Утром Неву разбудил не привычный скрип половиц или тревожный крик, а чистый, звонкий детский смех. Он пробивался сквозь стены, такой беззаботный и живой, что на мгновение ей показалось, будто все, что было вчера, — просто дурной сон. Она с трудом поднялась с кровати, натянула привычные потертые штаны и черную футболку, и вышла на крыльцо, щурясь от непривычно яркого солнечного света.

Первой сигаретой за день она затянулась глубоко, ощущая, как никотин прогоняет остатки тяжелого сна. Во дворе, на лужайке, носились два выбеленных солнцем пятнышка — маленькая Лина и Алекс, ее племянник. Они играли в догонялки, их визг и смех были самой нормальной музыкой на свете.

На скамейке под деревом сидел Николас. Он наблюдал за игрой внучки, и на его иссеченном морщинами лице застыло выражение глубокого, почти невероятного покоя. Нева медленно подошла и опустилась на скамейку рядом.

— Не против? — она показала на сигарету.

— Нет-нет, — поспешно ответил старик, — курите на здоровье.

Она сделала еще одну затяжку, выпуская дым в тихий утренний воздух.

—Ну, как вам ваша первая ночь? — спросила она, глядя прямо перед собой на бегающих детей.

Он вздохнул, не отводя глаз от Лины.

—Честно? Спал плохо. Непривычно. Слишком тихо. Слишком... чисто. Но я... я чрезмерно вам благодарен. Вас к нам сам Бог послал.

Нева горько усмехнулась.

—Хах. Или та шайка будущих оживок с трассы.

Ее свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, будто она снова чувствовала в нем рукоять ножа.

Николас покачал головой, и его голос стал еще тише, почти задушевным.

—Давно я не видел Лину такой... веселой. Спокойной. Не оглядывающейся на каждый шорох. Дорога была ужасная, адская... но оно того стоило. Ради этого взгляда.

Нева кивнула, тушила окурок о подошву ботинка.

—А где ваш внук? — спросила она.

Мальчишка ей понравился. Такой маленький, а уже... с характером.

На лице Николаса появилась тень улыбки.

—Том поехал на дальнюю вышку — смену заступать. Так Брайан увязался с ним. Глаза горят, все расспрашивает, как что устроено.

— Он у вас герой, — констатировала Нева. — Если бы не он, мы бы вас не нашли.

— Спасибо. Если бы не он... да нас бы давно уже не было, — старик потупил взгляд. Помолчал, собираясь с мыслями. — Кстати... а куда вы хотите нас отправить? Вы говорили...

— Есть бункер, — коротко сказала Нева.

— Бункер? — Николас удивленно поднял брови.

— Ага. Если вкратце — те, кто все это устроил, — она широким жестом обвела вокруг себя, — соорудили себе сначала бункер. Чтоб сидеть там, как крысы, в полном безопасном комфорте, пока мир снаружи сдохнет. Но у них не получилось. — В ее голосе прозвучала едкая насмешка. — Зато бункер остался. На пять звезд, скажем так.

Она помолчала, давая ему осознать.

— Вы видели, что творится вокруг. У нас уже проходила одна волна. Сотни тысяч. Какое-то чудо, случайность, стечение обстоятельств — отвело их от города. Но в следующий раз... в следующий раз может быть иначе. И главный вопрос — успеем ли мы убежать? А там, глубоко под землей... дети точно будут в безопасности. На сто процентов.

Николас слушал, внимательно вглядываясь в ее лицо, ища в нем подтверждение ее словам. И, похоже, находил.

— Если так... если так действительно лучше для них, то я верю. Я вам доверяю, Нева, — он произнес это просто и искренне.

Она кивнула, встала и пошла назад к дому, оставив старика наслаждаться редким утром, полным мира и детского смеха. Но внутри у неё все бушевало. Она шагнула через порог, и тишина дома оглушила её после уличных звуков. Без лишних движений она сняла с зарядки рацию, ее пальцы привычным движением нашли кнопку.

— Приём, Пальмонт. На связи Нева. Срочное собрание. Рон, Джина, Сет, Лора, Камилла, Том.

Голос был ровным, командирским, абсолютно не выдававшим внутренний ураган. И один за другим, без лишних вопросов, посыпались ответы:

— Понял, еду.

— Идём.

— Выезжаю.

— Будем через десять минут.

Первыми, как всегда, пришли Сет и Джина. Они вошли молча, с лицами, несущими на себе отпечаток вчерашнего ада. В гостиной Невы они уселись за большой деревянный стол, на котором лежала карта округи. Тишина повисла тяжёлым, но знакомым грузом.

Нева обвела их взглядом, отложив рацию в сторону.

— Ну, как? Пришли в себя?

Джина горько усмехнулась, её глаза были уставшими до глубины души.

— После Вантауна я думала, мы видели самое худшее. Что может быть страшнее толпы в замкнутом пространстве? — Она покачала головой, глядя в пустоту перед собой. — Но это… это было за гранью разума. Не толпа. Не стадо. Это было нечто другое.

Сет, обычно молчаливый и сдержанный, мрачно кивнул, сжимая и разжимая ладони.

— Они не просто шли на звук. Они… действовали. Все вместе. Как единый организм. Я такого не видел никогда.

Нева медленно кивнула, её взгляд скользнул по карте, будто она пыталась найти на ней то, чего там не было.

— И этот организм, — тихо, но четко произнесла она, — мы его потревожили... Наш «порядок» и наша «безопасность»… — она сделала воздушные кавычки пальцами, и в её голосе прозвучала горькая ирония, — … теперь кажутся детскими играми в песочнице. Они уже не работают. Нам надо меняться. Подстраиваться.

В её словах повис не вопрос, а приговор. Констатация факта, от которой мурашки побежали по коже. Эра относительного спокойствия закончилась.

Вскоре пришли все остальные, заняв свои привычные места за столом. Первым, как всегда, деловито начал Рон, положив на стол свой помятый блокнот.

— На постах всё в порядке. Ничего нового. Никакого движения, — он откашлялся.

Потом слово взяла Камилла, перелистнув страницу в своем аккуратном планшете.

— По новеньким. Обеспечили одеждой, всем, что нужно. Пока разместили в особняке. У нас есть два пустых дома с солнечными панелями, но Габриэлла сказала, что это временное решение. Они скоро уедут в бункер.

Нева молча кивнула, давая понять, что вопрос исчерпан.

— Отчёт по ферме, — продолжила Камилла. — Урожай растёт. С поливом и уходом всё по графику. Никаких ЧП.

Нева горько усмехнулась.

— Вот ведь как выходит. Когда заканчивались все эти колледжи и университеты, мы и подумать не могли, что дипломы по стольким профессиям в итоге сведутся к одной — работать на ферме. Жалобы есть? На нашу новую «аграрную политику»?

Лора, отвечавшая за ферму, покачала головой.

— Нету. Все всё понимают. Сейчас работаешь не на прибыль и не на оценку. А чтобы завтра у всех была еда в тарелках. Это всех очень... дисциплинирует.

На мгновение в комнате повисла тяжелая пауза. Все опустили взгляды, каждый мысленно соглашаясь с невысказанной истиной: у них осталась лишь одна задача — выжить. И два врага — мертвецы и живые.

Камилла, нарушив молчание, продолжила:

— В госпитале у Шарлотты двое. Несерьёзное. Ушибы, растяжения. Справляется.

Нева перевела взгляд на Рона.

— Рон, как с охраной полей? Не подводят?

— Пока справляются, — бросил он. — Оживших на подходах убирают, поля потоптать не успевают. Работа идёт.

— Яма? — резко спросила Нева.

— Почти готова. Копку заканчивают к вечеру. Тела уже возят к краю. Как закончат — сразу сгрузим и засыплем, как ты и велела. Известь уже привезли.

Нева повернулась обратно к Камилле, и её взгляд стал ещё суровее.

— Что там с топливом?

Камилла вздохнула, в её голосе впервые за весь разговор прозвучала тревога.

— Запасы, конечно, кончаются. По моим расчётам, на уборку урожая в этом году хватит. На следующий — уже нет. Плюс машины охраны, твой джип... Много уходит. Очень много.

Нева откинулась на спинку стула, её пальцы нервно постучали по столу. В её глазах отразилась тяжесть новой, но неизбежной битвы.

— Значит, нам срочно надо заняться и этим вопросом. Вплотную. Искать, изобретать, перегонять что угодно. Или очень скоро мы будем пахать на себе.

— Ферма? — спросила Нева, переводя взгляд на Камиллу.

Камилла, всё ещё слегка оправляясь после предыдущего вопроса о топливе, кивнула и вновь заглянула в свои бумаги.

— С животными всё стабильно. Козы, свиньи, кролики дали приплод. Молока и мяса теперь больше, можно даже подумать о том, чтобы увеличить порции в рационе. Людям это поднимет...

Нева не дала ей договорить. Её кулак со всей силы обрушился на стол, заставив вздрогнуть всех присутствующих и подпрыгнуть карандаши в стакане.

— Уменьшить! — её голос прозвучал металлически и не допускал возражений.

В комнате повисла оглушительная тишина. Камилла побледнела и заикаясь, выдохнула:

— У-уменьшить? Но... мы же можем это позволить...

— У нас что, праздник?! — Нева перебила её, в её глазах горел холодный огонь. — Чтобы, вырвавшись из одной мясорубки, тут же устроить пир на весь мир и съесть за раз всё, что есть? Мы не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, сможем ли вообще собрать этот урожай. Надо думать о будущем. А оно... — она замолчала, и в этой паузе повисла вся скопившаяся в ней усталость и горечь, — ...оно не такое радужное, как некоторые до сих пор пытаются его представить.

Она обвела взглядом всех собравшихся, и её глаза, обычно полные решимости, сейчас были полны той самой тьмы, которую они только что покинули.

— Вы хотите знать, почему? Вы хотите знать, что там было? — её голос стал тише, но от этого каждое слово било ещё больнее. — Это был не просто наскок. Не толпа. Это была... река. Река из плоти, которая течёт только в одну сторону — на тебя. Они шли сплошной стеной, такой плотной, что не было видно земли под ними. Они не бежали — они текли, заполняя собой всё, как вода.

Нева замолчала, пытаясь совладать с дрожью в руке.

Сет, мрачно уставившись в стол, хрипло добавил:

— Машину било так, будто мы не по дороге едем, а по барабанной установке. И каждый удар — это чья-то голова, чьё-то тело. Они не останавливались. Они накатывали волнами. И с каждой волной... — он сглотнул, — ...стекло трещало всё сильнее.

Джина, обхватив себя за плечи, как будто ей снова было холодно, прошептала:

— Они... они чувствовали нас. Не как добычу. Как помеху. Как камень на пути. И они были готовы размыть этот камень, стереть в порошок просто массой. Их было... бесконечно. И знаете, что самое страшное? — она подняла на Неву испуганные глаза. — Тот ужасный, мягкий стук. Будто сама смерть тихо стучится в твою дверь.

Нева кивнула, её лицо было каменным.

— И этот «стук» может повториться в любой момент. И он будет ещё сильнее. А мы тут решаем, увеличивать ли нам пайки, пока у нас есть еда. Нет. Мы будем экономить каждую крупицу. Потому что следующий раз мы можем не вырваться. И тогда эти запасы продлят жизнь тем, кто останется за стенами. Хотя бы на несколько дней.

В гробовой тишине, последовавшей за её словами, каждый услышал невысказанное: «И среди этих оставшихся можете оказаться вы сами».

— Значит так, — голос Невы прозвучал резко, разрушая тягостное молчание. Все взгляды мгновенно устремились на неё. — Рон, на завтра мне нужно четверо самых сильных мужчин и несколько женщин без малейших признаков паники. Сет, Джина — вы тут остаетесь за старших. Я еду с людьми в Вантаун. В ту самую лабораторию.

Она обвела взглядом собравшихся, давая словам уложиться в сознании.

— Мы начнем её восстанавливать. Нам нужно безопасное место на всякий случай. Убежище, форпост, склад. Мужчины — на восстановление укреплений и наземной части. Женщины — на отмывку помещений от... всего, что там есть. Овощи, крупы, мясо — всё лишнее — туда. Также, Камилла, одежду, мелкие бытовые приборы, медикаменты. Рассчитать, сколько на каждую семью, и подготовить к отправке. Морозильные камеры грузим тоже. Всё, что можно — увозим, забиваем все под завязку.

Она сделала паузу,её голос стал жёстче.

— Наш Пальмонт больше не безопасен. Мы жили в иллюзии. И... чёрт возьми, спасибо той засаде, благодаря тем уродам мы увидели, какой на самом деле хаос творится вокруг. Жили тут в розовых очках. В любой момент мы можем оказаться под ударом. Сразу под землю не лезем — для этого у нас есть Ливия и её бункер. Нет. Мы продолжаем тут жить и строить свой мир. Но Вантаун теперь — наш запасной вариант. Всем всё понятно?

Все закивали, лица стали сосредоточенными и серьезными.

— Тогда за работу.

Приказ был не просто понятен — он был ощутим, как глоток холодного воздуха перед бурей. Без лишних слов, без переспросов, каждый поднялся и направился к выходу, уже мысленно составляя списки и распределяя задачи. Гул голосов быстро затих в коридоре.

Дверь закрылась, и в внезапно наступившей тишине гостиной Нева почувствовала оглушительную громкость собственных мыслей. Механическим движением она достала сигарету, прикурила от зажигалки и сделала глубокую затяжку. Едкий дым щекотал горло, но не мог заглушить внутреннюю тревогу.

Она стояла у стола, опершись на него ладонями, и смотрела в запыленное окно, за которым мирно шелестели листья на деревьях. Таким обманчиво спокойным.

"Правильно ли я делаю?" — этот вопрос жужжал в голове, как навязчивая муха. Тащу людей в потенциальную ловушку, заставляю их таскать хлам в какое-то заброшенное место, пока здесь всё висит на волоске.

Она провела рукой по лицу, ощущая леденящую усталость. Никто не учил их этому. Никакие инструкции по выживанию не рассказывали, что делать, когда мир свелся к двум простым правилам: либо ты ешь, либо едят тебя. Никто не писал учебников о том, как быть мэром, главнокомандующим и нянькой для горстки выживших, которые смотрят на тебя как на последнюю надежду.

Но сквозь сомнения пробивалась холодная, стальная логика. Иллюзии развеялись. Стены Пальмонта оказались бумажными. Нужен был запасной выход. План Б. Убежище. Место, куда можно отступить, перегруппироваться и выжить, если здесь всё рухнет.

Она снова затянулась, наблюдая, как клубы дыма тают в воздухе. Нет, она не вела их под землю, как Ливия в своём бункере-гробнице. Она просто страховала их будущее. Они продолжат бороться здесь, на поверхности, строить свой хрупкий мирок. Но теперь у них будет щит. Запасной вариант.

И в этой мысли была не уверенность, но горькое, необходимое успокоение. Это было правильно. Другого пути не было.

Она потушила окурок, резко и решительно. Сомнения кончились. Пора было работать.