Они отъехали от мотеля, оставив позади хрипящую кучу у ворот. Джип набирал скорость по разбитой дороге, когда впереди, за поворотом, показался желтый силуэт, неестественно покосившийся на обочине. Школьный автобус. И что-то было не так. Не типичная мертвая тишина брошенного транспорта. Внутри было движение. Тени метались за запотевшими и запачканными стеклами.

— Джина, остановись, — приказала Нева. Глаза сузились, сканируя окрестности. — Сет, по сторонам. Лес, кусты. Быстро.

Джина резко притормозила, заглушив двигатель за десяток метров до автобуса. Тишина навалилась, нарушаемая лишь… глухим стуком изнутри желтого корпуса. Монотонным, настойчивым. Как будто кто-то бился о стену.

Нева вышла первой. Автомат висел на плече, но в руке был уже нож, длинный и острый. Она двигалась бесшумно, пригнувшись. Осторожно подошла к автобусу. Дверь водителя была полуоткрыта. Ржавая, заклинившая. Она толкнула ее плечом. Открыла. Скрип ржавых петель прозвучал громко в тишине. Осторожно заглянула внутрь.

И отшатнулась. Резко. Как от удара. Лицо, обычно каменное, исказилось на мгновение гримасой глубочайшего отвращения и… чего-то еще. Жалости? Ярости? Она резко отвернулась, шагнув назад.

— Полный… — выдохнула она, голос сорвался. — …пристёгнутых.

Оживших детей. Малышня. От первоклашек до подростков. Все еще в лохмотьях формы. Все пристегнуты ремнями безопасности. И все бились в них, как мухи в паутине, тянули гниющие ручонки к дверям, к свету, к ней. Хрипели, мычали, стучали крошечными кулачками в стекла, в спинки кресел. Адский детский сад, запертый в желтом саркофаге.

Нева отошла, выругалась. Длинной, грязной, смачной руганью, выплескивая всю горечь и ужас увиденного.

— Что там? — спросил Сет, подойдя ближе, топор наготове. Он видел, как среагировала Нева. Это было редкостью.

— Иди посмотри, — бросила она, не глядя на него, уставившись куда-то в лес. — Сам поймешь.

Сет заглянул. Замер на секунду. Потом так же резко отпрянул Его лицо побледнело под грязью. Он сжал топорище так, что пальцы побелели.

Джина подошла, заглянула через плечо Сета. Вскрикнула, зажав рукой рот, глаза наполнились слезами.

— Боже… Нет…

— Мы не можем их оставить так, — проговорил Сет, голос был хриплым.

Он смотрел на Неву.

— Это… дети. Даже так… Это неправильно.

Нева медленно повернулась. В ее глазах бушевала война – холодный расчет против древнего инстинкта уважения к мертвым, пусть даже таким. Она кивнула. Один раз. Резко.

— Не можем. Быстро. Тише. И осторожно. Ремни держат, но не навечно. Джина, пока мы… сливай бензин. Из бака автобуса. Лишним не будет. Заправь джип.

Они с Сетом вошли внутрь. Запах ударил в нос – сладковато-приторный, гнилостный, смешанный с пылью и мочой. Дети тянули к ним руки, хрипели, лязгали крошечными зубками. Глазницы пустые или затянутые бельмом. Маленькие ножки и ручки, изуродованные разложением, бились в ремнях. Сет замер на ступеньках, его трясло. Нева толкнула его локтем.

— Работай. Или уходи. Я сама.

Она двинулась первая. Быстро. Методично. Нож вонзался в основание черепа или в висок. Чисто. Без лишнего шума. Хрип обрывался, тело обмякало. Сет, преодолевая рвотные позывы, пошел за ней, добивая тех, кого она пропускала, его топор был излишен здесь – хватило бы и тяжелого ключа. Это был конвейер милосердия в аду. Долгие, мучительные минуты.

Джина, бледная как смерть, закончила сливать бензин через шланг в канистры и заправлять джип. Ее руки дрожали. Она видела мелькающие фигуры в проемах окон автобуса, слышала приглушенные звуки работы внутри.

После того как они вышли из автобуса, Нева взяла канистру. Облила автобус у двери, по колесам, плеснула остатки бензина внутрь через открытую дверь. Пахло горючим и смертью. Она достала зажигалку. Щелчок. Маленькое пламя коснулось пропитанной бензином тряпки, брошенной на ступеньку. Огонь вспыхнул яростно, побежал по луже, вполз в салон.

Они сели в джип, и он рванул с места. В зеркалах заднего вида желтый автобус превращался в факел, черный дым стелился по дороге. Внутри пылающего саркофага горели маленькие, навсегда застывшие в своих ремнях, фигурки.

— В перспективе на будущее… — голос Невы был усталым, но твердым, — мы не можем трупы бросать просто так. Ни живых, ни мертвых. Надо или закапывать, или сжигать.

Она посмотрела на автобус, исчезающий за поворотом.

— Чтобы избежать ещё одной эпидемии.

Они доехали до гор. Дорога пошла вверх, петляя по горному серпантину. Воздух стал холодным. Сосны сменили лиственные деревья. Доехали до того места, заросшего кустарником и молодыми сосенками. Здесь они с Томом прятались.

— Сюда, загоняй, — сказала Нева Джине, указывая в густые заросли. — Спрячем в кустах. Его не должно быть видно с дороги.

Джина мастерски загнала автомобиль в чащу. Зелень сомкнулась над крышей. Теперь машина была почти невидима.

— Джина, остаешься в машине, — приказала Нева. — Мы дальше с Сетом пешком. Быстро, тихо.

Она раздала всем рации.

— Связь держим по 4 каналу. Без имён. Без указания местоположения. Щелчки – раз, готов; два, тревога; три, отход. Понятно?

Джина и Сет кивнули. Они выдвинулись с Сетом к базе. Лес был густой, склон крутой. Они шли без тропы, используя каждый камень, каждое дерево как укрытие. Знакомый путь. Тишина леса была настораживающей.

Через некоторое время рации начали улавливать сигналы. Голоса. С базы. Они были грубые. Злые. Пересыпанные матом. Обрывки фраз: «…паёк урезать, ленивое быдло!», «…поймать – пристрелить!», «…ищите лучше, а то сами пойдете в расход!»

Нева прошептала Сету, шедшему следом:

— Я была права. Их желание спасти мир… давно растаяло. Как снег на солнце. Остался только голод и злоба.

Они дошли до того места, где когда-то стоял разбитый седан, а рядом – тела женщины и ее брата, убитых Невой. Седана и трупов не было. Только вмятины на земле и темные пятна на камнях. Вывезли. Убрали. Как мусор.

Они дошли до базы. Забор из бревен, усиленный колючкой. Вышки. За ними – крыши домов. Тишина. Они залегли, прячась за толстыми стволами сосен на гребне холма, откуда открывался вид на внутренний двор и часть построек.

Начали наблюдать. И слушать рации. Эфир ожил. Тот же грубый голос с вышки кому-то приказывал: «…Коллин, к воротам! Там шорох в кустах! Если зомби – добивай! Если живой… тащи ко мне. Поговорим.» Смех в ответ, злой и бесчувственный. Ничего общего с «спасателями мира». Ничего.

Они наблюдали несколько часов. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени от сосен. Картина в бинокль складывалась мрачная и однозначная. Те, кто в военной форме – камуфляж, автоматы на плечах – чувствовали себя хозяевами. Они неспешно патрулировали забор, курили на крыльце самого большого коттеджа, отдавали приказы. Гражданские – мужчины и женщины в рваной, грязной одежде – мыли полы в видимой столовой через окно, таскали дрова, убирали территорию под пристальными, а то и подталкивающими взглядами «военных». Рабский труд. Открыто.

Нева тихо щелкнула языком, передала бинокль Сету и указала рукой вдоль западного участка забора.

— Вдоль забора. Присмотрись.

Сет прильнул к окулярам. И замер. Вдоль забора, на расстоянии метра друг от друга, были пристёгнуты ожившие. Толстые цепи охватывали их шеи или туловище, прикованные к вбитым в землю кольям. Крепко держали. Они не могли отойти дальше длины цепи, но могли тянуться, лязгать зубами в сторону леса, в сторону наблюдателей. Хриплый, непрерывный гул шел от этого жуткого частокола.

— Зачем им… трупы на цепи? — прошептал Сет, голос его был полон отвращения и недоумения. — Что это? Украшение?

— Не знаю, — ответила Нева, ее лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнул холодный анализ. — Может, отпугивают живых. Как пугало. А может…

Она сделала паузу.

— …мертвую армию готовят. На растяжки. Наживку. Идиотская идея, но с Тони и его нынешним окружением всякое возможно.

В этот момент у главных ворот послышался рев мотора. Приехал «Хамви». Грубая, угловатая машина, выкрашенная в грязно-зеленый цвет. Ворота распахнулись. Из кузова выпрыгнули несколько людей в военной форме. Они были возбуждены, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Начали выгружать ящики – какие-то коробки с надписями, мешки. Видимо, успешный набег.

Потом один из них, коренастый бритоголовый, наставил автомат на кузов «Хамви» и рявкнул:

— Быстро выходите! Живо! Пока целы!

И оттуда начали спускаться люди. Не военные. В рваной одежде. Изможденные, испуганные. Трое. Их толкали, заставляли строиться в колонну.

— Черт! — выдохнула Нева, ее пальцы сжали пластик бинокля. — Это наши ночные гости. Те самые, у мотеля.

Она передала бинокль Сету. Его лицо исказилось.

— Ага… Интересно, где они их поймали… — прошипел он. — И зачем привезли сюда? Если еды и самим не хватает.

— Они кружат вокруг Пальмонта. Вывод напрашивается сам. Это опасно. Очень. Если они нашли тех троих так близко… значит, их зона поиска расширяется. Они рыщут у наших границ.

Сет кивнул, не отрывая взгляда от бинокля, где несчастных гнали к какому-то сараю.

— Они были рядом с нами, — подтвердил он. — Те люди… не могли далеко уйти пешком. Ослабленные, голодные. Максимум, пару миль от мотеля. А мотель – это всего в тридцати милях от Пальмонта. Получается…

Нева закончила за него, ее голос был низким и опасным:

— Могли бы столкнуться с ними по пути сюда. Или, когда заманивали толпу на развязку. Близко. Слишком близко. — Она сжала кулаки. — Значит, Тони и его шакалы уже в нашей зоне. Ищут. Роют носом землю. И нашли пока только этих несчастных… но кто следующий?

Они смотрели, как последнего пленного затолкали в сарай и дверь захлопнули. Коренастый бритоголовый что-то кричал, размахивая руками. На вышке кто-то закурил, наблюдая за суетой внизу. Мир базы был жесток, предсказуем и смертельно близок. Тишина вечернего леса вокруг Невы и Сета внезапно стала громкой от осознания новой, нависшей угрозы. Они видели врага. И враг был гораздо ближе, чем они думали.

Нева сидела, прислонившись к сосне, ствол холодный и шершавый под спиной. Вечерний воздух в горах пробирал до костей. Внизу, в огороженной долине, копошилась база – теперь уже не убежище, а казарма жестокости.

— Панелей нам тут тоже не светит, — пробормотала она, глядя на освещенные окна домов. — Их больше. И вооружены до зубов. Мы – трое с одним джипом. Шансы – ноль. Опять вернемся ни с чем.

Она ударила кулаком по земле, сжав комок холодной хвои. Горечь поражения грызла изнутри.

Сет, не отрываясь от бинокля, шептал данные:

— Двенадцать вооруженных. И пока девять гражданских. — Он замолчал, резко сфокусировавшись. — Ещё один вышел из большого дома.

Нева насторожилась.

Военный в чистой форме, с уверенной походкой. За ним – девушка. Тот самый лысый, что приехал на «Хамви» подбежал к ним, начал докладывать, размахивая руками в сторону сарая с пленными.

— Это, наверное… Тони и Сюзанна, — прошептал Сет, подавая Неве бинокль.

Она впилась в окуляры. Мгновение – и холодная волна ненависти прокатилась по ней.

— Ага. Они самые. Бывшие ангелочки-спасатели.

Лицо Тони стало жестче, властнее. Сюзанна… все та же, но в глазах – ледяная усталость, а не прежний фанатичный огонь.

Тони что-то ответил бритоголовому, отрывисто махнув рукой. Тот побежал к сараю, вывел новеньких. Тони начал их расспрашивать, подойдя вплотную. Те робко отвечали, показывая в сторону дороги.

— Сейчас сдадут, что видели нас в мотеле, — скрипнула зубами Нева. — Жаль, не слышно…

Потом Тони резко повернулся, что-то крикнул остальным. Пару военных разбежались в разные стороны. Вскоре привели всех остальных «гражданских». Их построили в шеренгу посреди двора. Тони зашагал взад-вперед перед ними, жестикулируя, его голос, хоть и неразборчивый, несся в вечерней тишине как рычание злой собаки. Сюзанна стояла в сторонке, отвернувшись, будто наблюдала за облаками.

Нева начала в бинокль изучать каждого в шеренге. Лица усталые, испуганные, опущенные. И вдруг… Она вздрогнула, едва не выронив бинокль.

— Габриэлла! — вырвалось у нее тихим, хриплым восклицанием. — Это она!

Похудевшая до тени, в грязном рваном платье. Волосы спутаны, но глаза… те же. Полные страха и отчаяния. Она стояла, опустив голову, плечи ссутулены.

— Вот уроды! — прошипела Нева, ее пальцы побелели, сжимая бинокль. — Я убью каждого, кто к ней прикоснулся. Клянусь.

Когда шеренгу повели в столовую, Нева заметила порядок: сначала вошли военные, расселись за столы. Поели. И только потом впустили остальных. Те стояли у стен, получая скудные порции в миски.

— У них прям клуб по привилегиям! — язвительно бросила Нева, опуская бинокль. — Сволочи.

Она посмотрела на Сета.

— Приедешь – расскажешь нашим. Всем. Пусть знают. А то вечно кидают косяки в мою сторону, что «жестокая». Ну да, я иногда бываю грубой…

Сет усмехнулся:

— Иногда…

— Но у нас все равны! — ее голос зазвенел от горечи. — Даже Том, мой брат, ест и работает как все! А это… Это просто унижение.

Она замолчала, глядя на освещенные окна столовой, за которыми маячила тень Габриэллы. Потом твердо сказала:

— Ночью я пойду. За Габриэллой.

Сет нахмурился:

— Я с тобой.

— Нет! — отрезала Нева резко. — Если я не вернусь – ты возвращаешься к Джине. И вы вместе едете обратно в Пальмонт. Чтобы защитить остальных. Если мы вдвоем там сгинем – считай, всё покатится к чертям.

Сет попытался возразить:

— Нева, если они твои знакомые… Может, если попросить… Они отпустят Габриэллу?

— Не думаю, — ее голос был ледяным. — Они не отпустят ее просто так. Заставят всё рассказать про нас, про Пальмонт, про запасы. А потом захватят наш дом. Как крысы. Надо как-то незаметно вытащить ее. Без шума.

Рация на поясе Невы зашипела. Голос Джины прорвался сквозь помехи, тихий и четкий:

— Вы как?

Нева быстро нажала кнопку ответа:

— В норме. Конец связи.

— Быстро ты с ней, — заметил Сет.

— Не хватало, чтобы они перехватили, — прошипела Нева. — Джина знает – мы живы. И это главное. Ждем ночи.

Они ждали. Тени сгущались, превращаясь в чернильную тьму. Звезды зажглись ярко в горном небе. Внизу на базе погасли последние огни. Остался только тусклый свет на вышках и у ворот.

— Как ты обойдешь посты? — шепотом спросил Сет.

— Я знаю эту базу, — так же тихо ответила Нева, проверяя нож. — Смогу незаметно. Со стороны ручья. Там слепое пятно. Главное – проследить, в каком доме Габриэлла.

Вдруг – в кустах справа шевеление. Резкое, не ветер. Они замерли, вжавшись в землю. Из-под густых ветвей молодой ели вышел оживший. Мужчина в рваной куртке, одна рука отсутствовала. Он неуклюже шаркал, поворачивая голову, будто принюхиваясь. Шел почти прямо на их укрытие.

— Черт! — вскочила Нева с места, как пантера. — Он выдаст нас! Всего один хриплый стон – и посты на вышках насторожатся.

Она рванула к нему резко, три бесшумных шага по мягкой хвое. Всадила нож глубоко и точно под основание черепа, прокрутив клинок. Он упал беззвучно, как мешок. Нева присела рядом, прислушиваясь. Ни криков, ни тревоги. Только ветер в соснах. Она вытерла клинок о куртку мертвеца и скользнула обратно к Сету, ее глаза в темноте горели холодным огнем готовности.

— Пора. Следи за вышками. Первый щелчок – если что.

Она растворилась в черноте ночи, бесшумная тень, движущаяся к жуткому частоколу из прикованных мертвецов и за ним – к своей плененной невестке.

Нева скользила тенью вдоль темных стен домов, каждый нерв натянут до предела. Воздух пах хвоей и страхом. Она знала этот путь – мимо туалетов, за углом кладовой, где тень была особенно густой. Еще десять метров.

Вдруг – из-за угла кладовой вышла фигура. Невысокая, в темной куртке, с карабином на перевязи. Они столкнулись лицом к лицу. Инстинкт сработал быстрее мысли. Оружие вскинулось у обеих одновременно. Прицел Невы уперся в лоб незнакомке, ствол карабина – ей в грудь. Тишина, разорванная только прерывистым дыханием.

Фонарь в руке незнакомки дрогнул, луч света скользнул по лицу Невы.

— Ева? — прошептала Сюзанна, голос дрогнул от неверия. — Это… ты?

Нева не опускала ствола, но палец ослабил давление на спуск.

— Да, Сюзи. — Голос ее был как натянутая струна. — И опусти оружие. Я не хочу тебе навредить.

Мгновение тягостного выбора. Сюзанна опустила карабин.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, оглядываясь.

— Я пришла за Габриэллой.

Сюзанна резко вдохнула, посмотрела в сторону дальнего дома:

— За Габриэллой…

Вдруг – шаги! Тяжелые, мерные. Кто-то шел по дорожке между домами. Сюзанна схватила Неву за руку, рванула за угол кладовой. Они прижались к холодной стене, слившись с тенями. Мимо, в двух шагах, прошел патрульный с фонарем. Свет скользнул по стене в сантиметре от них.

— Пошли, — выдохнула Сюзанна, когда шаги затихли.

Она повела Неву не к маленькому дому, а к большому – бывшей резиденции хозяина. Зашли через черный ход в полутемную кухню.

— Не бойся, — Сюзанна прикрыла дверь. — Тони на обходе. Каждый вечер сам проверяет периметр. Вернется через пару часов.

— Хорошо, — кивнула Нева, осматриваясь. — А я смотрю, вы… сильно изменились. Больше не спасаете мир?

Сюзанна потупилась:

— Тони… изменился после того лагеря. Говорит, мы ошиблись, доверившись…

— А я вас предупреждала! — резко перебила Нева. — Ошибка – собирать всех подряд!

— Да… Ты была права. — В голосе Сюзанны – горечь. — Теперь Тони говорит: главное – выжить.

— Он прав, — согласилась Нева, ее взгляд стал жестким. — Но мы – люди. И надо оставаться людьми. Такими методами, как у вас… — она махнула рукой в сторону пленных, — …мы скатимся в каменный век.

Сюзанна опустила глаза:

— Я против… Но Тони не слушает. Он стал жестоким. Боится голода.

— И это факт, — холодно сказала Нева. — Кончатся запасы из супермаркетов – начнем есть крыс. В лучшем случае.

Пауза. Сюзанна спросила тихо:

— Том… твой брат? Жив?

— Да. — Нева смотрела ей прямо в глаза. — Места себе не находит. Вот я и ищу Габриэллу. А она… у вас.

Мысли Невы метались: «Если бы не ваше рабство, она давно нашла бы мужа и сына!»

Вслух спросила:

— Она давно тут?

— Месяца два.

— Пришла одна? Её родители были с ней?

— Одна. Стариков тут нет.

— А Ник? — Сюзанна произнесла имя тихо.

Нева покачала головой:

— Нет.

— Мне жаль… — Сюзанна погладила руку Невы.

Жест был искренним, но Нева насторожилась.

— Вы… в Пальмонте живете? — спросила Сюзанна невинно.

«Вот хитрая», — промелькнуло у Невы. «В душу лезет, а сама выпытывает!»

— Нет, — ответила она ровно. — Он мертв. И Вантаун тоже.

— Значит, на колесах? Постоянно?

— Нет. — Нева сохраняла ледяное спокойствие. — Поселение. На севере. Мы там.

— Вас… много? — допытывалась Сюзанна.

— Человек восемь. — Нева соврала, сократив число выживших.

— Мало… — пробормотала Сюзанна.

— Ты мне поможешь? — Нева перешла в атаку, глядя ей в глаза. — Отпусти Габриэллу.

Сюзанна заколебалась, потом кивнула:

— Это будет трудно… Но я помогу.

— Спасибо, — Нева обняла ее коротко, без тепла. Доверия не было.

— Жди здесь, — сказала Сюзанна и вышла.

Нева не доверяла. Сердце билось как набат. Она выскользнула вслед, спряталась за углом дома, в густой тени. Пистолет в руке. Если Сюзанна приведет мужчин – они её не застанут врасплох.

Через несколько минут в темноте показались две фигуры. Сюзанна вела Габриэллу, оглядываясь. Они зашли в дом. Нева – следом, как тень.

— Я думала, ты сбежала, — выдохнула Сюзанна, увидев ее.

Габриэлла подняла голову. Ее глаза, пустые от отчаяния, расширились. Узнала. Кинулась в объятия Невы, судорожно сжала, зарыдала беззвучно, всем измученным телом.

— Времени нет, — строго сказала Нева, отстраняя ее, но держа за плечи. — Пошли.

Она повернулась к Сюзанне:

— Я не забуду, что ты сделала.

— Береги себя, — прошептала Сюзанна.

Ее лицо в полумраке было печальным.

Две тени – Нева и Габриэлла – выскользнули из дома. Сюзанна на секунду задержалась в дверях, глядя им вслед, потом растворилась внутри.

Они шли вдоль стены, прижимаясь к земле, минуя зловещий частокол прикованных оживших. Сердце Невы колотилось о ребра. Каждый шорох казался криком. Вот и ручей. Холодная вода обожгла щиколотки. Они перебрались, вскарабкались на склон.

Сет вынырнул из темноты у сосны, его глаза горели в темноте.

— Живы! — выдохнул он.

Нева кивнула на Габриэллу:

— А теперь – бежим!

Они бросились вниз по склону, к густой чаще, где в укрытии ждали Джина и джип. Темнота и сосны скрывали их побег, а внизу, на базе, еще никто не знал, что одна из рабынь исчезла. Но тикали часы. Скоро начнется переполох. И Тони с его людьми пойдут по следу. Гонка только начиналась.

Они добежали до чащи. Джина уже сидела за рулем, мотор тихо работал на холостых ходу – готовая к бегству. Запрыгнули: Сет – на переднее пассажирское сиденье, Нева и Габриэлла – на заднее. Двери захлопнулись.

— А теперь – газуй, Джина! — Нева рявкнула, ее голос перекрыл рев мотора. — Будто черта увидела!

Джип рванул. Шины взвыли, вышвыривая комья земли и хвои. Джип вырвался из зарослей на старую лесную дорогу, подпрыгивая на кочках. Фары выхватывали из темноты убегающие стволы сосен.

Габриэлла обернулась к Неве, глаза ее были полны слез, губы дрожали. Она попыталась что-то сказать, начать благодарить:

— Ева, я… я не знаю, как… ты…

Но Нева резко отрезала, ее взгляд был прикован к темноте за задним стеклом:

— Потом, Габриэлла! Не сейчас!

Они ехали молча. Только рев двигателя, скрежет веток по бортам, стук подвески. Даже воздух в салоне был заряженным – смесью адреналина, страха и недоверия. Габриэлла сжалась в углу, Сет напряженно сканировал обочину, Джина вцепилась в руль. Нева не отрывала глаз от дороги позади.

— Не доверяю я этой Сюзанне, — наконец проговорила Нева, нарушая тишину. Голос ее был низким, напряженным. — Как бы своих псов не отправила по нашему следу.

Ее слова повисли в воздухе, усиливая напряжение. Каждый поворот дороги казался потенциальной засадой. Каждый звук леса – погоней. Они мчались вниз по серпантину, огни джипа резали тьму, как нож. Габриэлла сжала руку Невы, ищущую опоры или дающую поддержку – было неясно. Нева не отдернула руку, но и не ответила на сжатие. Ее мысли были там, в темноте позади, где могли уже заводить моторы внедорожники с базы.