Утро в госпитале было серым и тяжелым, как свинец. Нева спустилась в кухню. Движения точные, лишенные вчерашнего пьяного хаоса. Пустота в глазах.

Рита, мешавшая что-то в кастрюле у плиты, вздрогнула при ее появлении. Альберт замер с кружкой у стола.

Нева скинула свой плащ с пятнами запекшейся грязи и крови на стул рядом.

— Рита. Нагрей воды. Помыться. И почисти плащ, – голос ровный, без просьбы, без повышения тона. Приказ-констатация.

Она повернулась к Альберту:

— Принесешь воды ко мне.

Не дожидаясь ответа, развернулась и пошла в свой кабинет.

— Нева! – Рита окликнула резко, имя новое прозвучало непривычно, но все уже знали. Знали цену этому имени. — Скоро газовые баллоны кончатся. Как варить?

Шаги Невы прервались. Она обернулась на пороге. Взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по плите, по лицу Риты.

— Услышала, – коротко бросила она. И скрылась в коридоре.

Через полчаса она спустилась в холл. Вымытая до скрипа кожи, волосы влажные, взъерошенные.

Рита молча подошла, протянула плащ. Чистый. Чёрная кожа отдраена до жесткости, ни намёка о вчерашнем адском пире. Нева взяла его, не глядя, перекинула через предплечье.

В холле уже стояли Джина и Сет. Собранные, с оружием. Взгляды – настороженные, готовые. Ждали.

— Джина. Сет. Со мной. – Нева прошла мимо них к выходу. Ни объяснений, ни маршрута.

Она уже толкала тяжелую дверь, когда остановилась. Не оборачиваясь, бросила в пространство, словно спохватившись о забытом гвозде:

— Балт. Проверь дома стариков. Они по старинке живут. Может, у кого газовые баллоны завалялись.

Пауза. Голос стал жестче:

— Или Рита будет кормить всех всухомятку.

И вышла. Джина и Сет – следом, перехватив взглядом: Старики? Газ? Но вопросов не было.

У крыльца ждал джип, покрытый грязью. Нева села за руль. Джина и Сет рядом – на пассажирское.

Двигатель рявкнул. Нева тронула резко. Джип вырвался за ворота, которые Том едва успел распахнуть. Он стоял, глядя на них. Его взгляд встретился с взглядом Невы сквозь лобовое стекло. В его глазах были вопросы, тревога, может, упрек. Она не отвела взгляда. Не кивнула. Просто проехала мимо.

Они ехали молча. Гул мотора – единственный звук в салоне, давящий гнетущей тишиной. Джина смотрела вперед, челюсть сжата. Сет уставился в окно, не видя пейзажа. Нева вела машину с ледяной концентрацией, профиль – резкий, как клинок. Ни следа слабости. Только сталь, пепел и невысказанная цель, уводящая их в серую пустоту разрушенного мира.

Джип резко остановился у чугунных ворот особняка. Дом Билла Коула, мэра Пальмонта, возвышался в конце опустевшей элитной улицы, отгороженный высоким забором. За ним виднелись ухоженные газоны, бассейн, теннисный корт.

Сет, вылезая из джипа, присвистнул:

— Ого… Как полпоселения нашего, небось.

Нева, поправляя чистый плащ на плечах, бросила короткий, язвительный взгляд на особняк:

— Не зря же на третий срок заскочил. Имел с этого города тебе и не снилось.

В ее голосе звучало не просто презрение, а личная горечь. Перед глазами мелькнул образ: Коул, продал Веронике Ларенс её с потрохами вместе с госпиталем, сволочь.

— Баснословные деньги за наши жизни.

Она резко обернулась к Джине, шагавшей следом с автоматом.

— Кстати, Джин. Про эту стерву Веронику больше не слышала?

Нева выхватила пачку сигарет из кармана плаща, ловко стряхнула одну, зажала в губах и чиркнула зажигалкой. Глубоко затянулась, выпуская струйку дыма в прохладный воздух. Она ждала ответа, холодно глядя на особняк сквозь дымовую завесу.

Джина нахмурилась, сканируя периметр:

— Нет. С самого начала эпидемии – как сквозь землю провалилась.

— Наверное, с мэрушкой Коулом где-то на тропическом островке задницы греют, – фыркнула Нева с ледяной усмешкой, снова затягиваясь. — Как-нибудь расскажешь мне всё, что знаешь про её делишки...

Внезапно. Из-за угла особняка, спотыкаясь о заросшие декоративные кусты, вывалилась группа оживших. Восемь человек. Одежда изодранная и грязная. Костистые лица с синевой, стеклянные глаза. Они зашипели, уловив запах живых.

Нева не дрогнула. Лишь резко швырнула недокуренную сигарету на землю и притоптала каблуком с презрительным жестом. В ее взгляде, теперь уже без тени усмешки, мелькнуло нечто похожее на холодное узнавание.

— Знакомые рожи… – процедила она, выхватывая боевой нож одной плавной, отработанной движением. — Мои бывшие пациенты. Работали тут у Коула... Вышли гостей поприветствовать?

Она не стала ждать. Рванула навстречу ближайшему – тощему мужчине в лохмотьях дорогого костюма (бывший управляющий). Удар ножом под челюсть – точный, молниеносный. Тело рухнуло.

Джина и Сет выхватили свое холодное оружие – у Сета из-за спины появился тяжелый пожарный топор с широким лезвием, у Джины из ножен на бедре – длинный, мясницкий тесак. Они двинулись навстречу ожившим, но Нева была уже впереди, в самой гуще, работая как безжалостный жнец. Ее нож сверкал в сером свете тусклого дня:

Пожилая женщина в грязном фартуке (горничная) едва успела протянуть руку – Нева вколотила клинок ей в висок. Тело осело.

Крупный мужчина в остатках формы охраны – топор Сета со свистом рассек воздух и вонзился ему в ключицу с мокрым хрустом. Оживший рухнул на колени, и Джина добила его резким ударом тесака по шее.

Секретарша Мисс Васс с синими, когда-то накрашенными губами шипела, спотыкаясь – лезвие Невы молнией пронзило ей горло. Кровь хлынула фонтаном.

Она не зверела, не орала. Действовала с холодной, почти хирургической эффективностью. Рядом Сет мощными ударами топора крушил черепа и кости, Джина работала тесаком – рубящими, точными движениями, отсекая конечности и вскрывая глотки. Гулкий стук металла по кости, чавкающие звуки резаной плоти, хрипы – вот что наполняло воздух вместо выстрелов. Через пару минут все восемь оживших лежали на грязном газоне в лужах темной крови и внутренностей. Тишину нарушал только предсмертный хрип последнего, дергающегося тела.

Сет с громким лязгом вогнал лезвие топора в землю рядом с трупом и вытер лоб рукавом. Дышал тяжело, но голос был ровным:

— Чисто.

— Как операционная после генеральной уборки, – парировала Нева, вытирая клинок о брюки мертвого охранника. Голос ровный, без тени юмора, но колкость фразы висела в воздухе.

Они вошли в особняк через парадную дверь. Внутри царил хаос: мебель перевернута, картины сорваны. Из гостиной доносилось слабое, булькающее хрипение.

Заглянули. Посреди роскошной, но разгромленной гостиной, на дорогом персидском ковре, копошились две фигуры. Билл Коул. Бывший мэр. Его дорогой костюм превратился в лохмотья, лицо было синюшным, один глаз затёк. Рядом – его жена Сара, в некогда элегантном, а теперь грязном платье, с откушенной щекой. Между ними валялся дорогой кожаный чемодан, раскрытый. Пачки денег – доллары, евро – были разбросаны повсюду, словно кто-то в панике пытался их схватить. Банкноты лежали в луже запекшейся слизи и грязи.

Нева остановилась на пороге. Ее взгляд скользнул по деньгам, потом по Коулу. На губах появилась кривая, безрадостная ухмылка.

— Ха! Билл! Не успел смыться? – ее голос прозвучал громко в гнетущей тишине.

Она наклонилась, подобрала пачку стодолларовых купюр. Сняла с нее резинку – туго скрученную полоску чистой перевязочной бумаги. Подошла к Коулу, который тянул к ней когтистую руку, булькая.

— Ради этих бумажек… – она кинула пачку ему прямо в лицо. Купюры рассыпались, падая на его гниющую кожу. — Мы теперь все в аду.

Без колебаний, без лишних слов, она всадила нож ему в висок. Движение было резким, точным. Тело дернулось и замерло. Повернулась к Саре Коул, которая шипела, пытаясь подползти. Еще один удар ножа – в основание черепа. Тишина.

Нева вытерла клинок о ковер рядом с телом Сары.

— Сет, Джина. Вынесите этот мусор. Туда, к прислуге. Пусть компанию составят.

Приказ звучал как распоряжение убрать хлам. Никакого почтения, никакой жалости. Только прагматизм. Она оглядела комнату, ее взгляд упал на чемодан и разбросанные деньги.

— И этот макулатурный костер – тоже туда.

Они молча взялись за работу, таща тела бывших хозяев жизни к их бывшим слугам на лужайку. Нева стояла у окна, глядя на растущую кучу тел. В руке она неосознанно сжимала полоску перевязочной бумаги – единственное, что стоило взять из этого дома иллюзий. Ее лицо было каменным. Пепел. И сталь.

Осмотр особняка Коула был методичен и лишен сантиментов. Они прошли через роскошную кухню – огромное помещение с островом и профессиональной плитой.

— Здесь Рита будет царствовать, – бросила Нева, открывая массивный холодильник, издавший запах тлена.

Рядом была просторная столовая с длинным дубовым столом и кладовая, больше похожая на склад для ресторана. Затем прачечная комната.

— А здесь поставим печь для готовки. Зимой не замерзнем. Топить будем. Комнат – море. Всех разместим с комфортом.

Они вышли во внутренний двор. Территория поражала размерами.

— Дровяник, – указал Сет на массивный навес, забитый под самую крышу аккуратными поленьями. — Запасливый был гад.

Нева ткнула ногой полено.

— На год хватит. Минимум.

Рядом стояли несколько крепких сараев. Нева толкнула дверь первого – пусто, но сухо.

— Продукты. Сюда.

Следующий сарай:

— Одежда, обувь, постельное.

Третий, поменьше:

— Посуда, хозтовары.

Гараж на четыре машины был полупуст. Дальше – искусственное озерцо с заросшими берегами. На берегу стоял аккуратный гостевой домик. Джина проверила – внутри чисто, уютная мебель, даже шторы.

— Он мой, – заявила Нева без колебаний, окинув домик взглядом.

Они возвращались к главному дому, оценивая периметр высокого каменного забора.

— Хорошая территория, – констатировал Сет. — Удалена от города. Защищена крепким забором.

Нева лишь кивнула, доставая рацию.

— Балт, приём.

— Да, Нева, Балт на связи.

— Что там насобирали?

— Да, ещё пару домов пройдём. И скорая вся забита – консервами и крупами.

— Везите всё в дом мэра Коула.

Пауза на том конце.

— В дом мэра?

— Да. Переезжаем сюда. Ждём вас тут. Конец связи.

— Принято. Конец связи.

Следующий вызов:

— Лора, приём. Это Нева.

— Лора на связи, приём Нева.

— Лора, гони на грузовике в дом мэра Коула. Мы тут... намусорили. Надо убрать.

Голос Невы был ровным, но Джина и Сет переглянулись.

— Я поняла. Выезжаем.

— Конец связи.

Через полчаса грузовик Лоры с командой мусорщиков подъехал к воротам. Несколько крепких мужчин с лопатами и в респираторах молча сгрузили тела в кузов и повезли их в яму с известью. Эффективный, мрачный конвейер. На выезде грузовик встретился со скорой Балта.

Балт и Камилла показали коробки с трофеями. Камилла, деловая, сразу подошла к Неве с блокнотом.

— Тут списки. По домам: что, где, сколько.

— Отлично, – Нева взяла блокнот, пробежала глазами.

— Вон тот сарай – под продукты. Тащите туда. Камилла – всё записывай, что куда легло.

Пока группа начала переносить припасы под четким взглядом Камиллы и ее карандаша, Нева отозвала Балта:

— Оставь тут одного с оружием и рацией. Пусть охраняет вход, пока не вернемся. И спроси в группе – кто умеет класть печь? В кладовке у кухни надо поставить, чтобы Рита могла готовить. И бойлер от печи. Загляни в магазин сантехники, что-то подходящее должно там быть.

— Будет сделано, – Балт кивнул и пошел отдавать распоряжения.

Разгрузившись, они уехали в следующий рейс.

Нева повернулась к Джине и Сету:

— Прокатимся по городу. Глянем окраины. Может, ещё выжившие засели.

Они нашли четверых: перепуганную семью из трех человек, запершихся в подвале магазина, и старика-отшельника на чердаке своего дома. Попадались мелкие группы оживших – 3-5 штук. Они без слов выходили из джипа со своими инструментами смерти, несколько взмахов и Нева по рации холодно передавала Лоре координаты:

— Лора, точка на карте Мидлстрит 16. Мусор. Грузи и вези в яму.

Неожиданность ждала на обратном пути. На крутом повороте из-за груды разбитых машин вывалилась группа оживших. Нева налетела на них. Один мертвец, с кислородным баллоном за спиной (видимо, больной астмой при жизни), упал на капот от удара. Баллон лопнул с оглушительным хлопком, но, к счастью, не взорвался. Они быстро добили ошеломленных тварей.

Нева вышла, осмотрела вмятину на капоте. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Вот тварь... Не смотрит, куда идёт, – процедила она, пнув ногой тело с пустым, смятым баллоном. Она щелкнула рацией.

— Балт, приём.

— Балт на связи.

— Ты как-то лечил глаза, зайчики от сварки, – ее голос был ровным, но в нем сквозила практическая необходимость. — У тебя ещё есть сварочный аппарат?

— Да, есть. В гараже моём лежит. – ответил Балт без лишних слов.

— Хорошо. Навари на капот джипа что-нибудь прочное. Ребра, уголок – что сочтешь нужным. Чтоб следующая тварь хоть с баллоном, хоть без – никакой след не оставила. Подсоединишь к генератору. – приказала Нева, еще раз пнув баллон.

— Ок. Разберёмся. – подтвердил Балт.

Нева бросила последний взгляд на вмятину. Жалко. Она села за руль, и джип тронулся.

Вечером в столовой собрались все. Нева сидела во главе стола, молчаливая, но присутствие ее ощущалось физически – сильный, неоспоримый лидер. Она быстро поела, встала и ушла в свой кабинет.

Дверь закрыла на ключ. Только здесь, в полной темноте, прислонившись спиной к холодному дереву, она позволила маске упасть. Пальцы дрожали, беря рамку с фотографией. Ник. Они вместе. Солнечный день, которого больше не будет. Она прижала снимок к губам, потом к сердцу, сжимая так, что рамка впивалась в ладонь. Тихие, надрывные рыдания сотрясали ее тело – единственный звук в роскошном кабинете, ставшем склепом для ее прежней жизни. Сильный лидер, несущий груз своего горя за закрытыми дверями. В обнимку с призраком любви.