Нева, с привычно зажатой в зубах сигаретой, вела машину в угрюмом молчании. Сет, щурясь, вглядывался в убегающую вперед дорогу, а Джина на заднем сиденьи нервно перебирала пальцами патроны. Когда впереди показалось знакомое место вчерашней стычки с брошенными машинами, Нева внезапно выдохнула хриплое:

— Чёрт!

Джип взвыл тормозами, резко качнувшись на месте.

Впереди стояли те же две машины, на том же самом месте, их кузова были нарочито, почти театрально развёрнуты, образуя глухую баррикаду поперёк дороги.

— Что за дерьмо?.. — сквозь зубы прошипела Нева, её пальцы побелели на руле.

Джина молча, почти рефлекторно, потянулась за автоматом:

— Засада?

Сет опустил стекло.

— Я так и знал. Слишком тихо вчера было.

— Что делаем? — голос Джины был плоским, без эмоций, только дело.

Нева резко прищурилась, её взгляд, острый и быстрый, прочесал придорожные заросли.

— Не знаю. Пока ждём, — отрезала она.

И в ту же секунду раздался шорох. Сначала тихий, едва отличимый от шелеста листвы, но через мгновение из зеленой стены кустов на дорогу вывалились шестеро. Лохматые, в грязных повязках на лицах, с оружием в руках — обрезы, ржавые ружья, один даже с ломом, сверкающим на солнце зазубренным концом.

Грянули выстрелы. Первые пули с противным чваканьем впились в капот внедорожника, оставив рваные звёзды.

— Суки! — рыкнула Нева, вдавливая педаль тормоза в пол и одновременно дергая рычаг на себя. Джип рванул назад. — Где вы вчера были?! Обосрались, что нас больше было, да?!

Один из нападавших, высокий детина в рваной куртке, орал в ответ, размахивая обрезом:

— Сегодня вас меньше, тварь!

Сет, высунувшись в окно, всадил три быстрых выстрела почти не целясь. Двое нападавших с визгом повалились в пыльную канаву. Джина, стиснув зубы, коротким прицельным выстрелом срезала того самого дикого детину — он грузно рухнул на асфальт.

Нева, не теряя ни секунды, резко вывернула руль, сдёрнула с тормоза. Задние колёса, взвыв, забуксовали на обочине, выбросив комья грязи, развернулась, а затем джип рванул вперёд.

— Держитесь! — её крик потонул в рёве мотора.

Металл корпуста с скрежетом рвал ветки, сухие сучья хлестали по стёклам, джип мотало и бросало на кочках, но он, могучий и яростный, вынес их на свободу. Позади, быстро удаляясь, оставались бессильные крики и несколько беспорядочных выстрелов.

Нева с силой ударила ладонью по рулю. Глаза её метали искры, в них плескалась не злоба, а холодная, ядовитая ярость.

— Чёрт! Засада!

Резко, с силой, способной сломать рулевое колесо, вырвалось у Невы, сидевшей за рулем. Ее ладонь, сжатая в кулак, обрушилась на кожаную оплетку руля не просто ударом, а взрывом ярости и дурного предчувствия. Машина дернулась, колесо на секунду выбило из рук.

Дорога, на которую они свернули в отчаянной попытке скрыться от преследующего их кошмара, оказалась не спасением, а петлей. Она вилась между скелетами высохших полей, мимо обугленных ферм, чьи почерневшие трубы торчали, как надгробные камни, пока не уперлась в разросшиеся, словно раковая опухоль, городские предместья.

На въезде, как последний страж, застыл покосившийся указатель. Он был когда-то синим с белыми буквами, но теперь краска облезла, металл проржавел, а сам столб неестественно выгнулся, будто сломанный позвоночник, и рухнул грудой на обочину. Лицевая сторона, та, что должна была гордо провозглашать имя этого места, была придавлена к земле, скрыта под слоем грязи, разросшейся травой и каким-то мусором. Город оставался безымянным, загадочным и оттого еще более зловещим.

И вот они уже катили по улицам, которые когда-то, возможно, были оживленными артериями, а теперь представляли собой лишь гниющую плоть цивилизации. В салоне внедорожника царило напряженное молчание, нарушаемое лишь гудением двигателя и скрипом подвески на ухабах.

Глаза Невы метнулись по зеркалам заднего вида, по грязным фасадам домов, по переулкам, зиявшим темными пастями. Каждый нерв был натянут как струна.

На заднем сиденье, пригнувшись чуть ниже уровня окна, сидела Джина. Ее пальцы одной руки лежали на рукояти пистолета у бедра, другой – крепко сжимали плечо Сета, сидевшего перед ней на пассажирском сиденье. Ее якорь в этом безумии и одновременно ее самая уязвимая точка.

— Родные стены – единственная защита. Тут, снаружи… — Она кивнула в лобовое стекло, на апокалиптический пейзаж. — Люди озверели... Хуже зверей. Или стали ими. Голод сводит с ума. Страх превращает в тварей.

Ее пальцы чуть сильнее впились в мышцу Сета, не столько для успокоения, сколько как жест солидарности перед лицом общего врага.

Сет вздрогнул так сильно, что его голова чуть не ударилась о потолок салона. Он вжался в сиденье, его собственная рука накрыла руку Джины на своем плече, ища опоры. Глаза Сета, широко распахнутые от внезапного страха, забегали по сторонам, пытаясь проникнуть взглядом в каждую тень, за каждую груду обломков. Голос его сорвался, став тонким и прерывистым:

— Мы… мы точно сбились с маршрута…

Он пробормотал это, словно боясь, что слова привлекут внимание невидимых врагов. Его взгляд скользнул к Джине в зеркало заднего вида, ища подтверждения или опровержения.

— Этот город… он как мёртвое логово. Чувствуете? — Он сделал короткий, судорожный вдох, как будто воздух здесь был отравлен. — Он… он воняет смертью. И не только трупами. Чем-то… злым.

И Нева чувствовала. Чувствовала всем нутром. Это было не просто отличие – грязь против чистоты их Пальмонта. Это было физическое различие. Их крепость – укрепленный особняк, как оазис за высокими стенами, с огородами, с запасами, с жестким, но понятным порядком, с сообществом, пусть и не всегда дружелюбным, но живым. А здесь… Здесь был распад в чистом виде. Разница была как между ухоженным садом и гниющей помойкой, кишащей червями и скрывающей клыки.

Она скривилась, бросив на Сета быстрый, оценивающий взгляд, затем мельком на Джину в зеркало. В глазах Сета читался чистый, животный ужас. В глазах Джины – холодный расчет и готовность.

— Хаос, — прошипела Нева сквозь стиснутые зубы.

Не констатация, а приговор. Ее взгляд скользнул по улице. Это не было хаотичным нагромождением. Это был тщательно продуманный хаос, пейзаж, созданный безумием и отчаянием. Мусор громоздился баррикадами, смешанный с тряпьем, костями и чем-то неопознанным, слипшимся в мерзкие комья. Машины были изувечены, перевернуты, вдавлены друг в друга. Сгоревшие давно, остовы почернели и проржавели. Асфальт проваливался в ямы, заполненные зловонной жижей, порос буйными, ядовито-зелеными сорняками. Сами улицы казались больными, зараженными.

— Мусор, машины перевёрнуты, даже улицы будто сгнили вместе с людьми, — подтвердила она вслух, резко выворачивая руль, чтобы объехать очередную груду хлама.

Машина кренилась, колеса скрежетали по битому стеклу и металлу.

— Так что делать?! — Голос Сета сорвался на крик, высокий и пронзительный, как сирена. Он вцепился в ручку двери так, будто это был спасательный круг. Его ногти впились в пластик. Лицо покрылось испариной. — Они же… они же везде! Куда ехать?!

Его глаза бегали по зеркалам, по окнам, в которых появлялись изуродованные силуэты. Паника, холодная и липкая, поднималась по его спине. Рука Джины крепче сжала его плечо.

— Не знаю! — Неожиданно для самой себя сорвалась Нева. Голос ее дрогнул, в нем прозвучала щемящая беспомощность. — Чёрт, Сет, я не знаю!

Она ударила кулаком по приборной панели.

Паника, тяжелая и удушающая, мгновенно заполнила салон. Джина резко выпрямилась на заднем сиденье, ее глаза сузились, сканируя ситуацию с новой интенсивностью. Пальцы левой руки бессознательно сжали автомат. Даже двигатель джипа затарахтел нервозно. Машина дергалась и подпрыгивала по разбитой дороге.

В отчаянной попытке найти выход, Нева резко свернула на узкую улицу, больше похожую на ущелье между мрачными каньонами зданий. Разруха здесь казалась еще более сконцентрированной. Фасады домов зияли выбитыми окнами. Обрывки штор болтались на ветру. На стенах – высохшие потеки и дикие граффити. Тени были гуще, холоднее. Воздух пах сыростью, плесенью и сладковато-приторной гнилью.

— Там! — Внезапно, как укол адреналина, прозвучал крик Сета. Он вытянул руку, указывая вперед и немного вправо. Между двумя грудами смятых, обгоревших авто зиял узкий проём. — Видишь? Между машинами! Попробуй туда! Может, проскочим!

Надежда вспыхнула. Нева не раздумывала. Резко вывернула руль вправо. Автомобиль рыкнул мотором, рванулся вперед, подминая мусор. Они втискивались в щель, металл скрежетал по ржавчине. Ее сердце колотилось. "Проскочим..."

Вдруг Нева инстинктивно нажала на тормоз. Машина резко дернулась и замерла. Мотор захлебнулся и заглох. Тишина. Она посмотрела вперед.

— Всё… — Прошептал Сет. Его губы побелели. Весь цвет сбежал с лица. Он просто смотрел вперед, глаза остекленевшие.

Джина резко наклонилась вперед, протискиваясь между сиденьями. Ее карие глаза, холодные и острые, оценили картину:

— Затор. — Ее голос был ровным, но в нем звучала сталь. — Баррикада. Ловушка.

Впереди хаотичное, но слишком плотное нагромождение десятков машин – легковушек, грузовиков, автобусов. Машины были навалены друг на друга, вдавлены, перевернуты, образуя непроходимую стену до уровня второго этажа. Кто-то специально создал этот тупик.

В этот момент, когда ледяное отчаяние начало сковывать их, позади раздался звук.

Хриплый, утробный рёв. Не из одной глотки, а из десятков, сливаясь в один протяжный, животный стон. Низкий, вибрирующий, наполненный нечеловеческой жаждой. Звук, от которого кровь стыла в жилах, волосы вставали дыбом.

Они обернулись одновременно. Замерли.

Из переулка, из которого они только что выехали, как грязная, медленная лавина, выползала толпа. Оживших. Десятки фигур. Шатающиеся, спотыкающиеся, цепляющиеся друг за друга. Но шли. Уверенно, целенаправленно. Чувствуя живое тепло.

— Господи… — Сет ахнул. Он побледнел еще больше. Его руки, дрожащие, схватили автомат. Пальцы скользили по прикладу. — Их… их слишком много! — Голос сорвался на визгливый шепот.

Первые ряды были уже в двадцати метрах. И за ними колыхалось еще больше теней.

Нева уже двигалась. Ее лицо было каменным, но глаза горели. Она рванула ручку своей двери.

— Машина – гроб! — Ее голос, резкий и командный, перекрыл нарастающий рев. — На улицу! Сейчас!

Джина, подхваченная ее решимостью, распахнула свою дверь. Холодный, насыщенный запахами гнили и разложения воздух хлынул в салон.

Действие. Это был единственный шанс. Сет, подстегнутый криком Невы и ревом сзади, вывалился наружу. Инстинктивно, с дикой силой страха, он схватил руку Джины, когда она выпрыгивала следом. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья как стальные тиски – жест не столько защиты, сколько животной потребности держаться за самое родное, за свою единственную опору в аду. Джина не одернула руку, лишь резко потянула его за собой, пригнувшись за корпусом джипа.

Они выскочили наружу. Ощущение было мгновенным и ошеломляющим: холод смерти и невыносимый смрад – смесь гниющей плоти, гари, пыли и кислятины испорченного мяса. Он обволакивал, проникал в легкие, вызывая рвотные спазмы.

Сет все еще держал Джину за руку, его хватка была болезненно крепкой. Нева, автомат наготове, метала взглядом по окружению: фасады, крыши, щели в баррикаде. Уши ловили нарастающую какофонию ужаса: шарканье сотен ног, хриплое дыхание, бульканье, стоны. Первые руки цеплялись за задний бампер. Пальцы с ободранной кожей тянулись к ним.

Взгляд Невы взметнулся вверх. По крышам нагроможденных машин баррикады. Единственный путь. Вверх. Над завалом.

— Через затор!

Она крикнула, отчаянно жестом указывая вперед и вверх.

— По крышам машин! Быстро! Они смыкают кольцо!

Джина рванула вперед. Она резко высвободила свою руку из хватки Сета.

— Вперед! Карабкайся! — бросила она Сету, ее голос был как удар хлыста. Ее глаза встретились с его на мгновение – в них не было упрека, только ясный приказ: "Выживай!"

Они рванули к подножию металлической горы. Нева, двигалась с ловкостью и жестокой эффективностью выживальщицы. Первый шаг – на смятый капот. Металл прогнулся. Стекло лобового рассыпалось под ее сапогом. Она не замедлила. Второй шаг – на скользкую от слизи крышу микроавтобуса на боку. Она поскользнулась, но удержалась, рука легла на холодный металл. Сет и Джина карабкались следом, тяжело дыша, спотыкаясь. Автомат Сета болтался, стуча по железу. Он оглядывался назад, на приближающуюся волну мертвецов.

Сзади. Топот и шарканье слились в грохочущий гул. Рев стал ближе, громче. Ожившие достигли джипа. Они облепили его, карабкаясь на капот, на крышу. Их грязные лица с пустыми глазами и оскаленными зубами были отчетливо видны. Но они не задерживались. Живая добыча была выше. Они начали карабкаться на баррикаду следом. Медленно, неуклюже, но неуклонно. Заполняя пространство у основания затора. Руки тянулись вверх, издавая хриплые звуки голода. Кольцо сжималось.

Нева, Джина и Сет поднимались выше. Каждая машина – испытание: проваливающиеся крыши, острые края рваного металла, битое стекло, хлюпающая жижа в салонах. Запах невыносимый. Иногда под ногами шевелилось что-то – заставляя вскрикивать от омерзения. Нева шла первой, выбирая путь, ее движения были резкими и точными. Сет следовал за ней, его дыхание было прерывистым от страха и усилий. Джина прикрывала тыл, ее автомат был направлен вниз, на карабкающихся мертвецов. Первые из них уже были в пяти метрах ниже, их пальцы царапали металл.

Нева достигла вершины баррикады – крыши перевернутого грузовика-рефрижератора. Ее взгляд, острый и быстрый, как скальпель, скользнул по открывшейся панораме мертвого города. Путь вперед лежал только вверх и вперед – по крышам. Она увидела разрушенный балкон ближайшего многоэтажного дома. Расстояние было в один прыжок, но не комфортным. Внизу же, с обеих сторон металлической горы, уже клокотала серая, шевелящаяся масса мертвецов. Их хриплый рев и стук костяшек по металлу нарастал, сливаясь в оглушительный гул ада. Времени на раздумья не было – секунды отсчитывались ударами гнилых сердец о ребра.

Нева резко повернулась к Джине, ее движения были экономичны и лишены суеты.

— Джина, давай ты первая! — Голос Невы был не криком, а приказом, отточенным и холодным. — Покажи Сету, как это делается.

Ее губы на мгновение тронула язвительная усмешка – жестокий, но эффективный пинок для их морали.

Джина, встретив ее взгляд, лишь резко кивнула. Ни страха, ни сомнений – только действие. Она отступила на шаг, оценила дистанцию до балкона с обрушенными перилами, собралась – и рванула с места. Ее прыжок был не красивым, но предельно функциональным: мощный толчок, тело сгруппировано в полете, руки вытянуты вперед. Она перелетела пугающую пустоту, где внизу копошились десятки рук, и приземлилась на балкон с глухим ударом сапог о бетон. Перекатилась через плечо, гася инерцию, и мгновенно вскочила на ноги, автомат уже в руке. Пыль взметнулась вокруг нее.

— Чисто! — крикнула она, отряхиваясь, но не сводя глаз с баррикады и Сета. Никакой паники, только готовность к следующему шагу.

— Прыгай, Сет! — Голос Джины, обращенный к нему, был все так же резок, но в нем пробивалась тревожная нота – не за себя, а за него. — Сейчас же!

Сет, только что выкарабкавшийся рядом с Невой, весь в грязи, крови и рваной одежде, замер как вкопанный. Он смотрел не на балкон, а вниз, в ту самую пропасть, где гниющие пальцы сжимались в пустоте, а мутные глаза жадно следили за его каждым движением. Его лицо исказила гримаса чистого, животного ужаса. Ноги словно вросли в ржавый металл крыши.

— НЕВА! — Джина крикнула уже отчаянно, ее глаза, широко распахнутые, метнулись к лидеру. — Он не прыгнет! Толкни его!

Нева, стоявшая сзади Сета, все видела. Видела, как ближайший мертвец в лохмотьях делового костюма, с вываливающимися внутренностями, карабкается чуть ли не к самым ногам Сета, его костлявая рука с обглоданными пальцами тянется к голенищу сапога парня. Время кончилось. Думать было некогда.

— Проснись, тряпка! — рявкнула Нева и со всей силы, не церемонясь, толкнула Сета ладонью между лопаток. — ПРЫГАЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ИЛИ ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ НА ЗАКУСКУ!

Сет вскрикнул от неожиданности и боли, потерял равновесие и полетел вперед. Его прыжок был не прыжком, а падением с отчаянием. Он не долетел до края балкона, его грудь с хрустом ударилась о бетонный выступ, выбив из легких весь воздух. Закашлявшись, захлебываясь болью и страхом, он инстинктивно впился пальцами в шершавый край балкона. Ноги беспомощно болтались в пустоте над головами мертвецов, которые взревели от возбуждения, тянусь к заветной добыче.

— СЕТ! — Вопль Джины был полон чистого, неконтролируемого ужаса. Она бросилась к самому краю балкона, рухнула на колени и изо всех сил протянула руки через разрушенные перила. — Держись! Дай руку! ХВАТАЙСЯ!

Ее пальцы, сильные и цепкие, сомкнулись вокруг его запястий, впиваясь в кожу. Кожа под ними была ледяной, скользкой от грязи и пота. Джина зарычала от напряжения, ее спина и плечи напряглись до предела, мышцы горели. Она тянула изо всех сил, упираясь коленями в бетон. Сет, задыхаясь, судорожно перебирал ногами по шершавой стене, пытаясь найти хоть какую-то опору. Внизу, прямо под его болтающимися ногами, щелкали челюсти, хватали пустоту слюнявые рты, гнилые пальцы царапали воздух в сантиметрах от его кед. Рев толпы достиг апогея – оглушительный, безумный вой голода.

Секунды тянулись как часы. Наконец, Джине удалось подтянуть его достаточно высоко. Сет сумел зацепиться коленом за выступ. Еще одно нечеловеческое усилие – и он перевалился через край балкона, рухнув на Джину. Они оба свалились на бетонный пол балкона, тяжело дыша.

Нева осталась одна на вершине баррикады. Мертвецы уже карабкались на крышу грузовика всего в паре метров от нее. Запах гнили и смерти был осязаем. Она даже не взглянула на них. Ее взгляд был прикован к балкону, к Джине и Сету, которые едва поднимались на ноги. Лишь в уголках глаз читалась предельная концентрация.

Она сделала один короткий шаг назад для разбега. Никакой лишней суеты. Только расчет. Затем – мощный толчок. Ее прыжок был полной противоположностью прыжку Сета – сильным, уверенным, стремительным. Она словно пуля пролетела над адской пропастью. В полете ее тело было собранным, как пружина. Приземление – на край балкона – она смягчила глубоким приседом, одной рукой опершись о бетон для баланса. Ни паники, ни лишних движений. Она встала во весь рост, лишь слегка отряхнулась, ее автомат никогда не покидал боевого положения. Холодные глаза окинули Джину и Сета, затем скользнули вниз, на обезумевшую от ярости толпу, лишившуюся добычи.

— Ну что, весело покатались? — ее голос прозвучал ледяным и язвительным, как всегда. — Идем. Пока они не догадались залезть выше.

Она уже поворачивалась, ища путь дальше, вглубь мертвого здания, оставляя рев неудачливых охотников позади.