На следующее утро пыльный джип Невы подкатил к зданию бывшего госпиталя. Сет и Джина провели здесь ночь на дежурстве. Тревога за их "соседа снизу" витала в воздухе, несмотря на заверения Ливии. Балт уже стоял у входа возле скорой помощи, привезя Риту и завтрак гостям. Нева вышла, закурив, и молча протянула Балту пачку. Он кивнул, прикурил.

— Запасы табака старого мира заканчиваются, — констатировала Нева, выпуская струю дыма в прохладный воздух. — Будем вести здоровый образ жизни. Или... на следующее лето сажать табак.

Балт фыркнул, смахивая пепел:

— Всегда удивлялся, когда врачи с лишним весом и сигаретой в зубах читали мне лекции о правильном питании.

Он кивнул на ее сигарету.

— А ты, главная наша, – ходячий парадокс. Вредная привычка в квадрате.

Нева усмехнулась, коротко и без веселья:

— Когда твой мир катится вниз, Балт, и мертвецы наступают на пятки, приходится искать выход. Где угодно.

Она подняла сигарету.

— Кроме этого... есть еще алкоголь и запрещенка. Вот оттуда – точно не выбраться.

Ее взгляд стал жестче.

— Ты же как полицейский знаешь это лучше многих.

Балт мрачно кивнул, вспоминая допросы в дурмане и опустевшие глаза наркоманов:

— Знаю. Дно бездонное.

— Так зачем ты им, в этом бункере, понадобился? — Нева сменила тему, глядя на запертые двери госпиталя. — Эд вчера проболтался: "Балт важная шишка теперь".

Балт пожал плечами, в его глазах мелькнуло то же недоумение:

— Скоро, думаю, узнаем...

Двери госпиталя распахнулись. На улицу вышли трое: Ливия, все такая же хрупкая, но с огоньком в глазах; Эд, улыбающийся во всю ширину лица; и незнакомый мужчина лет пятидесяти, в чистой, но поношенной рубашке, с внимательным, оценивающим взглядом.

Ливия сразу бросилась к Неве:

— Нева! Спасибо! От всех нас!

Ее голос дрожал от эмоций.

— Вы не просто привезли еду... Вы дали надежду. Что снаружи... есть жизнь. Настоящая. И люди с сердцем.

Нева кивнула, скупой жест. В этот момент подошли Сет и Джина, только что закончившие обход периметра. Они стояли близко, плечи почти соприкасались. Искра между ними была видна невооруженным глазом. Джина чуть улыбнулась, встретив взгляд Невы, Сет потупился, но уголок губ дернулся.

"Апокалипсис, а жизнь как и раньше", — промелькнуло у Невы. Вредные привычки. Отношения. Дети... Внезапная волна тоски накатила, острая и знакомая. Если бы Ник был здесь... Она резко тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Цинизм – ее броня.

— Так, Ливия, хватит сантиментов, — ее голос снова стал жестким, деловым. — Продолжай. Что там с вашим бункером? Надеюсь, не собираетесь там вечно сидеть?

Она бросила взгляд на незнакомца.

И в этот момент, словно сама судьба решила прервать разговор, из-за угла соседнего разрушенного магазина вывалились двое оживших. Медленные, хрипящие, но неуклонно движущиеся к источнику звуков и запахов – к ним.

Реакция была мгновенной. Сет и Джина сработали как единый механизм. Сет шагнул вперед, дробовик коротко бухнул. Голова первого мертвеца разлетелась осколками черепа и брызгами. Джина метнулась в сторону, тесак сверкнул дугой – второй рухнул с перерезанным горлом, захлебываясь черной жижей. Все заняло секунды.

Нева даже не дрогнула. Она просто поднесла рацию к губам, ее голос был спокоен, как будто она заказывала пиццу:

— Рон, прием. Кто сегодня дежурный по уборке мусора? У госпиталя. Двое "туристов" испортили вид. Пусть приедут, прибраться.

Она выключила рацию и повернулась обратно к Ливии, Эду и незнакомцу, будто ничего не произошло. Только в ее глазах читалось знакомое всем напряжение вечной войны. Ливия еще впервый раз удивилась, что город стоял нетронутый — будто апокалипсис прошел стороной. Она замерла, вглядываясь в чистые тротуары, в тишину, которая не была мертвой, а лишь… стерильной. Как будто здесь не было ни эпидемии, ни хаоса, поглотившего остальной мир. Теперь она понимала, почему. Нева — врач, привыкший к безупречности. К порядку. К контролю. И её город был отражением этого: ни пылинки, ни пятна, ни одного трупа на улицах. Чистота — это не следствие отсутствия смерти. Это следствие её идеальной утилизации.

— Ну так что, Ливия? Бункер?

Она прервала ее размышления.

— Похоже, у нас есть дела поважнее уборки трупов.

Ливия с радостью начала описывать бункер – герметичного, с запасами лет на десять, системами очистки, даже гидропонными грядками. Глаза ее горели надеждой, когда она сделала предложение:

— Места хватит на всех! На вас тоже! Вы должны ехать с нами, Нева. Ваши люди. Это безопасно! Настоящая безопасность!

Нева слушала молча. Дым от сигареты струился в сторону Балта. Когда Ливия закончила, Нева медленно, с ледяным презрением, провела взглядом по зданию госпиталя, по остальному городу за ним, и наконец – по лицам выживших. Ее голос, когда она заговорила, был как скребок по ржавчине, резкий и безжалостный:

— Сидеть под землей? Как кроты?

Она резко фыркнула, выдыхая струю дыма.

— Пока мир гниет сверху? Пока банды вроде той, что во главе с Тони или Коммендантом, делят то, что осталось?

Она ткнула сигаретой в сторону Пальмонта.

— Мы тут. Наверху. Мы строим. Мы держим границу. Мы растим еду. Не в консервных банках, а на земле!

Она сделала шаг вперед, ее глаза, узкие и острые, впились в Ливию:

— А вы что? Просидите там? А потом что? Вылезете, когда припасы кончатся? Когда банды этих уродов окрепнут настолько, что просто так место не дадут?

Голос ее зазвучал с горькой, циничной издевкой:

— Пойдете вымаливать у них миску баланды в обмен на… на что? На ваши медицинские навыки? На ваши гидропонные огурцы? Они возьмут что захотят. И вас – тоже. Как скот. Или как развлечение.

Она отшвырнула окурок, раздавила его каблуком с такой силой, будто давила саму идею.

— Нет. Спасибо за любезное приглашение в склеп.

Ее рука широким жестом обвела горизонт – руины, лес, направление Пальмонта.

— Наше место – здесь. Под солнцем. Пусть и проклятым. Мы не будем прятаться. Мы будем драться за каждый метр. За каждый колосок. За право дышать вольным воздухом, а не протухшим кондиционированным дерьмом из ваших фильтров!

Она повернулась к Сету и Джине, к Балту.

— Мы занимаем свое место СЕЙЧАС. Пока у нас есть сила. Пока у нас есть воля. Пока мы не стали теми, кто боится собственной тени и молит бандитов о пощаде!

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Ливия побледнела, ее мечта о безопасности рассыпалась под напором жестокой правды Невы. Эд потупился. Незнакомец в рубашке смотрел на Неву не с осуждением, а с глубоким, пристальным интересом. Его взгляд был аналитическим, оценивающим – словно он изучал редкий, опасный экземпляр. Нева ловила этот взгляд краем глаза. Он не был враждебным. Скорее... заинтригованным. Но она игнорировала его, сосредоточившись на Ливии.

— Мы остаемся, — окончательно рубанула Нева. — Поможем вам с переездом. Но под землю – ни ногой. Это не спасение. Это отсрочка смерти. И я выбираю бороться.

Ее спина, прямая и неуступчивая, была ответом на все невысказанные аргументы о безопасности бункера. Она выбрала солнце, ветер и вечный риск над гарантированной, но душной могилой. И готова была платить за этот выбор любую цену. Эд осторожно кивнул, его рука инстинктивно легла на еще незаметный животик Ливии:

— Понимаю вас, Нева. Но нам... учитывая положение Ливии... пока безопаснее в бункере.

Его голос звучал апелляцией к здравому смыслу, а не к страху.

Нева хмыкнула, коротко и без тепла:

— Это ваше решение. Сейчас замечательное время – каждый живет где хочет, делает что хочет. Никому не строчит отчеты, не спрашивает разрешения.

Ее взгляд, острый как бритва, скользнул по лицам присутствующих. Все замерли, прекрасно понимая скрытый укол – ее собственную сделку с Вероникой Ларенс. Горькая ирония висела в воздухе гуще дыма.

Эд не сдавался:

— Но у нас есть предложение!

Он повернулся к Балту.

— Там, рядом с бункером... есть вертолет. А ты, Балт, как-то упоминал...

Глаза Балта загорелись. Как у мальчишки, увидевшего сверкающую игрушку. Мечта, прикоснуться к штурвалу, снова почувствовать власть над пространством, а не только над топором и пайкой... Это сияло в его взгляде ярче любого солнца Апокалипсиса.

Нева вскипела. Голос ее стал лезвием, обваренным льдом:

— Стоп! Моего шерифа заманиваете дорогими игрушками?

Она шагнула к Эду, ее тень накрыла его.

— Так дело не пойдёт.

Улыбка мгновенно слезла с лица Балта. Он опустил взгляд, напрягшись. Все вокруг затаили дыхание. Она тут босс. Высокая, худая, в потертом плаще – но ее воля была стальной арматурой, скрепляющей хрупкий мир Пальмонта. Все прекрасно понимали: управлять, выживать, держать удар могла только сильная личность. Как Нева. Иначе – хаос, голод, смерть. Перечить ей было равносильно самоубийству для всей общины.

Но... Нева увидела этот мгновенный переход в глазах Балта – от восторга к покорности. И вспомнила. Вспомнила свои собственные слова, брошенные минуту назад: "Каждый, живет где хочет, делает что хочет..." Железная логика лидера столкнулась с только что провозглашенным принципом свободы. Внутри бушевало: "Он нужен здесь! Сильный, надежный! Нельзя отпускать!" Но заставить... заставить после таких слов? Это было бы предательством самой себя, всего, за что она, пусть и цинично, боролась.

Интонация Невы сменилась. Резкость ушла, осталась тяжелая, но ровная твердость. Она повернулась к Балту:

— Балт. Сможешь управлять той штукой? По-настоящему?

Балт поднял голову. Надежда, осторожная, вспыхнула вновь.

— Да, босс. Без проблем. Если он, конечно, в порядке.

Нева кивнула, коротко. Желание приковать его к Пальмонту кованой цепью осталось. Но она его подавила. Принцип дороже.

— Твое решение. Лети, если хочешь. Но помни – сюда дорога открыта. Всегда.

Ливия, видя, что напряженность спала, поспешила добавить, пытаясь укрепить мост:

— Тогда... тогда я скажу. В нашей старой лаборатории, о которой я рассказывала вчера осталась небольшая группа. Они... предпочли там остаться.

Она сделала паузу.

— У нас теперь два центра. Лаборатория и бункер. Мы предлагаем вам... союз. Формальный. Взаимопомощь. Люди должны не только враждовать... им нужно попытаться построить новый мир. И лучше, чем был.

Нева внимательно слушала. Союз? Взаимопомощь? Слова звучали чуждо в ее вселенной, где доверие стоило дороже золота, а союзы были лишь временными перемириями между войнами. Но логика была железной. Разделенные – слабы.

— Союз? Ладно.

Ее губы тронула холодная усмешка.

— Вы там хвастались оружием в своем бункерном арсенале?

Она кивнула в сторону.

— Тогда, думаю, дыру в душе от потери нашего шерифа-вертолетчика...

Она бросила быстрый взгляд на Балта, в котором мелькнуло что-то сложное – не нежность, но признание его ценности.

— ...мы сможем залатать хорошими стволами и патронами. Для общего блага нового мира, конечно.

Нет, она не стала добренькой тетей. Она перестала ею быть в тот день, когда подписала контракт с дьяволом в лице Ларенс. Но она училась. Училась балансировать между железной необходимостью и призрачной надеждой. Училась платить за принципы, даже когда хотелось просто приказать. И этот союз... он был новой ставкой в их жестокой игре. Ставкой, которую она, скрепя сердце, была готова сделать. Потому что альтернатива – вечная война всех против всех – вела в тупик. А Нева ненавидела тупики.