Свет с улицы, через окна в госпитальном коридоре, отбрасывая нервные тени на стены. Воздух висел тяжело, пропитанный коктейлем из антисептика, разложения, пыли и страха – сладковато-гнилостный запах апокалипсиса. Коридор, узкий и длинный, упирался в массивные двустворчатые двери с надписью: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ БЛОК – ПРИЕМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». Именно через них, как знала Шарлот, можно было выйти в главный холл, а оттуда – к выходу или в другие крылья. Но эти двери были теперь границей между их временным убежищем и кишащим хаосом.

— Сет, готовься. — прошептала Ева.

Сет, привалившийся к стене справа от дверей, лишь кивнул. Его пожарный топор, огромный и страшный, с зазубренным лезвием, был опущен острием вниз. Он глубоко вдохнул, расширяя грудь под растянувшейся футболкой, накапливая мощь. Лицо его было каменным, только глаза, маленькие и острые, сканировали щель, уши ловили каждый звук.

За ними, метрах в трех, прижавшись спиной к стене операционной (откуда все еще доносился мерзкий тук-тук-тук), стоял Том. Он опирался на костыль, сколоченный из обломка швабры и изоленты, девочка держала его за руку, и Алекс, бледный и молчаливый, крепко вцепился в другую руку, пряча лицо в бедре отца.

— Шарлот, — голос Евы был тихим, как шипение змеи, но резал тишину. — Ты – прикрытие. Стреляешь ТОЛЬКО по команде. ТОЛЬКО в упор. ТОЛЬКО если кто падает на меня или Сета. Поняла? Промажешь – убью сама. Экономь патроны как последний глоток воды.

Шарлот кивнула так быстро, что голова могла оторваться.

— Д-да… поняла…

Ева перевела взгляд на Сета. Миг. Кивок. Они действовали синхронно, без слов. Сет могучим плечом уперся в одну створку двери. Ева – в другую. Мышцы напряглись, как тросы. Тишину разорвал скрежет металла и скрип заевших ржавчиной петель. Двери расступились с мучительным стоном.

Волна.

Запах ударил с физической силой – гниющие внутренности, экскременты, разлагающаяся плоть. И звук. Низкое, многоголосое булькающее урчание, переходящее в голодный рев. Десятки пар пустых, мертвых глаз уставились на них. Коридор за дверями был забит ими, как бочка селедкой. Медсестры в изорванных халатах, санитары без рук, пациенты в капающих повязках, старики с выпавшими челюстями – все, кто не успел убежать или поднялся из мертвых прямо здесь. Они заполонили пространство, шатаясь, спотыкаясь, но неумолимо двигаясь к источнику живого тепла, к звуку, к запаху страха.

— ВПЕРЕД! – рявкнула Ева, не криком командира, а хриплым ревом хищницы, бросающейся в бой.

Она ворвалась в проем первой, как лезвие. нож сверкнул – не широкий размах, а короткий, экономичный удар, точный как скальпель. Клинок вошел в глазницу ближайшей медсестры (ее именной бейдж «Линда» болтался на окровавленной груди) и с хрустом пробил тонкую кость в основание черепа. Тело рухнуло, не успев издать звука. Ева уже не смотрела, разворачиваясь на подошве ботинка, встречая следующего – толстяка в раздувшихся от газов больничных штанах. Удар снизу-вверх – клинок под челюсть, через мягкое нёбо – и вышел через темя. Черная вонючая жижа брызнула на потолок. Ева выдернула нож, отшвыривая тело ногой.

Справа от нее бушевал Сет. Его топор описывал широкие, смертоносные дуги. Он не колол – рубил. Горизонтальный удар – ЧЕК! – и голова в разбитом шлеме санитара покатилась по полу. Вертикальный удар – ХРЯСЬ! – и подросток в больничной пижаме, у которого не хватало половины лица, сложился пополам с разрубленной ключицей. Сет работал, как лесоруб, валящий деревья. Каждый удар – мощь, отчаяние и экономия движений. Он создавал пространство, расширяя проход, принимая на себя основной напор толпы слева.

— ЛЕВЫЙ! – крикнула Ева, видя, как из-за спины упавшего зомби выныривает тварь в истлевшем халате врача, с окровавленным скальпелем вместо кисти. Сет, не оглядываясь, отбил атаку обратным ударом обуха топора, сбив мертвеца с ног, а Ева тут же всадила нож ему в висок.

Они двигались вперед, метр за метром, создавая кровавый коридор в живой стене гнили. Под ногами хлюпало, скользило. Обувь вязла в кишках, в слизи, в осколках костей. Воздух был наполнен хрустом, чавканьем, бульканьем, ревом и тяжелым дыханием живых.

Шарлот стояла в проеме дверей, прижавшись спиной к косяку. Глаза ее были огромны от ужаса, дыхание прерывисто. Она видела, как Ева, похожая на демона ярости, рубилась впереди, как Сет, могучий и страшный, крошил все вокруг. Видела, как твари падали, но на их место тут же лезли другие. Видела, как один из зомби – бывший охранник в разорванной форме – споткнулся о тело и рухнул прямо к ногам Евы, которая в этот момент разворачивалась, чтобы прикончить другого.

— ЕВА! СЗАДИ! – завопила Шарлот, инстинктивно вскидывая пистолет.

Ева услышала крик и двинулась влево, но было поздно. Рука гнилого охранника схватила ее за голеностоп. Ева споткнулась, потеряв равновесие. Она падала, разворачиваясь в воздухе, нож уже летел вниз, к запястью руки, держащей ее…

БАМ!

Выстрел грянул оглушительно, эхом отразившись в узком коридоре. Пуля просвистела в сантиметре от левого виска Евы и вонзилась в стену позади, осыпав штукатурку. Зомби-охранник вздрогнул, но не отпустил.

Ева приземлилась на колени, свирепая ярость вспыхнула в ее глазах ярче боли в лодыжке. Она мгновенно вскочила и в два шага была перед Шарлот. Ее левая рука, сильная как тиски, впилась в горло медсестры, пригвоздив ее к стене. Холодное дуло пистолета уперлось Шарлот прямо в лоб.

— ТЫ ИДИОТКА! – голос Евы был не криком, а ледяным шипением, полным смертоносной ярости. Глаза, холодные и бездонные, смотрели на Шарлот не как на человека, а как на мусор, на помеху. — ТЫ ЧУТЬ НЕ ПРОБИЛА МНЕ ГОЛОВУ! ОДНА ПУСТЯКОВАЯ ТВАРЬ! — Она вжала ствол так, что голова Шарлот откинулась назад. — СЛЕДУЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ – ТВОЙ. ПРЕДУПРЕЖДАЮ. НЕ ДРОЖИ. НЕ ПАЛИ. БУДЕШЬ МЕШАТЬ – ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ ГНИТЬ С НИМИ. ТЫ НАМ НЕ НУЖНА.

Она отпустила Шарлот так резко, что та чуть не упала, схватившись за горло и закашлявшись. Ева даже не посмотрела на результат своего выстрела – зомби-охранник был уже мертв от удара ножа в запястье и последующего добивающего удара каблуком Евы в висок. Она развернулась и бросилась обратно в мясорубку, где Сет, огрызаясь, сдерживал напор.

— СЕТ! ПРАВЫЙ ФЛАНГ! – Ева снова работала ножом, как машина. Удар в колено – зомби оседает. Удар в висок – следующий падает. Она экономила силы, била точно по слабым точкам, используя инерцию движения. Но зомби было слишком много. Они лезли из боковых коридоров, из открытых палат, сползали с носилок.

Шарлот видела, как Ева, похожая на богиню разрушения, выворачивалась из объятий ожившей, вонзая нож ей в основание черепа. Видела, как Сет, рыча, отшвыривал тело, разрубив ему плечо до кости. И видела, как из распахнутой двери палаты 304, прямо за спиной Сета, который в этот момент бился один на один с двумя зомби, выползла тварь.

Это была бывшая нянечка. Ее униформа висела лохмотьями, обнажая серо-зеленую кожу с черными прожилками. Одна рука была неестественно вывернута, но вторая тянулась вперед, пальцы с обломанными ногтями сведены в крюк. Но самое страшное – ее челюсть. Нижняя челюсть отсутствовала полностью, обнажая верхний ряд зубов и черную дыру горла. Она не могла рычать – только шипеть, как проколотый воздушный шар, вырываясь наружу. И она двигалась быстрее других.

— СЗАДИ! СЕТ! – завопила Шарлот, инстинктивно вскидывая пистолет. Ее палец судорожно сжал скобу курка.

Сет услышал крик. Он только что замахнулся на одного зомби, второй уже тянулся к его руке. Повернуть голову? Поздно. Он почувствовал движение воздуха за спиной, запах тления, ставший вдруг острее. Он инстинктивно рванул корпусом влево, пытаясь уйти от атаки, одновременно пытаясь вырвать топор из костей первого зомби.

Но нянечка была слишком быстра. Она прыгнула. Как пантера на добычу. Ее тело с глухим стуком врезалось в спину Сета. Оголенные верхние зубы, острые и желтые, как у старой акулы, сомкнулись в сантиметре от его обнаженной шеи! Сет почувствовал холодное, склизкое прикосновение гнилой кожи. Запах гнили ударил в ноздри. Смерть дышала ему в ухо. Время замедлилось до ледяной капли. Он видел краем глаза этот ужасный, лишенный нижней челюсти оскал, черную пасть, готовую впиться в его сонную артерию. Один миг – и он станет одним из них.

Ева увидела это краем глаза. Она разделась с очередным противником (нож в основание черепа через затылок) и рванула на помощь, но путь преградили еще двое.

— СЕТ! – ее голос сорвался. Впервые за долгое время в нем прозвучало что-то, кроме ярости или льда – отчаянный зов.

И тут случилось невероятное.

Шарлот, все еще прижатая к стене, с глазами, полными слез и ужаса, видела Сета, корчащегося под атакой. Увидела Еву, пытающуюся пробиться к нему. Что-то внутри нее – инстинкт, долг, отчаяние – пересилило парализующий страх. Она направила дрожащий пистолет. Целилась. Дышала. «ТОЛЬКО по команде… ТОЛЬКО в упор… ТОЛЬКО если кто падает…» Но команды не было. Была только смерть Сета на ее глазах.

БАМ!

Выстрел был громче предыдущего. Шарлот выстрелила с расстояния двух метров. Пуля попала нанечке прямо в висок. Кость треснула, черная масса брызнула фонтаном. Голова откинулась. Тело сползло со Сета. Он отшатнулся, и поскользнулся на свежей кровавой жиже, упал на колени.

Ева, в этот момент добивавшая одного из зомби ножом в глаз, почувствовала теплые, липкие брызги на левой щеке и шее. Она не остановилась. Она не стала тратить время на бой. Она врезалась во второго ожившего плечом, как таран, используя свою скорость и отчаяние. Зомби, потеряв равновесие, рухнул на бок, а Ева, перепрыгнув через него, уже была возле Сета.

Она вытерла лицо рукавом куртки одним резким движением, смазав черную слизь и кусочки мозга по коже. Ее взгляд, холодный и оценивающий, на мгновение встретился с глазами Шарлот, стоящей в дыму с дымящимся пистолетом в руках, с лицом, искаженным ужасом и шоком от содеянного.

— Шарлот… — голос Евы был хриплым, но без прежней ярости. В нем прозвучало что-то похожее на… признание. — Так и продолжай.

Она не сказала «спасибо». Не кивнула. Просто развернулась и, схватив Сета за локоть, резко дернула его на ноги.

— Держись, пекарь! На ноги!

Сет, кряхтя, кивнул. В глазах горела ярость и благодарность Шарлот.

— Шарлот… – хрипло выдохнул он и кивнул, поднимаясь на дрожащих ногах, хватая свой топор. Благодарность и шок смешались в его взгляде.

Они снова встали плечом к плечу. Ева – окровавленная, с лицом, вымазанным гнилью, но неукротимая. Сет еще более опасный в своей ярости. Шарлот, все еще дрожа, но с новым огоньком в глазах, снова подняла пистолет, целясь уже не так хаотично.

Коридор был почти очищен. Около двадцати тел усеивали пол, превращая его в кровавое месиво. Впереди, у самых дверей в Центральный блок, оставалось еще пятеро. Они шли навстречу, не спеша, как бы оценивая обстановку.

— Последний рывок, — процедила Ева, перехватывая нож удобнее. — Сет, левые два – твои. Шарлот, правый крайний – если подойдет. Средние – мои.

Она не ждала подтверждения. Она уже шла вперед, ее фигура – окровавленная, вымазанная гнилью, но неукротимая – олицетворяла саму волю к жизни в этом аду. Красная Королева шла рубить. А за ней, окровавленные, но живые, шли ее солдаты.

— Тишина, — прошептал Сет, прижав ухо к холодной металлической двери, ведущей в следующий блок.

Его дыхание было тяжелым, рука сжимала топорище.

— Ни гула, ни шагов. Пустота.

Ева, стоявшая рядом, вытерла тыльной стороной руки полосу засохшей гнили и мозгов с подбородка. Ее лицо было страшной маской из черно-бурой корки, сквозь которую горели только ледяные глаза. нож был убран в ножны, но пальцы правой руки нервно постукивали по рукояти. Пустота в апокалипсисе редко означала безопасность. Чаще – засаду.

— Нам туда, — констатировала она, голос хриплый от напряжения и пыли. — Выбиваем. Раз-два – плечом. Шарлот, прикрой тыл. Если что полезет из-за спины – палишь. Не дрожи.

Шарлот кивнула, вцепившись обеими руками в пистолет. Ее лицо было бледным, но глаза, после выстрела, спасшего Сета, горели жесткой решимостью. Она развернулась, и глянула на только что пройденный кровавый коридор, где лежали два десятка тел. И шагнула вперёд.

— Пошли, — скомандовала Ева.

Она и Сет отступили на шаг, синхронно вдохнули, и с разбегу ударили могучими плечами в дверь на уровне замка. Дребезг. Звон металла. Засов внутри скрипнул, но не поддался.

— Еще! – рявкнула Ева.

Второй удар – мощнее. Третий. Сет зарычал от усилия, вложив в удар всю ярость пережитого ужаса. Дверь с грохотом поддалась, вырвавшись из петли, с одной стороны. Ева и Сет, потеряв опору, полетели вперед, спотыкаясь о высокий порог. Они грузно рухнули на холодный кафельный пол приемного блока, проскользив по нему.

Ева действовала на чистом инстинкте выживания. Еще скользя, она рванулась на колени, левая рука потянулась к ножу, правая – к пистолету за поясом. И в этот момент…

ХОЛОДНОЕ ДУЛО РУЖЬЯ УПЕРЛОСЬ ЕЙ ПРЯМО В ВИСОК.

— Ни с места! – голос, резкий, напряженный до предела. — Руки от оружия! Медленно!

Ева замерла. Каждой клеткой чувствуя смертельный холод металла на коже. Ее взгляд, медленно поднимаясь по стволу, скользнул по рукам, держащим оружие – сильным, но дрожащим от адреналина. Выше – грязная куртка. Выше – знакомое, осунувшееся, но родное лицо Джины. Ее ассистентка. Ее правая рука в госпитале. Но в глазах Джины не было узнавания – только дикий страх и решимость защищать то, что за спиной. Лицо Евы было слишком изуродовано грязью и кровью, чтобы его узнать сразу.

Ева медленно, с преувеличенной четкостью, отвела левую руку от ножа. Правую – от пистолета. Подняла обе ладони вверх, демонстрируя отсутствие угрозы. Голос ее, когда она заговорила, был низким, хриплым, но абсолютно спокойным, как будто ружье у виска – мелкая неприятность:

— Ты чего, идиотка? — Она смотрела прямо в испуганные глаза Джины. — Не видишь, кого берешь на мушку? Свою начальницу, что ли?

Джина прищурилась, всматриваясь сквозь слой грязи и запекшейся черной жижи. Глаза... Голос... Эта ледяная, бесстрашная манера...

— Миссис... Миссис Беннетт? – голос ее дрогнул, ружье чуть опустилось. — Это... вы?

Сзади, из полумрака приемной, раздался голос, который Ева слышала во сне и наяву, голос, который она боялась никогда больше не услышать:

— Ева? Дорогая?..

Ник. Он выступил из-за угла стойки регистратуры. Его лицо было бледным, изможденным, с глубокими тенями под глазами, но живым. Невероятно живым. Он увидел ее – окровавленную, дикую, с пистолетом за поясом и ножом на бедре, стоящую на коленях под ружьем Джины.

— Джина, опусти ружье! Боже, это она! – крикнул Ник, его голос сорвался.

Ева не помнила, как встала. Она просто рванулась к нему, забыв про ружье, про грязь, про все. Ник бросился навстречу. Они схватились в объятиях посреди апокалиптического хаоса, как два корабля, нашедших друг друга в шторме. Ева вцепилась в его спину, чувствуя под пальцами реальность его тела, слыша его сердцебиение. Она не плакала. Она просто держала его, крепко, почти до хруста костей, зарываясь лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах, смешанный с пылью и потом.

— Жив... — выдохнула она одно слово, полное невероятного облегчения и накопленной ярости ко всему миру.

— Жив, дорогая, жив, — бормотал Ник, гладя ее спутанные, грязные волосы, сам не веря в это чудо. — Боже, как ты...

Их разъединил стон Сета, с трудом поднимавшегося с пола. Шарлот осторожно вошла в приемную, все еще держа пистолет наготове, но опустив его. Ник увидел Тома, опирающегося на костыль в дверном проеме, и Алекса, выглядывающего из-за отца.

— Том! Алекс! Вы целы! – в его голосе прорвалась настоящая радость.

Пока Ник обнимал Тома и племянника, Ева окинула взглядом помещение. За стойкой регистратуры, в углу, под охраной еще одного мужчины с обрезком трубы, жались человек семь-восемь – знакомые лица. Повариха Рита, санитар Альберт, пожилой пациент мистер Эддерсон, которого она оперировала месяц назад... Выжившие. Изможденные, испуганные, но живые.

— Что случилось? Как вы тут? – спросила Ева, обращаясь к Джине, которая все еще виновато переминалась с ноги на ногу, опустив ружье.

— Когда люди перестали идти сюда за помощью... когда начался настоящий ад, — заговорила Джина быстро, — тут осталась небольшая группа. Мы сотрудники, и больные... Стены крепче, запасы в подсобке... Думали пересидеть. — Она кивнула на Ника: — Я вернулась за ним... в ваш дом. Когда свет отрубили, а крематорий встал... Она сглотнула, глядя в пол. — Тех, кто умирал... мы запирали в те палаты, откуда пришли вы. Чтобы... чтобы они не встали среди нас. А сегодня... услышали дикий шум из-за той двери. Стук, выстрелы, крики... Мы подумали... испугались, что они прорвались. Или бандиты.

Ева слушала, ее острый взгляд «отмеривал» выживших: девять человек. Плюс Ник. Плюс их пятеро. Четырнадцать ртов. Четырнадцать пар глаз, полных надежды и страха. Знакомые лица – те, кого она лечила, с кем работала. Плюс двенадцать человек в участке. Теперь – обуза? Или ресурс?

Она подошла к Джине. Ассистенка съежилась, ожидая гнева за ружье у виска. Но Ева просто положила грязную, окровавленную руку ей на плечо. Жест был тяжелым, не нежным. Но значимым.

— Спасибо, Джина, — проговорила Ева, глядя ей прямо в глаза. Голос был низким, хриплым, но в нем не было ни цинизма, ни сарказма. Только сжатая, как пружина, искренность. — Что помогла Нику. Что привела его сюда. Что держала эту дыру. Она сжала плечо Джины чуть сильнее. — Ты молодец.

Джина расплакалась. Тихими, сдержанными рыданиями. От страха, от облегчения, от признания, которого она не ожидала.

Ева отняла руку, развернулась ко всем. Ее фигура, грязная и окровавленная, но прямая и неукротимая, доминировала в комнате.

— Теперь слушайте все. Мы сделали здесь много шума. Но отдыхать будем потом. Больных и раненых – осмотреть. Сет, твое плечо – Шарлот, обработай. Ник возьми Альберта. Том расскажи где припасы, которые мы принесли с собой. Несите их сюда. Рита и остальные – ищите все, чем можно подпереть эту дверь. Вдруг какой-нибудь труп ещё выползет. Быстро!

Ее голос, привыкший командовать в операционной, теперь звучал как закон в этом новом мире. Красная Королева нашла своего короля. И теперь у нее было королевство из четырнадцати душ, пока четырнадцать, которое нужно было удержать в аду. Цена ошибки была известна всем.