Джип Гладиатор с глухим урчанием двигателя вырвался за пределы Пальмонта, взяв курс на северо-восток, в предгорья. За рулем – Джина, ее лицо сосредоточено, пальцы крепко сжимают баранку. Рядом – Нева, ее взгляд, как радар, сканировал обочины, заброшенные поля, руины ферм. На заднем сиденье ерзал Сет, его автомат лежал на коленях, а через плечо был перекинут тяжелый пожарный топор с тусклым, но острым лезвием – его верный инструмент в ближнем бою. У пояса Невы висел боевой нож в прочных ножнах, его рукоять потерта от частого использования. У Джины за спиной, в ножнах на ремне, торчала рукоятка массивного тесака для мяса – не элегантно, но смертельно и эффективно в умелых руках.

Мир еще не успел погрузиться в тотальное запустение. Дороги, хотя и заваленные кое-где брошенными машинами и мусором, были проходимы. Поля лишь начали зарастать сорняками, здания стояли в основном целые, лишь с выбитыми стеклами и следами паники – граффити «Помогите!», «Вода здесь!», высохшие лужи крови на асфальте. Но сильно не заброшено и не разрушено не означало безопасно. Ожившие были повсюду.

Первые встречи были одиночными. Фигура, бредущая по краю поля. Еще одна, застрявшая в дверях разбитого магазинчика. Третья, бесцельно бьющаяся головой о стену гаража.

— Не тормозим, — скомандовала Нева, не отрывая взгляда от одинокого качающегося силуэта вдалеке. — Скорости хватит, чтобы проехать мимо, не влезая в драку. Экономим силы и патроны.

Джина аккуратно обогнула очередного бродягу, чьи мутные глаза лишь лениво проводили джип. Сет нервно сглотнул, его рука сжала рукоять топора.

Но ближе к полудню они наткнулись на толпу. Их было человек двадцать, может, тридцать. Они копошились у развилки дорог, словно муравьи, сбитые с толку, вокруг разбитого грузовика с прицепом. Запах гнили и разложения достиг салона даже через закрытые окна.

— Черт, — выдохнула Джина, притормаживая. — Объезд?

Нева быстро оценила местность. Поля по обе стороны дороги были относительно ровными, но усеяны камнями и недавними колеями от другой техники.

— Через поле справа. Медленно, но верно. Готовься газовать, если пойдут на сближение.

Джип свернул с асфальта, подпрыгивая на кочках. Шум двигателя привлек внимание. Головы в толпе повернулись. Несколько фигур оторвались от грузовика и заковыляли к ним, издавая хриплые, голодные звуки.

— Сет! Твоя сторона! — крикнула Нева, уже наполовину высунувшись в окно, нож наготове.

Джина прибавила газу, стараясь вести джип как можно ровнее. Первый оживший, женщина в истлевшем платье, с грохотом ударилась о борт, отлетела, но тут же попыталась встать. Второй, мужчина без руки, сумел схватиться за багажник.

— Держи! — рявкнул Сет, распахнув дверь. Его пожарный топор сверкнул на солнце и со звонким чвяк вонзился в череп цепляющегося мертвеца. Тот рухнул, застряв в колее. Сет захлопнул дверь, тяжело дыша. Нева, не тратя времени, метнула нож в глазницу ближайшего преследователя, который почти дотянулся до ее окна. Тот упал как подкошенный. Джина вывела джип обратно на асфальт в сотне метров за толпой. Остальные ожившие отстали, потеряв интерес.

К вечеру, когда солнце клонилось к горам, окрашивая небо в багрянец, они нашли место для ночлега – бывший мотель. Небольшая одноэтажная постройка в форме буквы Г. Выбитые окна, развороченная мебель в рецепшене, но стены целы, а главное – внутренний двор, куда можно загнать джип и закрыть ворота.

— Проверим сначала, — приказала Нева, выходя из машины с ножом в руке.

Джина последовала за ней, вытащив тесак. Сет, с топором наизготовку, прикрывал тыл.

Осмотр комнат первого этажа прошел быстро и мрачно. Пусто. Следы давнего бегства, засохшая кровь на стенах одной из комнат, но ни живых, ни мертвых. Они выбрали комнату в центре, с видом на двор и джип. Затащили внутрь пару матрасов из других номеров.

— Дежурим по очереди, — сказала Нева, снимая рюкзак. — Два часа вахты. Я первая. Сет, потом Джина. Не спать на посту. Малейший шорох – буди всех.

Они поели холодные консервы и сухари из запасов Риты. Тишина за окном была зловещей, нарушаемая лишь редким шелестом листьев или далеким, душераздирающим воем.

На вахте Сета тишину нарушили не ожившие, а живые. Слабый стук в ворота внутреннего двора. Потом испуганный шепот:

— Эй… там кто-то? Помогите… Ради Бога…

Сет разбудил Неву и Джину. Они осторожно подошли к воротам. За ними, в предрассветных сумерках, виднелись три фигуры: мужчина, женщина и подросток. Лица изможденные, запавшие глаза, одежда в лохмотьях. От них несло страхом и немытой немощью.

— Кто вы? Откуда? — спросила Нева через щель, не открывая ворота.

— Из Гленвиля… — прошептал мужчина. — Выживали в подвале магазина… Еда кончилась… Ожившие везде… Думали, здесь… мотель… может, еда…

Нева обменялась взглядами с Джиной и Сетом. Голод в их глазах был слишком знаком. Без угрозы. Без оружия. Просто отчаяние.

— Джина, — тихо сказала Нева. — Дай им три сухпайка. Из наших дорожных.

Джина кивнула, вернулась в комнату. Через минуту она протянула через щель три плотных пакета с высококалорийной смесью орехов, сухофруктов и галет.

— Держите. И уходите. Сюда могут прийти другие. Небезопасно.

Глаза людей расширились от неожиданности. Мужчина схватил пакеты.

— Спасибо… Спасибо огромное! — его голос сорвался на плач.

Они разорвали упаковки и ели жадно, прямо на месте, запихивая пищу в рот руками, не обращая внимания на крошки. Это была не еда. Это было спасение. Хотя бы на несколько часов.

— Уходите, — повторила Нева жестче. — Сейчас же.

Они послушно кивнули, еще раз пробормотав благодарность, и растворились в сером предрассветном тумане, унося с собой драгоценные пайки и призрачную надежду.

Нева смотрела им вслед, ее лицо было каменным. Ни жалости, ни гнева. Просто констатация факта. Такой мир. Голодные люди. Голодные мертвецы. И они где-то посередине, с ножом, топором и тесаком на поясе, едущие к бывшим друзьям, которые, возможно, стали еще голоднее и опаснее. Она повернулась к своим.

— Спите. Час до рассвета. Я досмотрю вахту. Сет, буди Джину в шесть. Выезжаем с первым светом. До базы – полдня пути. Надо успеть до темноты.

Она прислонилась к холодным металлическим воротам, глядя на джип, скупо освещенный первыми лучами, пробивавшимися сквозь горную дымку. Дорога впереди казалась еще длиннее.

Рассвет.

Серый, холодный свет едва разгонял туман, цеплявшийся за землю, когда Джина завела автомобиль. Глухой рокот двигателя, обычно приглушенный, в утренней тишине прозвучал как выстрел.

За воротами мотеля собралась толпа оживших. Не три десятка, как вчера, но человек пятнадцать-двадцать. Наверное, те трое, которых они накормили ночью, привели хвост. Запах живых людей, крики, шум машины – все это смазало в их мутных мозгах все остальные инстинкты, оставив только один: ЖРАТЬ. Они уже ломились в не слишком крепкие металлические ворота, гнули решетку, протягивая скрюченные, грязные руки в щели. Их хриплое, слитное рычание наполнило двор.

— Черт! — выругался Сет, хватаясь за свой пожарный топор. Его глаза расширились от адреналина. — Не проедем! Они ворота сомнут!

Лицо Невы не выражало страха, только холодную, расчетливую ярость и мгновенную оценку ситуации. Стрелять? Шум поднимет всю округу. Таран? Рисковать джипом, застрять в толпе? Нет.

— Холодняк! — ее голос прозвучал резко, как щелчок затвора. — Очищаем выезд. Быстро, тихо, жестоко. Сет – левый фланг у ворот! Я – правый!

Нева первой подбежала к воротам. Ее боевой нож уже был в руке, клинок блеснул тускло в сером свете. Она не стала ждать. Резким, точным движением она просунула руку со ножом в щель между прутьев. Один из оживших, старик в разорванном пиджачке, тянулся к ней, открывая гнилую пасть. Клинок Невы вошел ему снизу в челюсть, пронзил нёбо и мозг. Рычание оборвалось, тело обмякло. Она выдернула нож, черная густая жидкость брызнула на металл.

Рядом Сет взревел не своим голосом. Его пожарный топор взметнулся в воздухе и с тяжелым, сочным чвяк обрушился на плечо женщины в заляпанном платье, пытавшейся просунуть голову между прутьев. Кость хрустнула, тело дернулось и повисло, заклинив проход. Сет не стал вытаскивать топор – слишком долго. Он рванул его на себя, с силой выдернув из тела и кости, и тут же нанес следующий удар – сверху вниз, проламывая череп подростку-мертвецу, который лез следом. Мозги и осколки кости брызнули.

Джина присоединилась. Ее тесак для мяса, тяжелый и широкий, был идеален для рубки. Она не целилась в головы – слишком подвижная мишень в толкотне. Она била по конечностям, по суставам. Со страшным свистом тесак рассек воздух и вонзился в колено высокого мужика в каске. Нога сломалась, сложилась под ним. Он рухнул, загораживая проход другим. Следующий удар – горизонтальный, с разворота – снес руку по локоть другой ожившей, которая тянулась к Сету. Кровь и гниль хлестнули фонтаном.

Это был не бой. Это была мясорубка. Они работали молча, с адской эффективностью, используя ворота как баррикаду. Нева – фехтовала ножом, как скальпелем: тычок в глазницу, резкий взрез подбородка, перерезая гортань и шейный позвонок, удар снизу в висок. Ее движения были экономичны, смертоносны, лишены лишнего размаха. Каждый удар – гарантированное выключение. Черная жижа покрывала ее руку по локоть.

Сет работал топором как кувалдой, сокрушая кости, разбивая черепа в месиво. Адреналин придавал его ударам чудовищную силу. Он бил по корпусу, ломая ребра, по ногам, валя наземь, и добивал страшным ударом сверху. Топор тонул в разлагающейся плоти с противным чавкающим звуком.

Через несколько минут адской работы у ворот образовался завал из тел и отрубленных конечностей. Толпа не была уничтожена полностью, но ее натиск ослаб. Оставшиеся в живых (если это слово тут уместно) ожившие топтались за баррикадой из трупов своих же сородичей, хрипя и протягивая руки, но уже не могли эффективно давить на ослабевшие ворота.

— Готово! — задыхаясь, крикнула Нева, отпрыгнув от ворот, с ножа, с которого капала черная слизь. — Джина за руль! Газуй! Сет, открой ворота и прыгай!

Сет одним мощным рывком откинул щеколду и распахнул левую створку ворот, успев при этом оглушить топорищем лезшего в проем ожившего. Джина вжала газ в пол. Гладиатор рыкнул и рванул вперед, сминая под колесами несколько тел, лежащих прямо на выезде. Сет в последний момент впрыгнул на подножку и втащил себя в салон, захлопнув дверь. Нева, отбиваясь ножом от ухватившегося за борт мертвеца, запрыгнула на пассажирское сиденье.

Джип вырвался на свободную дорогу, оставив позади клубы пыли, хриплые вопли недобитой толпы и груду искалеченных тел у ворот мотеля. В салоне пахло потом, кровью и гниющей плотью.

Нева вытерла клинок ножа о тряпку, ее дыхание было ровным, но в глазах горел холодный огонь.

— Ну что ж, — она бросила окровавленную тряпку в угол. — Доброе утро. Теперь точно не заснем за рулем. Веселее, чем кофе.