До самых сумерек они таскали тела военных со второго этажа вниз, во двор. Работа была адской — и физически, и морально. Воздух в коридорах стоял спертый, насыщенный пылью и смертью, а респираторы лишь немного смягчали удар по обонянию.

Джек, сгибаясь под тяжестью очередного тела в камуфляже, с трудом проговорил, обращаясь к Майклу, который тащил ноги «грузчика»:

— Эй, Майк... как думаешь, эти ребята... на своих учениях... тоже так... тяжело дышали? Или у них... кондиционеры были... в противогазах?

Майкл, красный от натуги, фыркнул, перехватывая руку трупа:

— У них... вероятно... был приказ... не издавать... посторонних запахов... на учениях. А мы... тут... нарушаем... все инструкции.

Они с грохотом загрузили тело на тележку. Джек выпрямился, растирая поясницу.

— Знаешь, чего мне не хватает? Процедуры ароматерапии. Вот бы кто-нибудь разлил тут немного лавандового масла. Или хвои. Хвоя хорошо перебивает... этот букет.

— Хвоя? — Майкл снял респиратор, чтобы вытереть лицо, и тут же скривился, снова надевая его. — Тут нужен не ароматерапевт, а комбайн с функцией дезинфекции. Или сразу крематорий. Лаванда не справится.

— Жаль, у Розы нет рецепта хлеба с ароматом «свежесть альпийских лугов» вместо этого... «послеуборочного настроения», — не унимался Джек, хватая следующее тело.

— Если бы был, — парировал Майкл, поднимая свою ношу, — мы бы уже давно его... нюхали... а не ели. Потому что есть... такое... было бы невозможно.

Наконец, последнее тело было сгружено в углу двора, прикрытое брезентом. Группа, промокшая от пота, покрытая пылью и тем, о чем лучше не думать, собралась в главном холле у входа. Нева стояла чуть в стороне, курила, ее лицо в закатных лучах, пробивавшихся через разбитые окна, казалось высеченным из камня.

— Коридоры очищены, — ее голос был хриплым от усталости и дыма. — Завтра беремся за каждую комнату. Ищем тех, кто прятался от бессмертия. И, что главное, ищем место, куда все это, — она кивком указала в сторону двора, — сбагрить. Надежно и незаметно.

Джек, опустившись на ящик, с наслаждением глотнул воды из фляги.

— Отличное местечко, ничего не скажешь. И добра тут, я уверен, еще куча. Интересно, почему его до нас никто не разграбил? Неужели мы первые такие умные?

Нева выпустила струйку дыма, глядя в потолок.

— Местные, может, и сунулись. Да только те здоровые уродцы, что тут обитали, видать, им быстро посчитали позвонки. Боялись. А чужаки... чужаки все прут в центр. Там магазины, дома, легкая добыча. А в промзоне? Ржавые станки да пахнущие химикатами бараки. Никакого толкового добра. Его специально тут, на отшибе, и построили. Чтобы прятать. От всех.

— Значит, мы теперь эксперты по поиску спрятанного дерьма, — заключил Майкл, разминая затекшие плечи. — Поздравляю нас, коллеги.

Джек хмыкнул:

— Главное, чтобы завтра, пока мы будем «искать место», наш складской дворик не превратился в пункт приема новых «клиентов». А то мы тут всю ночь трудились, а они возьмут и сами к нам в гости набредут.

— Тогда придется открывать комплекс услуг, — не удержался Майкл. — «Прием, хранение и утилизация биоотходов. Оптом и в розницу». С бесплатной доставкой в крематорий.

— Только вот курьеры у нас какие-то немые, — добавил Джек. — И с доставкой на себе.

— Ладно, — Нева потушила окурок о подошву сапога. — Мы с Майклом первые дежурим. Остальные — за мной. Билл, Джек — через пять часов смените нас. Майкл, ты на пост у ворот. Смотри в оба, чтоб наше добро не уплыло в чужие руки.

Джек захохотал:

— Майкл главное не перепутай, кучу у забора не охраняй, ее если кто захочет увести, мы даже поможем.

Она повела группу в вглубь коридора, к той самой неприметной двери в стене. Остановившись, она оглядела своих людей.

— Все отвернулись. И не смотреть. Пока не скажу.

Дождавшись, пока все уставят взгляды в противоположную стену, ее пальцы быстро и бесшумно пробежали по кодовой панели. Раздался щелчок. Она толкнула дверь.

— Пошли. Быстро.

Она втолкнула их внутрь и тут же захлопнула дверь, пока пневматика с тихим шипением не зафиксировала запоры.

Реакция была мгновенной. Тихий, сдержанный вздох восхищения пронесся по группе. Они стояли в том же сером бетонном коридоре, но здесь горел ровный искусственный свет, воздух был прохладным, фильтрованным, без единой крупинки пыли. Ни следов борьбы, ни хаоса, ни зловония. Словно они шагнули в другой, сохранившийся с прошлой жизни мир.

Нева, не позволяя им задерживаться, повела их дальше, пока не привела в просторное помещение, напоминавшее кухню-столовую. Пластиковые столы, стулья, вдоль стены — дубовый гарнитур с раковиной, огромная микроволновка и даже кофемашина. В углу — еще одна дверь.

— Значит так, — голос Невы вернул всех к реальности. — Вон та дверь — продуктовый склад. Есть, мыться — по комнатам. Завтра день тяжелый. Анна, собери нам с Майклом что-нибудь перекусить, а потом и себе.

Анна, кивнув, уже рылась в своем рюкзаке, доставая завернутые в ткань припасы от Розы. Затем она открыла дверь на склад. Ее глаза округлились. Она скрылась внутри и через минуту вышла с коробкой галетного печенья в вакуумной упаковке и жестяной банкой чая.

—Тут... тут всего полно, — прошептала она, пораженно.

Пока Анна грела воду и заваривала чай в огромном термосе, Нева провела короткий инструктаж.

— Камилла, — она повернулась к девушке, которая с интересом разглядывала помещение. — Завтра твоя задача — инвентаризация. Эта консервная банка в случае чего рассчитана на автономное существование персонала... на пару лет. Взаперти сидела одна крыса, доктор Меррик, запасы он не сильно подъел. На складах есть всё: от тушенки до сменного белья. Мне нужен полный список. Что, где и в каком количестве. Потом обойдешь все помещения, составишь план: что можно использовать под жилье, что под хранилища. Подумай, где мы сможем поставить дополнительные морозилки для наших продуктов. Те, что здесь, в морге... они как бы б/у, ими пользоваться не будем. И медблок осмотри. Понятно?

Камилла, вся внимание, кивнула, уже доставая свой блокнот. В этот момент вернулись Джек и Билл, осмотревшие несколько ближайших комнат.

— Блин, босс, — не сдерживая восторга, выдохнул Джек. — Это же не комнаты, а номера «люкс» в пятизвездочном отеле! Чисто, кровати есть, санузел свой в каждом!

Он подошел к Анне, обнял ее за плечи.

— Я нам уютное гнездышко присмотрел, малышка. С искусственным окном, закаты будем смотреть.

Лиза смущенно улыбнулась, толкнув его локтем.

Анна вручила Неве плотный пакет с едой и термос.

— Держи. Там бутерброды и печенье.

Нева взяла пакет, взглянула на свои потертые часы.

— Всем есть и отбой. Через пять часов я вернусь, заберу Билла и Джека на смену. — Она повернулась к выходу, затем остановилась. — И... не шумите.

Она вышла в коридор. Через мгновение они услышали, как за ее спиной с шипением закрылась тяжелая дверь, наглухо отделив их от внешнего мира — страшного, но привычного, и заперев в этом стерильном, безопасном, но пока чужом подземелье. На несколько секунд воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением вентиляции.

Первой нарушила молчание Анна, поставив на пластиковый стол чайник с чаем и коробку печенья.

— Ну что, команда, накрываем поляну? — ее голос прозвучал чуть громче, чем нужно, пытаясь развеять гнетущую атмосферу нового места.

Ее слова стали сигналом. Как будто щелкнул выключатель, и напряжение немного спало. Джек первым рухнул на стул с театральным стоном облегчения.

— О, сладкий, сладкий комфорт! — он обнял спинку стула. — Прощайте, каменистые просторы Пальмонта! Здравствуй, ортопедический матрас! Анна, ты только послушай, как тут тихо... Словно в гробу. В очень комфортабельном гробу.

— Перестань, жутко, — фыркнула Анна, но улыбка не сходила с ее лица.

Она села рядом и принялась раскладывать припасы, доставленные из дома: хлеб, копченое мясо, тушеные овощи. Запах простой, знакомой еды начал медленно, но верно вытеснять запах стерильности и страха.

Билл, слоняясь по кухне, открыл несколько шкафов.

—О, смотрите-ка! — он достал несколько банок с надписью «Кофе растворимый. Экстренный запас». — Настоящее богатство! Завтра утро будет добрым.

— Только не сейчас, — предупредила Камилла, уже с блокнотом в руках. — Иначе не уснете.

Она сделала первую пометку: «Кофе — 5 банок».

Дверь на склад открылась с тихим щелчком, и команда замерла на пороге, как перед сокровищницей. Стеллажи, уходящие вглубь помещения, ломились от запасов. Воздух был сухим и прохладным, пахнул картоном, металлом и едва уловимой сладостью.

Первым не выдержал Джек.

— Твою мать... — выдохнул он и шагнул внутрь, словно загипнотизированный. — Да тут... тут же рай!

Его взгляд упал на коробки с надписью «Шоколад с орехами. Экстренный паек». Он сорвал с полки одну из плиток, с треском разломил ее и сунул половину Анне, а вторую запихнул себе в рот.

— Ешь, малышка! Настоящий! Не тот наш, самодельный, из какао и слез!

Анна засмеялась, смущенно и радостно, и откусила кусок. Ее глаза зажглись детским восторгом.

Лиза, улыбаясь, двинулась вдоль стеллажей.

— О, смотрите! Тушенка не наша, солдатская! И ветчина в жестяных банках! — она уже набирала в охапку банки. — И... о боже! Сгущенка! Целая коробка!

Билл, не говоря ни слова, обнаружил еще ящик с растворимым кофе и прижал его к груди, как самого дорогого человека.

Камилла, видя это пиршество, инстинктивно потянулась за своим блокнотом, лицо ее стало сосредоточенным и серьезным.

— Ребята, подождите, нужно же все записать! Учесть! Сколько чего мы взяли, чтобы внести в...

Джек, с набитым ртом, положил ей руку на плечо.

— Эй, экономист, расслабься. Нева сказала тебе инвентаризацией заняться завтра. А сегодня... — он многозначительно посмотрел на плитку шоколада в ее руке, которую она даже не заметила, как взяла. — Сегодня она молча сама дала нам разрешение. Видишь? Ничего не сказала. Значит, можно.

Камилла замешкалась, ее профессиональный порыв боролся с искушением. Она посмотрела на счастливые, улыбающиеся лица своих друзей, на банку сгущенки в руках у Лизы, на довольную физиономию Джека. Затем она с легкой улыбкой сунула блокнот обратно в карман.

— Ладно. Завтра. А сегодня... сегодня мы просто живем.

Она развернула свою плитку и отломила кусочек.

Они провели на складе еще добрых полчаса, как дети на рождественской ярмарке, открывая коробки и делясь находками. Анна, отобрала несколько пачек блинной смеси, пакет сухого молока и банку яблочного джема.

— Завтра у нас будут королевские завтрак! — объявила она.

Наконец, нагруженные трофеями, они вернулись на кухню. Ужин был уже не просто необходимостью — он стал маленьким праздником. К хлебу и мясу добавились шоколад, печенье, а главное — ощущение, что они нашли не просто укрытие, а настоящий Клондайк.

После ужина настроение было легким, почти беззаботным. Джек обнял Анну за талию.

— Ну что, пойдем обживать наши царские покои? Я там одну комнату присмотрел... с лучшим видом на бетонную стену.

Анна рассмеялась и позволила увести себя. Выходя с кухни, он кинул остальным:

— Только чур, никто не будит до смены. Если разбудите — прикинусь одним из тех, кого мы сегодня таскали, и пойду бродить по коридорам.

Билл и Бен тоже ушли в свои комнаты. Лиза и Камилла остались на кухне, чтобы привести все в порядок.

— Я хоть посуду тут помыть могу, как цивильный человек, — с почти благоговейным вздохом произнесла Лиза, открывая кран и с удивлением обнаруживая, что оттуда течет чистая, холодная вода.

Камилла, тем временем, уже делала первые, предварительные записи в блокноте.

— Консервы. Много. Мука, сахар, соль... Это не склад, это райский уголок для параноика. — Ее глаза горели азартом исследователя. — Завтра мне понадобится весь день.

— Как думаешь, там, снаружи... все спокойно? — тихо, почти шепотом спросила Лиза, глядя в бетонный потолок.

— Нева на посту, — так же тихо ответила Камилла. — Пока она там, можно спать спокойно.

Они потушили основной свет на кухне, оставив гореть лишь небольшую аварийную лампу у двери, и пошли по своим комнатам.

Бен, выглянув из-за двери своей комнаты, сказал Лизе:

— Эй, если будет... ну... страшно или что... моя комната напротив. Дверь не заперта.

Лиза улыбнулась ему, кивнула, и они разошлись по своим комнатам.

Тихий гул вентиляции стал колыбельной для этой странной, но счастливой ночи. Впервые за долгое время они засыпали не просто в безопасности, а с чувством, что удача наконец-то повернулась к ним лицом. И даже Камилла, уснув, сжимала в руке не блокнот, а половинку плитки шоколада.

Они спали под защитой бетона, в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом систем жизнеобеспечения и не прислушивались к каждому шороху. И этот сон был самым ценным трофеем, который они нашли в этой заброшенной лаборатории.