Тишина. Гулкая. Нева медленно перевела взгляд на Ливию:

— Все мертвы? — Одно слово, полное недоверия.

— Да! — Ливия задыхалась. — Большинство не добралось до «Элиона»! Только двое смогли войти!

Нева прищурилась:

— А Ларенс?

— Вероника Ларенс и Игорь Воронов… успели. Активировали бункер, но…

Нева перебила, стукнув кулаком по столу:

— Но? Не томи!

Ливия выдохнула, глядя ей прямо в глаза:

— Они тоже мертвы.

Нева наклонилась через стол, лицо в сантиметрах от Ливии:

— Ты не врешь? — Шепот был опаснее крика.

Ливия не дрогнула:

— Нет. — Она подняла свои руки, пальцы слегка дрожали. — Вот этими руками… я их отправила в ад.

Нева откинулась, взгляд метнулся к Джине. Та замерла, вцепившись в подлокотник.

— И Ларенс? — переспросила Нева, голос хриплый. — Твоими руками?

— Да. — Глаза Ливии горели странной смесью ужаса и мрачного торжества. — Мой нож… обломал ее «бессмертие». Навсегда.

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Нева вскочила так резко, что тяжелое кожаное кресло опрокинулось с оглушительным грохотом. Она шагнула к Ливии, движения быстрые, хищные. Пол дрожал под ее сапогами.

Ливия инстинктивно отпрянула, наткнувшись на Эда. Сет щелкнул предохранителем своего автомата – сухой, смертоносный щелчок. Ствол не дрогнул. Эд, забыв про стволы, встал в полный рост, широко расставив ноги, заслонив Ливию. Его руки были согнуты в локтях, кулаки сжаты до хруста, челюсть выдвинута вперед – поза разъяренного быка, готового броситься на пули, рвать мышцами, ломать кости голыми руками ради защиты своей "семьи". Его дыхание стало громким, хриплым.

Но Нева... не выстрелила. Она обняла Ливию. Крепко, по-медвежьи, с силой, от которой у Ливии хрустнули позвонки и перехватило дыхание. Руки Невы – сильные, жилистые – сомкнулись на ее спине. На мгновение Ливия почувствовала запах кожи и дыма от Невы, смешавшийся с ее собственным страхом. Потом Нева отстранилась, вцепилась ей в плечи и потрясла так, что голова Ливии запрокинулась, зубы щелкнули.

— Детка! — Голос Невы гремел, заполняя кабинет диким, ликующим весельем, смешанным с истерической ноткой. — Ты сделала этот проклятый ад... — она тряхнула Ливию еще раз, — ...для меня самым настоящим РАЕМ!

Она резко повернулась к ошарашенным Сету и Балту, тыча в их стволы пальцем:

— Вы что, идиоты совсем ошалели?! Глаза слиплись?! — Ее голос ревел. — РАЗВЕ ГЕРОЕВ ВСТРЕЧАЮТ ПОД ДУЛОМ?! УБЕРИТЕ СВОИ ЖЕЛЕЗЯКИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Ливия стояла как громом пораженная. Глаза – широкие, расстерянные, почти испуганные – смотрели в лицо Невы. Губы были полуоткрыты, но ни звука не вырывалось. Тело онемело. Подвох? Психушка? Что это? Мысли метались в панике. Она ожидала пули, ножа, пыток – но не... этого.

Нева снова взяла ее лицо в ладони. Шершавые, мозолистые пальцы прижались к ее щекам, заставив поднять голову и смотреть прямо в глаза. Взгляд Невы был все таким же яростным, но теперь в нем бушевал не адский огонь ненависти, а ликующий, ослепительный костер освобождения, смешанный с безумной благодарностью.

— Правда? — спросила Нева тише, но с невероятной, сокрушительной интенсивностью. Ее глаза впивались в Ливию, ища малейшую ложь. — Ты создала этот ад? Своими руками? Ты – начало конца их власти?

Ливия, все еще не верящая происходящему, не в силах вымолвить слово, лишь резко кивнула. Один кивок. Твердый. Подтверждение.

Нева отпустила ее лицо, развернулась и широким шагом направилась к старому дубовому шкафу. Она распахнула дверцы с грохотом, достала оттуда пыльную бутылку виски "Old World Gold" и стаканы с толстым дном. Поставила их на стол с грохотом.

— Мы должны это ОТМЕТИТЬ! — объявила она на весь кабинет, наливая золотисто-янтарную жидкость с сильным, терпким, почти лекарственным запахом спирта и дуба.

Ливия, все еще в ступоре, стояла у стола, глядя на стакан, который Нева протягивала ей через стол. Ее руки висели плетьми.

— Когда ты сказала, что твоими руками… — Нева сделала эффектную паузу, оглядев всех присутствующих, — …было создано оружие, которое разрушило весь этот колониальный строй ублюдков, разбило их хрустальные башни и золотые клетки… — Ее голос набрал силу, став почти проповедническим, — …и сделало нас, выживших в этом дерьме, по-настоящему СВОБОДНЫМИ… я была готова тебя на руках носить. Пьедестал найти. Имя твое выбить где-нибудь на видном месте!

Она усмехнулась, оскалив зубы в подобии улыбки.

— Но когда ты сказала про Ларенс...

Нева подняла свой стакан высоко, ловя дрожащий свет лампы в золоте напитка.

— Чуть расстроилась, конечно, что это была не я... — Она игриво подмигнула, но в глазах оставалась стальная серьезность. — все мои сомнения испарились!

Она тряхнула стаканом, брызги виски упали на стол.

— Я поставлю тебе памятник при жизни, Клайн! Из пустых гильз! И каждый будет знать, кто подарил нам шанс вырваться из-под их пятки!

Ливия всё ещё не понимала. Это было сюрреалистично. От ожидания немедленной смерти – к... к почти признанию в любви и обещанию памятника? Ее мозг отказывался это воспринимать. Нева протянула стакан ближе, настойчиво. Ливия машинально покачала головой, отстраняясь. Голос ее нашел сам собой, тихий, но твердый:

— Нет.

Нева фыркнула, поставив стакан перед Ливией со стуком:

— Да брось! — Ее тон был почти дружеским, но с властной ноткой. — Такое событие бывает раз в тысячу лет! Выпьем за Свободу! За Возмездие!

Ливия посмотрела на золотистую жидкость, потом подняла глаза на ликующую Неву. В ее глазах была усталость веков и твердая решимость.

— Мне нельзя, — сказала она просто, без пафоса. — Я беременна.

Нева замерла на полпути ко рту со своим стаканом. Ее брови взлетели к волосам. Потом громовый, искренний, немного безумный хохот покатился по кабинету, заставив вздрогнуть даже Балта.

— ЧТО?! — Нева расхохоталась еще громче, ее смех наполнил кабинет, сотрясая пыль на полках. Она оперлась руками о стол, трясясь от смеха, плечи подрагивали. — Устроить Апокалипсис… и забеременеть посреди него?! — Она выпрямилась, вытирая слезы смеха пальцем, смотря на Ливию с новым, почти животным восхищением. — Да ты, черт возьми, самая бесстрашная женщина, которую я когда-либо встречала!

Ее взгляд метнулся к Эду, который покраснел, но стоял гордо.

— Эд! Папаша! Ну тогда ты бери!

Она с грохотом чокнулась своим стаканом с Эдом. Виски расплескалось.

— Ну, тогда ЗА НОВУЮ ЖИЗНЬ! И ЗА КОНЕЦ СТАРОЙ!

И она опрокинула стакан, залпом проглотив жгучую жидкость. Горло сжалось, но она лишь хрипло выдохнула: «Огонь!».

Ливия, все еще оправляясь от смеха Невы, подняла руку:

— Есть еще кое-что…

Нева закатила глаза с преувеличенным стоном, поставив пустой стакан на стол так, что тот едва не треснул.

— О нет, Ливия! — Она с драматизмом повалилась в свое кресло, скинув тяжелые сапоги на стол. — Ты решила меня добить сразу? Одним вечером? Мозг мой уже похож на пережаренный омлет.

Она потянулась к пачке сигарет, вытряхнула одну, зажала в зубах. Чиркнула зажигалкой – пламя осветило морщины у глаз, тени под ними, и каплю виски, застывшую на подбородке. Потом встала, словно невероятно усталая, и медленно, шаркая сапогами, прошла до запотевшего окна.

— Что сразу не сказала, что в положении?.. Дышала этим дерьмом.

Кивнула на свою сигарету. Резко распахнула тяжелую раму. Ледяной ветер ворвался в душную, прокуренную комнату. Она закурила, сделав глубокую, почти болезненную затяжку, глядя, как серый дым сливается с ночным мраком за окном. Потом кивнула на клубящийся внутри кабинета дым:

— Хотя… нет. Давай. Выкладывай, что там у тебя еще. Добивай.

Обернулась, прислонившись спиной к холодному подоконнику, скрестив руки на груди. Силуэт на фоне темного окна казался угрожающим.

Ливия посмотрела на Эда, ища поддержки. Ее пальцы сжали его большую, шершавую руку.

— Эд… — Ее голос стал тише, серьезнее, заставив всех прислушаться. — …единственный выживший. После введения первой, чистой формы вируса AEoN. Она сделала паузу, давая страшным словам осесть. Глаза Джины расширились. — Потом… вирус внутри него… мутировал. Спонтанно. Непредсказуемо.

Ее голос стал сухим, клиническим.

— И его кровь… его дыхание… стали нулевым пациентом. Источником… всего этого.

Она махнула рукой в сторону окна, в ночь, полную теней.

Нева замерла у окна. Выкинула недокуренную сигарету в темноту яркой, короткой дугой. Молча, с каменным лицом, она целенаправленно пошла к массивному сейфу, вделанному в стену за картой района. Пальцы уверенно щелкнули по коду. Громкий щелчок, скрип тяжелых петель. Она открыла дверцу, заглянула в темноту.

Балт тем временем подскочил к Эду, с силой стукнул его по плечу так, что тот аж качнулся:

— Так ты что, дружище, у нас бессмертный?! — В его голосе был искренний восторг, смешанный с легким суеверным ужасом. Он разглядывал Эда, как диковинный экспонат.

Эд смущенно засмеялся, потирая ушибленное плечо, его низкий смех звучал хрипловато:

— Да нет, старик… За последний год седин добавилось!

Он ткнул пальцем в щетинистую проседь. Легкое, нервное напряжение в комнате чуть спало.

Ливия добавила, глядя на спину Невы, копошащейся у сейфа:

— Где-то произошел сбой. Фатальная ошибка в его уникальной биологии.

Ее голос был сосредоточен.

— Как прибудем в «Элион» – возьму кровь. Ткани. Обследую вдоль и поперек. — Она сжала руку Эда. — Там есть оборудование. Найду ответ.

Джина, которая молча наблюдала, покрутила почти полный стакан с темно-янтарной жидкостью, поймав дрожащий отблеск лампы в его глубине. Коричневое золото играло бликами.

— Только Бог может что-то изменить в этом мире… — прошептала она почти про себя, голос звучал устало и отрешенно. Потом медленно подняла глаза, глянула прямо на Ливию. — …и Ливия немножко.

Уголки ее губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Тихий, нервный смешок пробежал по комнате, подхваченный Балтом и Эдом. Даже угрюмый Сет хмыкнул.

Нева уже возвращалась к столу. В руках у нее была небольшая металлическая коробочка. Она молча поставила ее перед Ливией, щелкнула крышкой. Перевернула. По столу, звеня как крошечные колокольчики смерти, покатились пустые стеклянные ампулы. На каждой четко читалась маркировка: «AEoN-Light».

Ливия ахнула. Растерянно, почти испуганно взглянула на Неву. Потом схватила одну ампулу, поднесла к свету лампы, пальцы дрожали.

— AEoN-Light… — прошептала она, голос предательски сорвался. — Это… это наша промежуточная версия! Откуда они у тебя?

Она вскинула глаза на Неву, полные шока и непонимания.

Нева встретила ее взгляд. Ее глаза были непроницаемы, но в глубине горел холодный огонь давней боли и знания.

— Не ты одна была их «инструментом», доктор Клайн, — произнесла она тихо, но каждое слово било точно в цель. Она развернулась и тяжело опустилась в свое кресло. — Нас двое.

Она не отрывала взгляда от Ливии, выжидая, измеряя.

В комнате снова повисла напряженная тишина. Ливия медленно опустила ампулу. Ее голос, когда она заговорила, был сухим и четким:

— Трое. — Нева слегка приподняла бровь. — Доктор Меррик… Лаборатория «Прометей Х».

Нева призадумалась, откинувшись на спинку кресла. Глаза ее потерялись где-то в потолке, пальцы бессознательно постукивали по рукояти ножа на столе.

— Меррик… — пробормотала она. — Тот, что участвовал в создании… тех особых уродов? — Ее взгляд стал жестким. — В Вантауне?

Ливия кивнула, не сводя с Невы глаз.

— Да.

Нева махнула рукой, как отмахиваясь от назойливой мухи, лицо исказила гримаса презрения:

— Его не в счет. Вы же… освободили его от несения вахты бессмертия? Ножом в голову, кажется?

Ее тон был плоским.

Ливия покачала головой, смотря Неве прямо в глаза.

— Нет. — Она не стала оправдываться. — Я соврала тогда.

Нева удивленно прищурилась, потом медленно кивнула, уголок рта дрогнул в подобии уважительной усмешки.

— Понимаю. Защищала своих. Правильно. — Она сделала глоток воздуха. — Тогда… четыре.

Она махнула рукой в сторону Джины, которая сидела, затаив дыхание.

— Джина. Моя ассистентка. Бывшая протеже той самой Вероники Ларенс.

Джина встретила взгляд Ливии и… подмигнула. Быстро, нервно, но подмигнула. В ее глазах была сложная смесь стыда, усталости и странного облегчения.

Ливия, не отрывая удивленного взгляда от Джины, сказала:

— Пять. — Все головы повернулись к ней. — София Рейн. Медсестра. Работала со мной в «Эдеме».

Ее голос дрогнул.

— Сейчас она осталась там, в лаборатории на время.

Нева замерла на секунду. Потом громовой, немного истеричный смех снова вырвался из ее груди. Она схватилась за стол, трясясь от хохота.

— Как тесен мир, черт возьми! — выдохнула она сквозь смех, вытирая новые слезы. — Архитектор Апокалипсиса и её подручные… собрались в одной комнате в захолустном Пальмонте!

Она тряхнула головой, смотря на ампулы на столе, на Ливию, на Джину.

— Ну что ж… Команда подобралась знатная. Осталось только до кукловодов добраться... а их-то, выходит, уже и нет.

Ее смех постепенно стих, сменившись усталой, горькой задумчивостью. Она потянулась за бутылкой виски.

— Кто-нибудь еще хочет отметить Конец Света?