Грузовик с грохотом подкатил к обочине, Рон и Люк начали грузить тела оживших. Сет и Джина направились помогать. Балт, загоревшийся вертолетом, увлек Эда в сторону, забрасывая его вопросами о машине. Ливия же кивнула Неве и незнакомцу, и они отошли к скамье у стены госпиталя.

Ливия вздохнула, ее пальцы нервно переплелись:

— Нам надо поговорить, Нева. По-настоящему.

Она повернулась к мужчине.

— Знакомься. Это доктор Стивен Меррик. Из Вантауна.

Нева замерла. Сигарета застыла у губ. Глаза ее расширились на долю секунды, выхватывая черты лица – острый интеллект в глазах, морщины усталости, знакомую жесткость подбородка. Пепел осыпался с замершей сигареты.

— Вот так встреча, — вырвалось у нее, голос низкий, сдавленный. Она перевела взгляд на Ливию. — А вы знаете, Стивен? Ливия вас в прошлый свой набег сюда... похоронила. Сообщила как факт.

Меррик взглянул на Ливию, не удивленно, а скорее с горьким пониманием. Ливия лишь пожала плечами, слабая улыбка тронула ее губы:

— Оперативная необходимость, Стивен.

Меррик повернулся к Неве, его взгляд был пронзительным, изучающим:

— Ева Беннет. Я помню вас. Вы приезжали к нам с отчетами... по...

Нева резко перебила, как будто имя ударило ее по лицу:

— Нева, пожалуйста. Ева осталась в прошлом.

"Как и остальное, пусть всё останеться в прошлом". Она затянулась, дым струей уплывал в серое небо.

— Как выжили? Ладно, потом.

Она протянула пачку сигарет. Оба отказались кивком. Нева пожала плечами, убрала пачку.

— Рассказывайте. По порядку. Кто, как и за чьи деньги танцевал под дудку Совета?

Ее взгляд скользил от Меррика к Ливии и обратно, холодный и требовательный.

Меррик начал первым, его слова были точными, как скальпель:

— Совет финансировал несколько параллельных проектов. Наша лаборатория в Вантауне, знаете не по наслышке, чем мы занимались.

Нева кивнула. Она была там, видела, участвовала, писала отчеты.

— Цель – Проект ''Прометей''. – Меррик продолжил. – Создание воина нового поколения. Сверхчеловека. Мы усилили регенерацию, укрепили кости, обострили чувства. Сделали их непобедимыми. Вирус разрушил центр контроля в мозге. Вместо солдата получился… монстр. Мы хотели создать защитников человечества, — прошептал доктор. — Но вирус сделал из них палачей.

Ливия кивнула. Голос её сорвался на шепот, полный горечи:

— Вирус мутировал. Непредсказуемо, жестоко. От нас... от моего сектора пошло заражение.

Она не могла смотреть в глаза.

– Тела первых... зараженных... вывезли как обычный биомусор. В морг Вантауна. По городскому реестру...

Меррик кивнул, его лицо было маской профессиональной сдержанности, но в глазах стояла давняя боль:

— Да. Подтверждаю.

Его голос звучал сухо, как медицинский отчет.

– Во время планового вскрытия одного из этих тел... оно реанимировалось. Напало на нашего патологоанатома, доктора Эллиса. Укус... разорванная артерия... Эллис... встал через три часа.

Нева затянулась так, что тлеющий конец сигареты осветил ее жесткие скулы. Пепел осыпался на грязный асфальт. Ее голос был плоским, лишенным эмоций, но каждое слово било как молот:

— Я колола пробную серию. Десять инъекций. Промежуточная версия. Ларенс приказала: любой непредвиденный исход – немедленная кремация. Но одного... не успели.

Холодная усмешка тронула ее губы.

– Он встал. Тоже укусил нашего патологоанатома. Прямо на столе. Классика жанра.

Она выдохнула струю дыма, смотря сквозь них на госпиталь.

— Получается, эпидемия рванула из трех точек. Практически синхронно.

Она перечислила, отбивая пальцами по воздуху, как по клавишам:

– Госпиталь. Морг Вантауна. Ваша лаборатория. Разница – пара дней.

Ее взгляд, острый и беспощадный, скользнул по Меррику и Ливии.

– Вот почему так быстро это расползлось по стране. Как пожар. Как взрывная волна.

Она швырнула окурок, раздавила его каблуком с яростью, направленной не на них, а на невидимого врага – прошлое.

— И если даже в "простом" госпитале...

Она бросила язвительный взгляд на здание.

– шли такие игры...

Ее голос стал ледяным.

– ...то оставшиеся три лаборатории Совета? С их бюджетом, их секретностью?

Она резко встряхнула головой.

– Бомбы замедленного действия. Гарантировано. Тикают где-то прямо сейчас. Если уже не рванули.

Тишина повисла тяжелее свинца. Три ученых. Три точки отсчета Апокалипсиса. Вина, распределенная протоколами, небрежностью и слепой верой в контроль. И зловещая тень других лабораторий – неведомых, но таких же смертоносных. Нева не искала утешения. Она констатировала факт. Самый страшный из тех, что они когда-либо озвучивали.

Ливия обхватила себя руками, будто замерзла:

— Я чувствую себя... преступницей. Соучастницей. – сказала она шепотом.

Нева повернулась к ней. В ее глазах не было ни утешения, ни осуждения. Только ледяная, беспощадная правда.

— Не гори в аду раньше времени, Ливия, — сказала она резко, но без злобы. — Мы все там будем. В свое время. А пока... – Она махнула рукой в сторону Пальмонта, — ...живи. Пока судьба дает такую возможность. И пока можешь смотреть в глаза тем, кого еще не похоронила.

Она взглянула на Меррика.

— Добро пожаловать в клуб выживших, доктор. Теперь вы знаете цену нашему "новому миру". Дороже он или дешевле старого – решать нам. Если, конечно, не сожрем друг друга раньше.

Она развернулась и пошла к остальным, ее тень, короткая и резкая, легла на треснувший асфальт. Разговор был окончен. Правда – озвучена. Вина – распределена. Ад – отложен, но не отменен.

Они подошли к группе у грузовика. Балт стоял рядом с Эдом, его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, будто уже чувствуя штурвал. Глаза горели азартом охотника, нашедшего долгожданный трофей.

Нева остановилась перед ним, руки в карманах куртки. Взгляд – сканер, считывающий каждую эмоцию на его лице.

— Балт. Уверен? — Голос был ровным, без давления, но и без тепла. Чистая констатация. — Точно едешь?

Балт выпрямился, встретив ее взгляд. В его глазах не было сомнений, только решимость и давняя мечта.

— Да, босс. Хочу посмотреть.

Он кивнул в сторону невидимого ангара.

– Хочу попробовать. Если птица летает... это меняет правила игры.

Ливия сделала шаг вперед, ее глаза искали ответ в каменном лице Невы:

— Нева... последний раз. Не передумали? Ехать с нами? В безопасность?

Голос ее звучал почти умоляюще, рука инстинктивно легла на живот.

Нева повернулась к ней. Ни тени сомнения. Только сталь.

— Нет.

Отказ был коротким, как выстрел.

– Мои решения не меняются каждые пять минут. Мы остаемся здесь.

Она махнула рукой в сторону Пальмонта, где за холмами ждали стены, огороды и хрупкая, но своя свобода.

– Под этим небом. На этой земле.

Ливия вздохнула, смирившись. Но не сдаваясь до конца:

— Хорошо. Но... в случае чего. Если вам будет нужна помощь... медицинская, ресурсы... вы знаете, где мы. Можете рассчитывать. Связь можно держать через лабораторию Вантауна.

Нева кивнула, коротко, деловито. Бизнес есть бизнес, даже в конце света.

— Через неделю. Поеду в Вантаун. Попробуем выйти с вашим бункером на связь через их ретрансляторы.

Дождь начал накрапывать, превращая пыль двора госпиталя в липкую грязь. Нева задрала воротник плаща, прикуривая новую сигарету.

— Бензин, — ее голос прозвучал как скрежет железа по бетону. — Где брать, туда-сюда кататься? В Пальмонте все уже подчистили. Пока мертвечина мигрировала, пополнили в Вантауне. Но запас не бесконечен. Добыча — риск. Каждая канистра — кровь.

Ливия кивнула, обернувшись к Эду. Они обменялись взглядом — тревожным, знающим.

— О миграции... — начала Ливия, голос ее понизился, будто боялся разбудить саму землю. — Мы встретили ту стаю. В Сиакосте.

Она сделала паузу, давая осознать масштаб. Руины, где когда-то кипела жизнь.

Эд подхватил, его обычно добродушное лицо было встревожанно:

— Многотысячная. Не толпа — река. Река из гниющей плоти.

Он провел рукой по горизонту.

— Шли вдоль побережья. Вытоптали все. Как саранча, только... медленнее. И страшнее.

Он сглотнул.

— Разбрелись по бухтам, пляжам. Застряли там пока. Но...

— Но если повернут обратно, — резко врезалась Нева, дым струей вырывался из ноздрей, — вам в бункере пофиг. А нам тут...

Она кивнула в сторону их невидимых укрытий.

— Тяжело придется. Не факт, что опять пройдут мимо по дороге, как на воскресной прогулке.

Ее глаза впились в Ливию.

— Надо думать. Как ликвидировать. Не отбиваться — уничтожать. Пока они не уничтожили нас.

Ливия вдруг улыбнулась, но в улыбке не было радости. Только горечь и тень надежды на нечеловеческий разум.

— Как говорит Арес...

Нева резко выпрямилась, будто ее ударило током:

— Это кто еще такая? Новый игрок? Еще один лысый ублюдок в подземелье?

Ливия рассмеялась, коротко и нервно:

— Не "кто", а "что". Искусственный интеллект. Который управляет бункером. Система жизнеобеспечения, архивы, безопасность... Арес.

Она произнесла имя с придыханием, как святыню.

— Её создали для управления комплексом. Она... она все видит. Все знает. Рассчитывает.

— Твою мать, — прошипела Нева, швыряя окурок в лужу. Он зашипел и погас. — Эти ублюдки-богачи решили весело и с комфортом жить. До самого конца. И после.

В ее глазах горело презрение. Не к Ливии, а к миру, который породил и вирус, и бункеры, и искусственный интеллект, пока обычные люди гнили за стенами.

— Да, — просто сказала Ливия. — Но Арес... она не просто комфорт. В неё загружена вся информация старого мира. Библиотеки, научные базы, инженерные схемы, медицинские атласы... Это просто бомба знаний, Нева!

Глаза ее загорелись энтузиазмом ученого, прорвавшим страх.

— Мы сможем обучать детей! Взрослые тоже могут учиться! Выбирать то, что сейчас востребовано! Врачи, инженеры, агрономы...

Нева фыркнула, но в ее фырканье промелькнул интерес. Циничный, но интерес.

— Так. Книги. Бумажные библиотеки тоже имеются. В Пальмонте. В развалинах школ. Мы не полные дикари.

Она ткнула пальцем в свой висок.

— Голова — лучший компьютер. Если умеешь ею пользоваться.

— Но преподаватели?! — воскликнула Ливия. — Где сейчас найти учителя физики? Или хирурга, который покажет операцию на голограмме или симуляторе? Арес может! Она — идеальный наставник. Без усталости. Без страха. Без... человеческих слабостей.

Нева перебила, ее терпение лопнуло:

— Ладно, профессор! Оставь лекцию для бункерных кротов. Так что там твоя Арес вещает про стаю? И про... — она кивнула на лежащие в грузовике тела, — ...этот повседневный мусор?

Ливия вздохнула, возвращаясь к суровой реальности.

— Арес говорит, трупы не представляют биологической угрозы именно из-за вируса. Сам патоген в них в неактивной форме для среды трупа. Но...

— Но на этапах разложения — опасны, — резко закончила за нее Нева.

Ее взгляд был острым, как скальпель.

— Тухлятина. Бактерии. Токсины. Насекомые. Падальщики — крысы, бродячие псы, вороны. Все это жрет падаль, бегает, летает, и тащит заразу на километры. Заражает воду, почву. Это мы и так знаем. Видела яму на въезде в Пальмонт? Закончилась почти. Теперь хоть крематорий к солнечным панелям подключили. Утилизируем там.

Она сказала это с мрачным удовлетворением. Прагматик до мозга костей.

— Эффективно. Чисто. Пепел — хоть на поля как удобрение.

Она замолчала, глядя в сторону юга, туда, где за горами могла таиться стая. Лицо ее стало жестче.

— А вот как со стаей? — голос упал, стал опасным шепотом. — Там их не десятки, не сотни — миллионы. Гниющая армия. Надо не хоронить — выжигать. Не ловушки на тропах — ловушки на армии. Как?

Она повернулась к Ливии, к Меррику, к Эду. В ее глазах горел холодный, яростный огонь стратега, загнанного в угол.

— Не будем вечно бегать. Не будем прятаться. Чуть промедлишь, замешкаешься — затопчут. И следа не останется. Ни от Пальмонта. Ни от вашей лаборатории. Ни от бункера, если они почуют жизнь под землей и начнут копать.

— Да, — согласилась Ливия, бледнея. — Арес моделирует...

— Моделирует, — с горькой усмешкой перебила Нева. — А мы живем в этой модели. И платим по счетам кровью.

Она посмотрела на живот Ливии, потом мысленно — на детей в Пальмонте, на маленького Алекса.

— Еще на век наших детей хватит убирать этот мусор?

Вопрос висел в воздухе, тяжелый и риторичный. Ответа не было.

— Или мы их похороним под ним?

Она закурила снова, глубоко затягиваясь, будто дым мог сжечь безнадежность.

— Плюс три неубиваемых цербера Меррика.

Глаза ее упали на Меррика. Тот стоял чуть в стороне, молчаливый, просто наблюдал. Его присутствие было гулким, как невысказанное обвинение. Ученый. Создатель кошмара. Голос ее был ледяным.

— В Вантауне. В других точках.

Меррик встретил ее взгляд. Не оправдывался. Не опустил глаза. В его взгляде читалось то же понимание чудовищной цены их работы.

— Мутанты. Твари. Которых не возьмет дробовик. Которых не остановит стена.

Она выдохнула дым.

— Надо их ловить. Не ждать, пока они придут. Искать. Выманивать. Уничтожать. Пока они не стали новыми хозяевами этого дерьмового мира.

Тишина. Только шум дождя усиливался, стуча по крыше грузовика, по капоту джипа.

И вдруг Эд выступил вперед. Его лицо, обычно мягкое, было решительным.

— В бункере! — он почти выкрикнул, перекрывая шум дождя. — Есть два хамви! Военные! Бронированные! Полный привод, усиленная подвеска, пуленепробиваемые стекла!

Он видел, как загорелись глаза у Сета, как Джина насторожилась.

— Они под слоем пыли, но... целы.

Он посмотрел на Балта.

— Сейчас Балт разберется с вертолетом — проверит, заправит. И... — он сделал паузу, глядя прямо на Неву, — мы доставим один сюда. Вам. Он вам нужнее. Для разведки. Для... охоты. Для защиты стен.

Предложение повисло в воздухе. Весомая плата за Балта. Весомый вклад в союз.

Нева медленно вынула сигарету изо рта. Уголки ее губ дрогнули. Не улыбка. Признание. Расчет.

— О... — протянула она, и в ее голосе впервые за этот разговор прозвучало что-то похожее на одобрение. Она кивнула Эду. — Отлично. Не забудь положить сигар и виски в багажник. Из личных запасов Ларенс, она мне должна.

Она усмехнулась, но усмешка была беззвучной, лишь тенью на лице. А потом громко, резко, почти грубо рассмеялась. Звук был неожиданным, режущим тишину и дождь.

— Представляю! — она махнула рукой, указывая на воображаемые хамви. — Пошлем людей на этих бронированных конях пасти стаю! Гонять туда-сюда, как овец! Свистеть, стрелять в воздух!

Она снова засмеялась, но в смехе слышалась горечь и память.

— Встречали мы одних уже "пастухов".

Смех оборвался. Лицо снова стало каменным. Холодным. Решительным. Она посмотрела на юг, туда, где был Сиакост. Туда, где ждала стая. В ее глазах не было страха. Был вызов. И начало плана, холодного и беспощадного, как она сама. Огонь против гнили. Разум против безумия толпы. И бронированный хамви, который скоро станет клыками и когтями Пальмонта.

Дождь хлестал по крышам машин, смывая грязь и пепел, но не касаясь решимости в глазах тех, кто выбрал жизнь под проклятым солнцем. Битва была объявлена. Не за выживание дня. За будущее. Или за право умереть, оставив после себя не могилу, а костер, способный очистить землю.

Она бросила взгляд на Эда, потом на Ливию.

— Вы правы. Теперь мы не чужие. Враждовать – роскошь. Держаться вместе... помогать...

Она сделала паузу, и в следующей фразе прозвучал ее фирменный, ледяной цинизм:

—...это пока единственный способ не сожрать друг друга в ближайшие пару лет.

Про себя Нева усмехнулась. Держаться вместе. Звучало почти трогательно. Если бы не подтекст. Она протянула руку Ливии. Жест был твердым, деловым, без лишнего тепла.

— Надеюсь на сотрудничество, Ливия.

Ее губы тронула та самая, знакомая всем холодная усмешка.

— Я, конечно, не против. Особенно не против твоего бункерного оружия... и бутылочек виски.

Балт бросил последний взгляд на Пальмонт, потом решительно шагнул к Эду. Разные пути. Разные убежища. Разные ставки на будущее. Но одна цель – выжить. Хотя бы сегодня.