Нева сама не поняла, как заснула. Казалось, лишь на миг прикрыла глаза, позволила тяжелым векам сомкнуться, отпустила натянутые, как струны, мышцы после бесконечного дня, наполненного бегом, выстрелами и адреналином. И этот миг обернулся глубоким, беспробудным провалом, из которого ее выдернул легкий, но настойчивый толчок в плечо. Она вздрогнула всем телом и резко распахнула глаза, зрачки мгновенно сузились, адаптируясь к тусклому свету свечи. Перед ней, склонившись, стоял Брайан. Губы его почти не двигались, а слова выходили едва слышным, шелестящим шепотом, предназначенным только для нее:

— Пошли. Они ушли…

Сон слетел с нее мгновенно, не оставив и следа. Разум прояснился, острый и холодный. Она приподнялась на локте, и первым делом рука сама потянулась к автомату. Привычным, отточенным движением она сняла его с предохранителя, большим пальцем проверила полный магазин, шероховатость металла и прохлада пластика успокаивающе подействовали на нервы. Вторая рука нащупала рукоять ножа на поясе, легким толчком проверив, надежно ли он сидит в ножнах. Только после этого она глубоко, почти беззвучно вдохнула, заставляя бешено колотившееся сердце успокоиться.

Ее взгляд скользнул по подвалу. На матрасе у дальней стены, под грубым одеялом, спали Николас и Лина. Девочка свернулась калачиком, спрятав лицо в складках дедовской куртки, ее дыхание было ровным и тихим. Старик спал на спине, одна рука закинута за голову. Рядом, на втором матрасе, Сет сидел, откинувшись спиной к холодному бетону, его голова беспомощно склонилась набок. На его плече, найдя минутное утешение, покоилась Джина. Все они выбились из сил, их тела требовали отдыха, отключаясь несмотря на смертельную опасность за стенами.

Брайан молча кивнул в сторону окна — тяжелого, запертого на массивный засов проема, ведущего наверх.

— Можно вылезти, — его голос был тихим, но твердым.

— Сходим на разведку. Надо глянуть, как там джип. — сказала Нева.

— Я проведу. Знаю пути.

Нева ответила беззвучным кивком. Сомнений не было — это было необходимо. Их единственный шанс на спасение, их внедорожник, остался там, на улице, и его судьба была неизвестна.

Брайан первым подошел к окну. Он бесшумно, проявляя удивительную для его возраста ловкость, отодвинул тяжелую металлическую крышку. Раздался короткий, приглушенный скрип, но подросток мгновенно прижал ее, погасив звук. Он ловко подтянулся и исчез в черном прямоугольнике проема, показались на мгновение его плечи, и вот он уже наверху.

Нева встала на старый, прочный деревянный ящик, служивший им ступенькой. Мышцы спины и плеч напряглись, она с усилием поднялась, просунулась в узкий лаз и вынырнула на улицу. Резкая перемена воздуха ударила по лицу — сырой, холодный, пропитанный запахами тлена, ржавчины и чего-то сладковато-гнилостного. Мир наверху был другим: безжалостным, полным невидимых угроз. Она инстинктивно сжала автомат, ладонь скользнула по рукояти ножа, проверяя еще раз, что все ее оружие на месте.

Брайан уже ждал, присев на корточки. В его руке была зажата бита. Он молча протянул руку, помогая Неве окончательно выбраться, и так же бесшумно, с едва слышным металлическим щелчком, закрыл крышку за собой.

— Тише, — его шепот был едва различим, сливаясь с шелестом ветра в разбитых окнах многоэтажки.

Они двинулись вдоль стены, превратившись в две скользящие тени. Брайан шел первым, его темный силуэт буквально растворялся в глубокой ночной синеве. Он выбирал путь с интуицией дикого зверя: то прижимался к шершавой бетонной стене, то замирал за ржавым каркасом старого рекламного щита, то резко менял направление, обходя груды битого кирпича и стекла. Нева следовала за ним, повторяя каждое движение, ее дыхание было поверхностным и тихим. Каждый случайно задетый камень, каждый хруст под ногой заставлял ее внутренне сжиматься. Автомат был наготове, каждый нерв звеняще напряжен.

Вдалеке, на проспекте, в мутном предрассветном свете, мелькали силуэты. Они двигались медленно, неуверенно, покачиваясь, словно пьяные. Эти фигуры пересекали дорогу, натыкались на брошенные машины, замирали на месте, будто прислушиваясь к тишине, и снова начинали свое бесцельное шествие. От их немых, но ощущаемых кожей движений веяло ледяным ужасом.

Брайан вел ее сложным маршрутом: вдоль заросшей бурьяном обочины, через пролом в кирпичном заборе, мимо почерневшего остова автобуса. Тени были их союзниками, укрывая каждый шаг. Иногда они замирали, прижимаясь к холодным поверхностям, когда один из «бродяг» внезапно оборачивался в их сторону или издавал тот самый сиплый, булькающий звук, от которого кровь стыла в жилах.

Наконец они добрались до своего укрытия — полуразрушенного магазинчика с вывеской, которая давно обвалилась, оставив лишь ржавые кронштейны. Стекла были выбиты, и внутри пахло плесенью, пылью и разложением. Но отсюда, из-за угла, открывался прямой вид на тот участок дороги, где они оставили джип.

Брайан первым осторожно заглянул в проем окна, его пальцы крепче сжали биту. Затем он отпрянул и жестом, резким и тревожным, позвал Неву.

Она прижалась плечом к шершавой стене, медленно, миллиметр за миллиметром, выглянула наружу. И ощутила, как по спине побежали ледяные мурашки.

Воздух здесь был густым и тяжелым, насыщенным запахом разложения и гари. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в грязно-серые тона, предвещая скорый дождь. И прямо перед ними, на асфальте, вокруг их автомобиля, копошилась толпа. Сначала Неве показалось, что это просто большая группа, но чем дольше она вглядывалась, тем отчетливее понимала масштаб. Их были не десятки. Их были сотни. Две, а то и больше. Они медленно, почти ритуально двигались вокруг машины, толкались, некоторые царапали металл обломками, другие просто стояли, уставившись в пустоту. Монотонное, похожее на жужжание гудение, исходящее от них, было слышно даже отсюда.

— Чёрт… — выдохнула Нева, и это слово повисло в воздухе, полное безнадежности. Горло сжалось спазмом.

Брайан молчал несколько секунд, его глаза бегали по толпе, оценивая, вычисляя. Пальцы нервно постукивали по рукоятке его импровизированного оружия.

— Просто так не пробьёмся, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала не детская, а взрослая, усталая уверенность. — Это не кучка. Это... стена. Они нас разорвут, если сунемся.

Нева лишь молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от этого леденящего душу зрелища.

Они наблюдали из укрытия несколько минут, и в этой гнетущей тишине Брайан заговорил снова, его голос стал тише, каким-то сдавленным:

— Я не говорил деду... но бабушка... она ожила. Сразу после того, как умерла. Мы занесли ее в комнату... и сразу в подвал спустились. А потом... я поднялся за водой. И встретил ее там. В темноте. Она шла на меня... я растерялся. Она уже почти... почти укусила. — Он с силой сжал биту, его костяшки побелели. — Пришлось... вот этим.

Неву вдруг сдавило острое, непривычное чувство жалости к этому мальчишке. Ему пришлось не просто выживать. Ему пришлось убить свою бабушку. Повзрослеть за одно мгновение. Она молча положила руку ему на плечо, почувствовав, как он напрягся от прикосновения.

— Так надо было, — сказала она тихо, но очень четко, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам это знаешь. Мы заберём вас. Отсюда.

— Правда? — в его вопросе прозвучала не детская надежда, а скорее усталое недоверие ко всему миру.

— Да, — ее ответ был тверд, как сталь. — Хватит вам жить в той могиле, рядом с этим... живым кладбищем. Только давай придумаем, как отвлечь этот ходячий музей.

Они снова уставились на дорогу. Мозг Невы лихорадочно перебирал варианты.

—Мусорные баки, — первым предложил Брайан. — Если поджечь, будет громко и ярко.

— Мало, — сразу отсекла Нева. — Всех не отвлечет. Быстро перегорит.

—Тогда... стучать по машине. В соседнем дворе. Сигнализацию включить.

—И сам попадешь в ловушку. Не вариант.

Она закусила губу, в голове крутились обрывки тактик, воспоминания о прошлых вылазках.

—Слушай, а полицейской машины поблизости нет? С сиреной?

Брайан покачал головой.

—Не встречал. Давно все раскурочили.

— Жалко. Нужно что-нибудь... мощное. Зрелищное.

И тут лицо Брайана озарилось идеей. Он обернулся к ней, и в его глазах вспыхнула искра.

—Здесь, в паре кварталов отсюда... там было агентство праздников. «Фейерверк» называлось. Я туда залазил. Продуктов нет, а вот салютов... салютов там полно. Целые коробки.

Мысль ударила, как током. Нева даже облизнула внезапно пересохшие губы.

—Черт... Да ты гений! — в ее голосе впервые за этот долгий день прозвучал настоящий, неподдельный азарт. — Если мы подожжем это все в каком-нибудь открытом ящике, подальше отсюда... Будет такой фейерверк, что им и не снилось. Громко, ярко, долго. Они все рванут туда.

Она снова взглянула на дорогу, на эту колышущуюся массу тел. Теперь они казались не просто непреодолимой преградой, а сложной, но решаемой задачей.

—Если хоть один повернет не туда, заметит нас... — шепотом произнесла она, больше для себя.

—Вся эта орава рванет следом, — закончил за нее Брайан. Его голос стал твердым, почти командирским. — Мы не имеем права на ошибку. Ни на одну.

Нева глубоко вдохнула, заставляя дрожь в коленях утихнуть. В голове уже складывался план: грохот разрывов, ослепительные вспышки в небе, рев огня. Это могло сработать. Это должно было сработать. Они не имели права на провал.

Решение висело в воздухе — опасное, почти безумное, но единственное. Брайан, не теряя ни секунды, кивнул и жестом показал следовать за собой. Их путь обратно через развалины был еще более осторожным и тихим. Теперь они знали, куда идут и зачем, и это знание заставляло сердце биться чаще, а ноги двигаться быстрее, но и осторожнее.

Они не шли по открытым улицам, а буквально просачивались через городскую ткань: пролезали через проломы в стенах гаражей, пересекали заросшие бурьяном задние дворы, крались по темным, вонючим подворотням, где валялись разбросанные кости и тлел мусор. Подросток двигался с потрясающей уверенностью, словно у него в голове была составлена подробная карта этого мертвого города и всех его слепых зон.

Агентство праздников «Фейерверк» оказалось в небольшом, полуразрушенном торговом ряду. Вывеска, когда-то яркая, теперь висела на одной цепи, потемневшая и покрытая пылью. Дверь была выбита, и внутри пахло пылью, бумагой и сладковатым химическим запахом пиротехники.

Внутри царил хаос. Полки были опрокинуты, повсюду валялись обрывки упаковок, конфетти и серпантина, похожие на осенние листья после праздника, которого не было. Но в дальнем углу, за прилавком, они нашли то, что искали: несколько картонных коробок с яркими, нетронутыми надписями «Фонтаны», «Ракеты», «Батареи салютов».

— Вот, — прошептал Брайан, сдернув с одной коробки паутину.

Они быстро, почти беззвучно, переложили две самые объемные и самые зрелищные коробки в крепкие пластиковые мешки, которые валялись тут же. Груз был не столько тяжелым, сколько неудобным и громоздким.

Именно на обратном пути, когда они уже почти вышли к своему магазинчику-наблюдательному пункту, их и подстерегла беда. Из-за угла соседнего дома, пошатываясь, вышли двое. Не группа, не толпа — всего двое. Но в узком переулке, с грузом в руках, они были так же опасны. Один, потертый костюм и раздувшийся живот, другой — в заляпанной краской робе рабочего. Их стеклянные, мутные глаза медленно повернулись в сторону живых. Раздался тот самый сиплый, хриплый звук, похожий на скрежет гравия по стеклу.

Нева мгновенно бросила свой мешок к стене, ее автомат висел на груди, но шуметь нельзя было. Рука сама дернулась к ножу. Извлечение клинка из ножен было одним быстрым, отточенным движением. Сталь блеснула в тусклом свете.

Брайан, не растерявшись, отступил на шаг, вскинул свою биту. Его лицо исказила гримаса страха и ярости.

«Рабочий», более шустрый, первым сделал неуклюжий выпад в сторону Брайана. Тот отпрыгнул, и бита со всего размаху со свистом обрушилась на вытянутую руку. Раздался глухой, костный хруст. Существо даже не зарычало, лишь беспомощно замотало искалеченной конечностью.

В это время Нева встретила второго. Он шел на нее, тяжело переставляя ноги, руки с кривыми пальцами были протянуты вперед. Она не стала дожидаться, пока он подойдет вплотную. Резкий выпад вперед, короткий, точный удар снизу вверх — и узкое лезвие ножа вошло под основание черепа. Тело затрепетало и рухнуло на асфальт, как подкошенное.

Первый, с раздробленной рукой, уже поднимался, пытаясь укусить Брайана за ногу. Подросток, зажав биту в обеих руках, с ожесточением, отчаянием и слезами на глазах, начал бить. Удар по голове, по плечу, по спине. Глухие, тяжелые удары. Существо падало, снова поднималось, и Брайан бил снова, его дыхание стало сдавленным всхлипом.

Нева, выдернув нож из черепа первого, резко обернулась. Зрелище было неприятным, даже для этого мешка с костями — действо было жестоким, яростным и беспощадным. Она видeла, как трясется спина мальчишки, видeла его безумные, полные ужаса глаза.

— Хватит! — ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Она шагнула к нему, не отталкивая, а скорее отводя его в сторону, и сама наклонилась над телом. Еще один точный, быстрый удар ножом — и все прекратилось. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием Брайана.

Она вытерла клинок о одежду мертвеца, вложила его обратно в ножны и посмотрела на подростка. Он стоял, опустив голову, бита почти волочилась по земле. Его плечи слегка вздрагивали.

— Пошли, — сказала Нева без упрека, без жалости, но и без осуждения. Просто констатация факта. — Тащи свой мешок.

Он молча кивнул, не поднимая на нее глаз, поднял свой груз. Они, не оглядываясь на то, что осталось позади, быстрым шагом двинулись к своему укрытию.

Теперь они снова стояли в разбитом магазинчике, опираясь спинами о грубые стены. У их ног лежало две мешка, набитые разными салютами — немыми свидетелями праздников, которые больше никогда не наступят. Запах пороха и крови смешивался в воздухе, создавая горький, тошнотворный коктейль. Они молчали, переводя дух, глядя на дорогу, где по-прежнему толпилась безмолвная армия, не подозревающая о сюрпризе, который для нее приготовили.