Следующее утро началось до рассвета. Лагерь подземной лаборатории проснулся без обычных шуток и разговоров — все понимали, какая задача стоит перед ними сегодня. Воздух на улице был холодным и колючим, пахший прелой листвой и далекой гниющей надеждой.

Нева уже ждала у грузовика, закуривая сигарету. Ее лицо в предрассветных сумерках казалось высеченным из гранита.

— Быстро и тихо, — бросила она вместо приветствия, когда из дверей начали выходить остальные.

Грузовик с его мрачным грузом тронулся в путь. Нева вела его сама, выбрав объездные пути через самые глухие участки промзоны. Джек сидел рядом, молчаливый и сосредоточенный, его обычная бравада куда-то испарилась. На коленях он сжимал не только свой автомат, но и то самое копье.

Когда они приблизились к карьеру, Нева остановила машину. Картина, открывшаяся им, была одновременно обнадеживающей и пугающей. Толпа, собравшаяся вчера, действительно поредела, как и предполагала Нева. Но не полностью. Десятка полтора "оживших" все еще бродили у края ямы, словно привлеченные неведомой силой или памятью о вчерашнем звуке. Они двигались медленно, бесцельно, сталкиваясь друг с другом и меняя направление.

— Видите? — тихо прошептала Нева, указывая на группу из трех фигур, которые стояли почти у самого экскаватора. — Они не ушли. Они просто ждут. Всегда ждут.

— Ладно, — бросила Нева, заглушая двигатель грузовика. — По старой схеме. Билл, Майкл — разгружаете «груз». Джек, со мной — наводим порядок с местными безбилетниками. Тише воды, ниже травы.

Они высадились, и группа разделилась с молчаливой, отработанной эффективностью. Билл и Майкл подошли к заднему борту грузовика. Воздух вокруг него был густым и сладковато-тяжелым. Майкл молча откинул засовы, и борт с грохотом упал вниз, открывая мрачное зрелище — груду переплетенных тел в камуфляже.

— Пора начинать вечеринку, — мрачно процедил Билл, надевая плотные перчатки.

Они взялись за работу. Не было ни слов, ни суеты. Двое мужчин, двигаясь как хорошо смазанный механизм, стали вытаскивать тела по одному и сбрасывать их вниз, к подножию склона, ведущего в самую глубь карьера. Это был тяжелый, отупляющий труд. Тела были холодными и одеревеневшими, их цепляющаяся одежда, ремни амуниции и болтающиеся конечности мешали работе. Раздавался мерзкий глухой стук падающих на дно ямы тел, сливавшийся в один непрерывный похоронный бой.

Тем временем Нева и Джек обменялись краткими, почти незаметными жестами. Без лишних слов они поняли друг друга. Тихо. Без шума.

Джек, как более подвижный и бесшумный, сделал широкий обход, скрывшись за грудой ржавых бочек, чтобы подойти с фланга. Нева осталась на месте, пригнувшись за колесом грузовика, ее карабин был отложен в сторону — стрельба могла привлечь остальных. В руке она сжимала топор.

Первый из троицы, самый высокий, с неестественно вывернутой ногой, повернулся на скрип гравия под сапогами Джека. Но было уже поздно. Из-за бочек, словно тень, возникла длинная, смертоносная алебарда. Острый наконечник с тихим шелезом вонзился в висок мертвеца, пробив тонкую кость. Тело затрепетало и рухнуло на землю, не успев издать ни звука.

Второй, почуяв движение, обернулся и сделал шаг в сторону Джека, протянув руки. В этот момент Нева, как пружина, сорвалась с места. Два быстрых, мощных шага — и обух ее топора с глухим стуком обрушился на коленную чашечку существа. Раздался сухой, отчетливый хруст. Мертвец, потеряв опору, рухнул на землю, его челюсть беспомощно задвигалась, пытаясь укусить пустоту. Нева, незамедлительно, нанесла второй, добивающий удар в основание черепа.

Третий, находившийся чуть поодаль, у самого капота экскаватора, уже начал издавать низкий, булькающий звук, привлекая внимание. Джек, выдернув свое копье из черепа первого, ринулся к нему, но Нева была ближе. Она не стала бить — она толкнула. Резким, точным движением топора она втолкнула существо в бок экскаватора. Оно на мгновение застыло, потеряв равновесие, и этого мгновения хватило Джеку. Его алебарда описала короткую дугу и вонзилась в шею твари, почти отсекая голову. Тело медленно сползло по гусенице на землю, истекая черной, густой жижей.

Все заняло не больше минуты. Три безжизненных тела лежали у стальных колес экскаватора. В воздухе витал лишь едкий запах разложения и пыли.

Нева, тяжело дыша, вытерла лезвие топора о штанину. Бросила быстрый взгляд на Джека. Тот молча кивнул — все в порядке. Ни шума, ни лишнего внимания.

— Хорошая работа, — тихо бросила она. — Надеюсь, эти два оболтуса у грузовика уже почти закончили.

Они продолжили обход, выслеживая и устраняя остальных «зрителей». Джек работал молча и яростно, вымещая на немых тварях свою вчерашнюю ошибку.

Когда последний из ближайших бродяг был повержен, они вернулись к грузовику. Билл и Майкл как раз скидывали последние тела. Их лица были покрыты потом и пылью, одежда в темных пятнах. Грузовик был пуст.

— Чисто, — коротко доложил Билл, тяжело дыша.

Нева кивнула, ее взгляд скользнул по склону карьера, усеянному темными пятнами тел, и остановился на экскаваторе.

— Теперь твой выход, сапер. На этот раз — без фанфар.

Джек, уже без тени своей обычной бравады, молча направился к машине. Он обошел ее кругом, постучал древком копья по гусеницам и кабине, и лишь затем медленно, осторожно открыл дверь. Убедившись, что внутри никого нет, он забрался в кабину.

Раздался скрежет, лязг и яростный рык заводившегося двигателя. Джек не давал ему газовать попусту, сразу взяв управление под контроль. Стрела с ковшом медленно и величаво поднялась, развернулась и понесла к груде тел у подножия склона.

Началась вторая, не менее жуткая часть работы. Ковш черпал землю и с мерзким, шелестяще-хлюпающим звуком опрокидывал ее на тела, скрывая их под слоем серой, безжизненной породы. Поднимался мелкий прах, смешанный с чем-то еще. Нева отвернулась, закуривая.

Они наблюдали молча, пока Джек методично, ковш за ковшом, хоронил свидетельство их вчерашнего провала и сегодняшней тяжелой работы.

Когда работа была почти закончена, и последние клочки одежды скрылись под слоем грунта, Нева подозвала к себе Билла. Она окинула взглядом огромную, зияющую яму, а потом посмотрела на него.

— Руки у тебя, я посмотрю, растут откуда нужно, — сказала она без предисловий, ее голос был хриплым от усталости и напряжения. — Этот карьер... надо сделать, как магнит для них. Придумай что-нибудь. Такую штуку, чтобы со всей округи они сами шли сюда. Прямиком в эту яму. Как мухи на... ну, ты понял. Чтобы нам не приходилось рыскать по всей промзоне, собирая их поштучно.

Билл задумался, потирая подбородок. Его взгляд скользнул по краям карьера, по одиноко стоящему экскаватору, по груде старого железа неподалеку.

— Звук, — наконец сказал он. — Их манит звук. Громкий, монотонный, повторяющийся. Вчерашний хлопок — тому доказательство.

— Генератор и динамики, — сразу подхватил Майкл, подходя к ним. — Ставим мощный генератор на краю, наводим рупоры в сторону промзоны и города. Включаем какую-нибудь заевшую пластинку на повторе. Или просто гудение.

— Слишком просто, — покачал головой Билл. — Генератор сдохнет через пару дней, да и топливо подводить к нему — себя же и выдадим. Нет, нужно что-то... механическое. Постоянное. Что будет работать годами.

Он прошелся вдоль обрыва, что-то обдумывая.

—Ветер, — вдруг сказал он. — Нужно использовать ветер. Он тут всегда дует с моря. Видишь те фермы? — он указал на остатки металлических конструкций неподалеку. — Можно соорудить что-то вроде гигантской флейты из старых труб. Или подвесить гигантские листы железа, чтобы они бились друг о друга на ветру. Будет грохот на всю округу.

Нева слушала его, медленно кивая. В ее глазах читалось одобрение.

— Хорошо, — заключила она. — Это уже мысли. Оформляй это в план. Список того, что нужно: трубы, тросы, листы железа, инструмент. Начнем прочесывать окрестные цеха в поисках нужного хлама.

Она посмотрела на почти засыпанную яму, на последние фигуры, все еще бредущие в их сторону из-за дальних складов.

— Превратим эту дыру в самое популярное место у всей нежити в округе. Своего рода... курорт. С односторонним билетом.

Джек, спрыгнувший с экскаватора, услышав последнюю фразу, мрачно хмыкнул:

— Можно табличку придумать: «Добро пожаловать в последний приют! Все включено! Особенно — земля».

— Ладно, — Нева бросила окурок и раздавила его каблуком. — Сделано. Теперь домой. И давайте поскорее, пока к нам не свалили новые «желающие» на нашу самодельную свалку.

Они погрузились в машину и поехали прочь, оставляя за спиной лишь свежевскопанную землю и тишину, которая уже казалась зловещей. В кабине царило задумчивое молчание. Мысленно они уже рисовали чертежи будущей ловушки, самой большой и страшной, которую только можно представить. Это была уже не просто утилизация — это была инженерная задача. И в этом был какой-то странный, извращенный смысл.

Проезжая мимо полуразрушенного склада, Нева резко затормозила. Выйдя из машины, она указала на ангар, отделанный металлическими листами.

— Видите эти листы? Нужно огородить ворота и стены лаборатории, чтобы никто не мог ни заглянуть внутрь, ни перелезть. Возьмёте необходимые инструменты и вернётесь за ними.

Вернувшись в лабораторию, они застали Анну и Лизу за работой: с тряпками и вёдрами они отдраивали коридоры средствами, выданными Камиллой. Бен выносил разломанную мебель и мусор во двор, складывая всё в кучу. Нева, проходя мимо, бросила на ходу:

— Мойте руки. Обед через десять минут.

Спустившись вниз, в прохладную тишину подземной лаборатории, Нева нашла Камиллу в медблоке. Девушка сидела за столом, склонившись над блокнотом, и так увлеклась учётом запасов, что не сразу заметила вошедшую. Лёгкий стук по дверному косяку заставил её вздрогнуть.

— Камилла, иди сюда, — голос Невы прозвучал негромко, стальным тоном, что не оставляло места для вопросов.

Они сели за стол. Нева положила ладони на него, её пальцы — длинные, с облупленным лаком и следами порезов — были неподвижны.

— Запомни код от двери: 7-0-4-2, — она произнесла цифры чётко, по слогам, глядя Камилле прямо в глаза. — Нигде не записывай. Ни в блокнот, ни на стену. Знаешь только ты. Утром уезжаю в Пальмонт с твоими списками. Ты остаёшься за главную.

Она встала, вышла, захлопнула дверь с тихим, но уверенным щелчком замка. Прошло ровно десять секунд. Дверь снова открылась. Нева стояла на пороге, её фигура отбрасывала длинную тень в свете люминесцентных ламп.

— Никто, кроме тебя, не должен знать код. Даже под угрозой смерти. Даже если будут ломать пальцы или сулить райские кущи. Это не просто цифры. Это — единственная нить, которая отделяет нас от хаоса снаружи. Поняла?

Камилла широко раскрыла глаза. Она медленно кивнула, сглотнув комок в горле. Её пальцы непроизвольно сжали край стола.

— Поняла. Только я. Никогда и нигде.

— Хорошо, — Нева не отвела взгляда, проверяя её на прочность. — Теперь по второму вопросу. Еда — строго по норме. Вчерашний праздник живота был исключением, а не правилом. Приготовь что-нибудь пожевать. Не пир, а топливо. Чтобы хватило сил работать, а не валиться с ног.

— Я… я могу сделать похлёбку из тушёнки с галетами, — тихо предложила Камилла, её голос дрогнул, но она старалась звучать собранно. — Остались ещё консервированные овощи…

— Идеально, — Нева коротко кивнула. — Без излишеств. И проследи, чтобы порции были одинаковые. Никаких дополнительных пайков «за старание». Справедливость — вот что держит нас на плаву. Не сытость.

— Будет сделано, — Камилла выпрямила спину, и в её глазах появилась твёрдость. — Я всё просчитаю.

Нева задержала на ней свой взгляд, словно проверяя последний раз, можно ли доверять, а затем развернулась и вышла, оставив дверь открытой. Скрежет её ботинок по бетонному полу постепенно затих, а Камилла ещё несколько секунд сидела неподвижно, шепча про себя роковые цифры, вбивая их в память намертво.

Выйдя наверх, Нева закурила, дым вырвался из легких вместе с накопившимся напряжением. Она резким движением собрала всех вокруг, и в воздухе повисла та тишина, что всегда предшествует буре. Её голос, когда она заговорила, был отточенным и холодным, будто лезвие, готовое рассечь любую ложь или неповиновение.

— Так, слушайте все, и запомните раз и навсегда.

Её глаза, серые и острые, как скальпель, медленно скользили по лицам, выискивая малейшие признаки несогласия или слабости.

— Утром я уезжаю в Пальмонт. Пока меня не будет, первоочередная задача — отремонтировать ворота. И не просто закрыть, а сделать так, чтобы даже мысль о проникновении сюда вызывала оторопь. Потом едете за теми листами и начинаете укреплять забор. Каждый сантиметр. Я хочу видеть не забор, а неприступную стену.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании, как гвозди, вбитые в дерево.

— Постоянно один дежурит на вышке. Не просто смотрит, а вгрызается взглядом в горизонт. Чтобы на милю никто не приблизился. Ночные дежурства — по двое. Спите по очереди, но уши и глаза должны быть настороже. Майкл, не помнишь камера на въезде работает?

Её палец, резкий и точный, ткнул в сторону потёртого купола на столбе.

— Та, что смотрит на улицу, и вторая — во двор. Они в строю или просто болтаются для красоты?

Майкл, почувствовав на себе вес её взгляда, ответил глухо, но чётко:

— Вроде да. Проверю ещё раз, но вроде работают.

— Не "вроде". Проверишь. И убедишься. — Её голос не повышался, но в нём слышалась сталь, готовая сломать любое сопротивление. — Как закончите с периметром — дежурство переносите за мониторы. Но пока забор не готов, глаза и уши — ваше главное оружие. Анна, Лиза — продолжаете мыть. Оттираете до блеска. Я хочу, чтобы полы сияли, как зеркало, а стены пахли не смертью, а чистотой. Мы не свиньи, чтобы ковыряться в грязи. Мы здесь, чтобы выжить, а не прозябать в дерьме.

В этот момент дверь скрипнула, и появилась Камилла, неся в руках термос и коробку с едой. Бен, бросился помогать ей. Нева повернулась к Камилле, и её глаза сузились, будто выискивая малейшую оплошность.

— Камилла, закончишь с инвентаризацией — принимаешься за уборку внизу. Чтобы всё сияло, как в операционной. Ни пылинки, ни соринки.

Затем она обвела всех ледяным взглядом, и воздух стал таким густым, что им трудно было дышать.

— Камилла тут за главную. Её слово — закон. Тишина и порядок — или место в общей яме для вас уже забронировано.

В её тоне не было места для обсуждения. Это был приговор, а не предложение.

— Смотри не заскучай без нас, бухгалтер, — хмыкнул Джек, разминая плечи. Его улыбка была нервной, попыткой скрыть страх перед ответственностью.

— Не волнуйся, — парировала Камилла, поправляя очки. Её голос дрожал, но она старалась казаться уверенной. — Ваши грехи в таблицы сведу — скучать не придётся.

Майкл, с полным ртом, добавил:

— Главное, чтобы наша "операционная" не стала моргом раньше времени.

Его шутка прозвучала неуместно, будто камень, брошенный в тихий пруд.

Нева бросила на них уничтожающий взгляд. Её глаза вспыхнули холодным огнём, а губы сжались в тонкую ниточку.

— Следующая шутка будет последней в вашей карьере. Понятно?

Её голос был тихим, но каждое слово резало, как нож. Шутки мгновенно смолкли. Воздух стал плотным и холодным, как сталь. Каждый чувствовал тяжесть её взгляда, каждый понимал — любая ошибка может стать роковой. И в этой тишине, наполненной страхом и решимостью, они знали, что от их действий зависит не просто выживание, а право на жизнь в этом новом, жестоком мире.