Двери госпиталя открылись, и люди стали выходить на улицу. Холодный воздух ударил в лица, но это уже не имело значения: главное — дорога. Один за другим они садились в автобус.

Ливия стояла рядом с Эдом, напротив Нева. Джина и Сет держались чуть позади, глядя настороженно.

Последней вышла Луиза. В её руках была клетка с двумя курами — живым богатством. Куры кудахтали, тревожно били крыльями, словно чуяли опасность.

Нева прищурилась.

— Цирк уехал, а клоуны остались, — бросила она. — Теперь ещё и куриный вольер прицепом.

Луиза вспыхнула.

— Зато мы хоть что-то везём! Не только свои задницы!

Нева ухмыльнулась.

— Ага. Две курицы. Ну да, пара городских куриц — ценнее, чем ваши головы. Если встретите уродов — те точно будут в восторге.

Луиза стиснула зубы, но промолчала, только плотнее прижала клетку к груди.

Ливия, пытаясь смягчить напряжение, ещё раз поблагодарила Неву и её людей:

— За ночлег. За еду. Мы правда… обязаны вам.

Нева резко махнула рукой:

— Оставь. Спасибо в банку не положишь.

Она сделала шаг ближе, оценивающе окинула взглядом всю группу. Потом задержала глаза на Ливии.

— Мы проводим вас, — сказала она жёстко. — До леса.

— Не стоит… — начала было Ливия.

— Стоит, — перебила её Нева. — Дороги опасные. А у вас беременная.

Она перевела взгляд на Меррика. Глаза её сузились.

— И интеллигент. — Последнее слово прозвучало как оскорбление. — Нутро мне подсказывает, крови мертвецов на его руках нет?

Меррик сжал губы, но промолчал.

Нева уже отвернулась от него, уставившись на Луизу с клеткой.

— Да, и куриный спецназ. Отличное войско. При встрече с уродами вы все сдохнете за пять минут.

Ливия видела: спорить бесполезно. С Невой не спорят. Она кивнула.

— Хорошо.

— Вот и славно, — отрезала та. — Балт! Гони.

Автобус рыкнул мотором.

В салоне пахло пылью, старыми сиденьями и едой, которую кто-то держал в сумке. Люди расселись, прижимая к себе пожитки. Ливия сидела рядом с Эдом, чувствуя, как его ладонь крепко сжимает её руку. Луиза посадила клетку с курами рядом на колени — птицы тревожно дергались, ударяя крыльями о прутья.

— Берегите этих кур, — пробормотал кто-то сзади. — Они нас кормить будут.

— Ага, — усмехнулся другой, — если сами не сдохнем раньше.

Снаружи рыкнул мотор джипа. Свет фар полоснул по бокам автобуса. Это Нева со своими людьми держалась следом. Чёрная машина с усиленным бампером выглядела угрожающе. В салоне автобуса от одного её вида стало тише.

Когда дорога стала ровнее, разговоры ожили. Кто-то шептался о том, что их ждёт дальше, кто-то спорил о маршруте. Но любое оживление обрывалось, стоило вспоминать слова Невы.

— Скажи спасибо, что она нас вообще отпустила, — сказал женщина, сидевшая чуть позади. — Могла и оставить там.

— Она всё равно не верит, что мы выживем, — вставила Луиза. Она погладила прутья клетки. — Для неё мы — мусор.

Ливия перебила её:

— Хватит. Она спасла нас этой ночью. Приютила. Дала еду.

— И унизила при всех, — прошептала Луиза.

Ливия вздохнула.

— Вы думаете, она всегда была такой? Она раньше была врачом. Хорошим. Просто… что-то её сломало.

Она сделала паузу, но продолжила про себя:

"Или кто-то. Ты знаешь, кто её сломал", — напомнил ей внутренний голос. "Тот же, кто и тебя."

Она сжала руку Эда сильнее, чем собиралась. Эд посмотрел на неё, нахмурился, но ничего не сказал.

Автобус трясся на ухабах, люди то замолкали, то снова спорили, а сзади, за окнами, джип Невы шёл тенью. Его свет то исчезал, то догонял автобус, будто напоминая: за вами следят.

И у каждого в салоне было чувство — как только дорога закончится, начнётся что-то другое. Хуже.

Автобус дёрнулся и резко затормозил, людей в салоне бросило вперёд. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался.

— Что случилось? — Ливия вцепилась в поручень.

Балт, ссутулившийся над рулём, оглянулся через плечо:

— Дорога перегорожена. Две машины, нос к носу.

В салоне повисла тишина. За окнами темнела пустая трасса, и в свете фар действительно виднелись два автомобиля, будто специально оставленных так, чтобы перегородить путь.

Радиация от джипа хрипнула, и голос Невы прорезал воздух:

— Осторожно. Никому не высовываться.

Автобус встал. Сзади остановился и джип. Дверь хлопнула. В свете фар показалась сама Нева — в длинном плаще, с оружием наперевес. С ней рядом — двое её людей Сет и Джина. Двигались чётко, быстро, как по выученной схеме.

Они обошли машины с двух сторон, проверяя каждый угол.

Нева подошла ближе к автобусу и постучала костяшками по стеклу кабины. Балт приоткрыл дверь, и в салон ворвался ночной воздух.

— Мужики, со мной, — бросила она. — Двигать железо будем.

Несколько мужчин нехотя поднялись с мест. Эд кивнул Ливии и вышел следом. Воздух снаружи был густой, влажный, и всё казалось слишком тихим.

Они подошли к первой машине. Металлический корпус заржавел, окна покрылись пылью, но всё же внутри что-то смутно шевельнулось.

— Там кто-то есть, — тихо сказал один из мужчин.

Нева резко сунула фонарь к стеклу. В свете показались лица. Полусгнившие, но узнаваемые: мужчина, женщина, на заднем сиденье — двое детей. Семья. Когда-то. Теперь — ожившие.

Они дёргались в ремнях безопасности, цеплялись руками за воздух, рты открывались в немом рёве.

Луиза, выглянувшая из окна автобуса, ахнула.

— Господи… они ведь вместе умерли…

— Сохранили уют семейного очага, — хрипло усмехнулась Нева. — Только теперь он на колёсах.

Она отдала короткий приказ, и мужчины с усилием начали сдвигать вторую машину. Металл скрипел, шины проворачивались в грязи, но понемногу дорога освобождалась.

Джина прикрывала слева, пистолет наготове. Её взгляд бегал по обочине, где тёмные силуэты деревьев казались живыми.

— Слишком тихо, — пробормотала она.

— Тишина — худший звук, — отрезала Нева.

Через несколько минут машина поддалась и сдвинулась в сторону. Путь был открыт.

— Живо в автобус, — бросила Нева. — Пока наши мертвецы не позвали соседей на вечеринку.

Мужчины поспешно вернулись в салон. Дверь захлопнулась, мотор взревел.

Нева задержалась на секунду, ещё раз окинув взглядом обе машины, будто пыталась уловить что-то, что остальные не видели. Потом коротко махнула своим и вернулась в джип.

Автобус тронулся. Джип пристроился следом, фары резали темноту.

В рации раздался голос Невы — низкий, подозрительный, со стальным оттенком:

— Слишком чисто. Слишком правильно перегорожено. Не нравится мне это.

В автобусе опять наступила тишина. Каждый чувствовал: если даже Нева считает дорогу «подозрительной», значит, хуже ещё впереди.

Дорога становилась всё хуже. Автобус трясло на выбоинах, кузов скрипел, будто жаловался на каждый поворот. Время от времени фары выхватывали из темноты шаткие силуэты. Сначала одиночные — ожившие, бредущие без цели, реагирующие на звук мотора. Их сбивали не останавливаясь: тело ударялось о металл, валилось на обочину, иногда с мерзким хрустом под колёсами. Никто уже не вздрагивал — все привыкли.

Но вскоре впереди возникла группа. С десяток фигур, стоявших прямо поперёк дороги. Они не шатались бездумно, как обычно. Казалось, их свела сюда сама ночь, и они чувствовали, что добыча близко.

В рации раздался голос Невы, глухой, но отчётливый:

— Без выстрелов. Поняли? Шум — их музыка. Привлечём ещё сотню.

Дверь джипа распахнулась. Нева вышла первой — спокойная, уверенная, будто и не ночь, и не смерть вокруг. В руках у неё был клинок — длинный, матовый, блеснувший в свете фар. Джина вышла следом, держа в руке тяжёлый тесак, будто предназначенный больше для рубки костей, чем для веток. За ними — Сет, крепкий, широкоплечий, с топором, словно сошедший с картин про древних воинов.

В автобусе поднялся гул. Люди переглядывались, шептались.

— Они что, правда пойдут врукопашную?..

— Господи, нас же перебьют…

Эд резко встал. В руке блеснул нож.

— Я с ними.

Ливия тоже поднялась. Из-за сиденья она достала длинное мачете.

Нева, увидев их у выхода, прищурилась и язвительно хмыкнула:

— Вот и семейный дуэт. Ты, докторша, с пузом и мачете?

Ливия спокойно посмотрела ей в глаза:

— Презент. От одной из богачек из бункера. Она знала толк в игрушках.

На миг в голосе Невы мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ну что ж. Посмотрим, как машешь этим презентом.

Они выстроились цепью напротив автобуса. Фары резали тьму, высвечивая десяток оживших. Те зашевелились, головы дёрнулись в сторону людей. Глухие хрипы прорезали ночь.

Первыми бросились двое — худые, с рваной одеждой, глаза пустые, челюсти клацают. Джина шагнула вперёд и рубанула тесаком — первый рухнул сразу, голова отлетела в сторону. Сет взмахнул топором, и второй упал, разрубленный почти пополам.

Сбоку подкрадывался третий. Нева встретила его коротким движением — клинок вошёл в горло, вышел у основания черепа. Тело обмякло и осело.

Эд, стиснув зубы, встретил четвертого. Удар ножом в шею — не сработал, оживший продолжал дёргаться, хватая его за плечи. Эд рванул сильнее, провернул лезвие, и наконец тот рухнул.

Ливия шагнула вперёд. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Мачете сверкнуло — первый удар не попал точно, но срезал половину лица твари. Она отшатнулась, и тогда Ливия рубанула снова — по шее. Голова повисла на сухожилиях, потом отлетела.

Из автобуса люди затаились, выглядывая в окна. Кто-то прижал руки к лицу, кто-то крестился, кто-то шептал молитвы. Куры в клетке затряслись, захлопали крыльями.

Балт за рулём держал автомат, ствол нацелен наружу. Он следил за боем, пальцы напряглись на курке.

Ещё трое оживших кинулись разом. Джина ударила одного, но второй почти сбил её с ног. Тварь вцепилась зубами в её рукав, и на миг показалось — всё.

Прогремел одиночный выстрел. Голова ожившего разлетелась, тело откинулось. У Балта дымился автомат.

— Ещё чуть-чуть — и она бы осталась без руки, — процедил он.

Джина, тяжело дыша, кивнула ему, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Спасибо…

Нева резко обернулась к автобусу и гаркнула:

— Я же сказала — без выстрелов! Выстрелы зовут гостей!

Но уже было поздно. В ночи послышался хор хрипов — издалека, но нарастающий.

Последние двое оживших метнулись вперёд. Сет одним ударом топора развалил грудную клетку одному. Ливия вместе с Эдом врезались в последнего: нож и мачете вошли почти одновременно. Тот затрясся и рухнул.

Тишина. Тяжёлое дыхание. Запах крови и гнили.

Нева оглядела поле боя, будто считая: десять. Все лежат. Но её лицо оставалось мрачным.

— Быстро по местам! — крикнула она. — В машину, живо!

Они кинулись обратно. Эд придержал Ливию, помог ей подняться по ступенькам автобуса.

Балт уже запускал двигатель, глаза его метались по обочинам.

И тут, издалека, раздался новый звук. Хриплый, многоголосый, будто сама ночь застонала.

Нева, садясь в джип, бросила последнее:

— Едем. Выстрел был — теперь они идут.

И автобус рванул с места, увозя людей прочь от места битвы, где в темноте уже собирались новые тени.

На рассвете они добрались до той самой лесной дороги — места, где когда-то свернули к бункеру впервые. Автобус, утлый и пропахший потом и страхом, замер на краю глухой просеки. Эд вышел первым, растягивая затекшие мышцы, и указал на едва заметную тропу, терявшуюся в сырой, непролазной чащобе.

— Наш путь — туда. Пешком. Автобус не пролезет, — его голос прозвучал глухо, окончательно, словно приговор.

Ливия, прежде чем двинуться за ним, обняла Неву — коротко, по-солдатски, но в этом жесте была целая вселенная невысказанного.

— Через неделю. Вантаун. Ретранслятор на частоте 145.500, — отчеканила она, глядя ей прямо в глаза.

— Помню, — был лаконичный, как выстрел, ответ Невы.

Та развернулась к Балту. Её движение было резким, точным.

— Балт! — палец с загрубевшими костяшками ткнулся ему в грудь. — Птицу проверишь — доложишь. Эту ораву — короткий, презрительный кивок на выходящих из автобуса людей, — доведёшь целыми и невредимыми. Иначе...

Она не стала договаривать. Только оскалилась в улыбке, беззубой и леденящей душу. Это было страшнее любой угрозы.

— Без вариантов, босс, — буркнул Балт, избегая её взгляда.

Внедорожник, могучий и шипастый, замер у дороги, словто сторожевой пёс, ожидая, пока последний из группы не скроется в зелёном мраке леса. Автобус закатили подальше в чащу, закидали ветками и буреломом — ещё одна ржавая рана, спрятанная на теле умирающего мира.

Джина, оставшаяся у джипа, поднесла к глазам бинокль. Стекла выхватили из зелёной пелены чёткие фигуры.

— Чисто. Идут. Эд ведёт, Балт прикрывает с хвоста, — доложила она, не отрываясь от линз.

Нева, прислонившись к горячему капоту, закурила, её взгляд был прикован к южной дороге — туда, где их ждала Стая.

— Домой, Сет. Нам за неделю кое-что построить надо... — её слова повисли в воздухе, тяжёлые и многословные.

Джип рванул с места, шины взрыхлили грязь, брызги тёмной жижи хлестнули по скелетам мёртвых цветов на обочине. Они мчались обратно. В Пальмонт. К кострам, которые только предстояло разжечь.