Дорога сузилась, леса сменились открытым полем, и вдали показался силуэт фермы — старый деревянный дом с покосившимся забором и сараем. Сердце Евы сжалось: она заметила знакомый джип Тома, припаркованный у крыльца. Она сбавила скорость, заглушив двигатель в метров десяти от дома, чтобы не привлечь внимания. Они вышли из машины, пригнувшись, и двинулись к ферме. У дома стоял джип Тома.

Вокруг машины бродили двое оживших — пожилой фермер в рваном комбинезоне и его жена, чьи седые волосы слиплись от крови. Их мутные глаза были пусты, но пальцы яростно царапали стёкла джипа, оставляя грязные следы. Изнутри донёсся приглушённый плач — Алекс. Ева замерла, её сердце пропустило удар.

Она рванула к джипу, не дожидаясь Сета.

— Ева, подожди! — прошипел он, но она уже была у машины.

Фермер повернулся на звук, его челюсть клацнула, и он двинулся к ней, хрипя. Ева, не теряя секунды, вонзила нож в его висок, одним точным движением уложив мертвеца на землю. Жена фермера бросилась следом, но Ева, развернувшись, ударила её в горло, а затем добила в голову. К тому моменту, как Сет подбежал с топором, оба трупа уже лежали на дорожке, их кровь впитывалась в пыль.

Ева распахнула дверь джипа. Алекс, съёжившись на заднем сиденье, плакал, сжимая старую игрушку.

— Тихо, тихо, я тут, — сказала Ева, её голос был мягче, чем обычно, но всё ещё твёрдый.

Она протянула руки, и мальчик кинулся к ней, уткнувшись в её плечо. Ева оглядела салон и увидела Тома — он лежал без сознания на переднем сиденье, бледный, но дышал. Его грудь медленно поднималась, и Ева выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает её.

— Жив, чёрт возьми, — пробормотала она, проверяя его пульс.

Сет тяжело дышал, оглядывая разбросанные трупы. Его пальцы судорожно сжимали топорище.

— Чёрт, Ева… Ты быстрая, как молния. Я даже не успел.

Ева холодно усмехнулась, одной рукой придерживая Алекса.

— И хорошо, что не успел. Меньше шума.

Она резко кивнула в сторону дома. Сет молча последовал её взгляду, всматриваясь в тёмные окна.

— Если там твари — порублю в фарш, — прошипел он, внезапно понизив голос. — Но ты… Серьёзно, тебя вообще ничего не пугает?

В её глазах читалась усталость, но не страх.

— Боятся те, кто хочет сдохнуть.

Она резко махнула рукой, и тень от её движения скользнула по стене.

— Шевелись.

Сет отправился проверять дом, а Ева, стоя у джипа с Алексом на руках, оглядывалась по сторонам. Её взгляд скользил по тёмным окнам, сараю и полю, выискивая малейшее движение. Плач Алекса стих, но его маленькие руки цеплялись за её куртку.

— Всё, малой, я тут, — шепнула она, хотя её голос дрожал от напряжения. Она знала, что мертвецы могли быть где угодно, и каждая секунда на открытом месте была риском.

Сет вернулся через несколько минут, вытирая пот со лба.

— Пусто. Дом старый, но чистый. Только пыль и пара дохлых крыс.

Ева кивнула, опуская Алекса на землю.

— Иди рядом за нами, ясно? — сказала она мальчику, её тон был строгим, но не жестоким.

Вместе с Сетом они вытащили Тома из джипа. Его тело было тяжёлым, безвольным, но дыхание оставалось ровным. Они затащили его в дом, уложив на потёртый диван в гостиной, пахнущей сыростью и старым деревом.

Ева склонилась над Томом, ощупывая его распухшую ногу. Кожа была горячей, стопа неестественно вывернута.

— Вывих. Надо вправить, — сказала она, её голос был деловым, но в нём чувствовалась забота. — Хорошо, что он без сознания.

Сет, стоя рядом, спросил.

— Ты умеешь?

Ева бросила на него взгляд, полный презрения.

— Я врач, Сет. Дёрну ногу — он заорёт, но жить будет. Держи его.

Она крепко взяла стопу Тома, и одним резким движением вправила сустав. Том дёрнулся, издав хриплый крик, но в сознание не пришёл. Ева проверила его пульс — стабильный.

— Выживет, — буркнула она, вытирая руки.

Сет нервно провёл рукой по лицу, не отрывая взгляда от бледного лица Тома.

— Он… выкарабкается? Выглядит хуже некуда.

Ева прижала ладонь к шее брата, проверяя пульс. Губы её сжались в тонкую полоску, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Он мой брат. Не посмеет сдохнуть.

Резким движением она указала на дверь.

— Аптечка в машине, принеси. И загони машины в сарай — чтобы с дороги не маячили.

Сет мотнул головой, бросая тревожный взгляд на темнеющее за окном небо.

—Ночь на носу.

Ева впилась пальцами в подлокотник кресла.

— Мы ночуем здесь.

Она метнула в него взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.

— Шевелись.

Сет принёс аптечку, и Ева наложила на ногу Тома тугую повязку, используя бинты и шину из старой доски, найденной в доме. Она вколола ему обезболивающее. Алекс сидел рядом, прижавшись к её ноге, и Ева, не глядя, погладила его по голове.

Она направилась к кухне. Дом пах сыростью и старым деревом, но в нём сохранились следы уюта: выцветшие занавески, потёртый деревянный стол, старый газовый баллон у плиты. Она открыла холодильник, ожидая найти лишь гниль, но, к её удивлению, там лежали остатки продуктов: яйца, овощи, немного сливочного масла, какие-то консервы и банка маринованных огурцов.

— Эпидемия только началась, — пробормотала она, обращаясь к Сету, который проверял окна на прочность. — Остатки старого мира ещё держатся. Но скоро еда кончится, и люди начнут дохнуть не от вируса, а от голода.

Она двинулась к кладовой, примыкавшей к кухне. Дверь скрипнула, открывая полки, заваленные консервами: тушёнка, фасоль, кукуруза, несколько банок томатной пасты. Там же нашлись мешок картошки, наполовину проросший, и пачка макарон. Ева хмыкнула.

— Старики запасались, как на войну. Отлично. Она выбрала банку тушёнки, пару картофелин и макароны, решив приготовить что-то простое, но сытное. На плите она разогрела сковороду, бросив туда кусок масла, и начала жарить нарезанную картошку. Аромат еды, непривычно живой в этом мёртвом мире, заполнил кухню. В кастрюле закипела вода для макарон, а Ева, не теряя времени, нарезала огурцы, чтобы добавить хоть какой-то свежести.

Кухня встречала непривычным запахом — жареной еды. Тёплый, жирный, почти нормальный. Почти как — до.

Сет вошёл, втянул воздух, морщась — то ли от удивления, то ли от недоверия.

— Чёрт, Ева… Пахнет, как в ресторане. Где ты это достала?

Ева не обернулась. Помешивала картошку на сковородке.

— В холодильнике и кладовой. — Тон её был ровный, холодный. — Пока мир не сгнил окончательно — еда есть. Но это ненадолго. Скоро будем жрать крыс.

Сет уселся на край стола, глядя, как масло шипит под корочкой.

— Ты всегда такая оптимистка? Может, хоть раз скажешь, что всё будет норм?

Ева усмехнулась — коротко, без тени веселья. Взгляд скользнул по столу, как лезвие.

— Норм? — переспросила она. — Норм — это когда ты мёртв и не трындишь. Помоги накрыть стол…

Сет, кряхтя, поднялся.

— Понял. Крысы — потом. Сегодня — картошка.

Он достал из шкафа четыре тарелки — одну поменьше для Алекса — и расставил их на столе. Ева закончила готовку, выложив макароны с тушёнкой на блюдо, а огурцы — в миску.

Пока ужин готовился, Том на диване начал шевелиться. Его веки дрогнули, и он издал слабый стон, хватаясь за ногу. Ева, услышав звук, метнулась к нему, оставив сковороду на плите.

— Том, чёрт возьми, слава богу, — сказала она, её голос был резким, но в нём сквозило облегчение. Она проверила его лоб — жара не было. Алекс, сидевший рядом, потянулся к отцу, но Ева остановила его.

— Сиди, малой. Дай ему очухаться.

Том открыл глаза, его взгляд был мутным, но осмысленным.

— Ева… Алекс…— — прохрипел он, пытаясь сесть.

Ева придержала его.

— Лежи. Нога вправлена, но пока бегать нельзя.

Том моргнул, пытаясь вспомнить.

— Я… помню мертвецов. Они окружали со всех сторон, шли к нам. Я рванул к ферме. Больше… ничего.

Ева и Сет переглянулись.

— Но правильно сделал. Мы выбрались. Убили двух копов-мертвецов, взяли оружие, рации, бронежилеты. Машину их тоже. Нашли тебя здесь, с двумя ожившими стариками у джипа. Они чуть стёкла не выцарапали.

Сет добавил, кивая.

— Ева их уложила, как мясник. Я даже не успел топор поднять.

Том слабо улыбнулся, глядя на сына.

— Алекс… он в порядке?

Ева кивнула, подтолкнув мальчика к отцу.

— Живой. И ты держись, братишка. Я не для того тебя тащила, чтобы ты сдох.

— Я думал, вы не выберетесь… — Голос слабый, как шорох бумаги. — Спасибо, Ева. И тебе, Сет.

Ева хмыкнула и вернулась к сковородке.

— Спасибо потом скажешь, когда нога заживёт. — Она бросила взгляд через плечо. — А пока — пошлите есть. Сет, помоги ему дотащиться до стола.

Сет подошёл, подхватывая Тома под плечи.

— Чёрт, Том… Ты тяжёлый, как совесть. Не упади, пока я тебя тащу.

Том криво усмехнулся, морщась от боли.

— Постараюсь. Пахнет… — он огляделся, словно забывшись на мгновение, — как дома.

Тишина повисла на пару секунд.

Слово — дом— тронуло всех — как что-то далёкое, выцветшее… и почти невозможное.

Ева молча поставила на стол сковородку. Жареная картошка. Горячая. Настоящая.

Пока жива — будет и еда. А остальное… потом.

Дом, несмотря на ветхость, казался уютным в свете старой керосиновой лампы, найденной в кладовой. Треск дров в камине, который Сет разжёг, создавал иллюзию безопасности — редкую в этом аду.

Ева села последней, держа пистолет на поясе, её взгляд то и дело скользил к окнам.

Все ели молча, только Алекс тихо жевал, глядя на отца. Еда была простой, но горячей, и это было лучше, чем консервы на холодном ветру.

Ева, доев свою порцию, откинулась на стуле, её лицо было суровым, но спокойным.

«— С утра грузим всё полезное во вторую машину», — сказала она, глядя на группу. — Еду, инструменты, одеяла, что найдём. Поедем на двух: джип и седан. Скоро начнётся мародёрство. Магазины разграбят, и люди будут рыскать по фермам, как крысы. Мы должны быть быстрее.

Сет с трудом глотал липкие макароны, когда задал вопрос, выдавив из себя скептические слова:

— Думаешь, всё так быстро рухнет? Еда, магазины... всё?

Ева холодно посмотрела на него, её голос звучал без тени сомнения:

— Не думаю — знаю. Люди хуже мертвецов. Вирус их не убьёт, так они сами друг друга прикончат за банку тушёнки. Мы не будем ждать.

Том слабым, но полным решимости голосом спросил:

— Куда дальше, Ева? Пальмонт?

Ева кивнула, её глаза сузились, когда она отвечала:

— Пальмонт. Мой дом. Если он ещё стоит.

Она резко подвинула к Тому тарелку и добавила жёстко:

— Ешь, Том. Завтра ты мне нужен на ногах.

Ужин закончился, и группа разошлась готовиться ко сну. Ева уложила Алекса на кровать в углу, накрыв его одеялом. Том остался на диване, его дыхание стало ровнее. Сет вызвался дежурить первым, сжимая топор и проверяя рации. Ева, стоя у окна, смотрела в темноту, где поле растворялось в ночи. Её разум уже просчитывал следующий день: что взять, как укрепить машины, как избежать мертвецов и мародёров. Она была — Королевой апокалипсиса, но в этот момент, в тепле дома, она позволила себе на миг почувствовать надежду — за Тома, за Алекса, за себя.

— Спи, пока можешь, Сет. Завтра этот уют сгорит, как всё остальное. Мы едем дальше, и я не дам нам сдохнуть

Утро на ферме наступило с серым рассветом, пробивающимся сквозь щели в заколоченных окнах. Туман стелился над полями, заглушая звуки, но Ева не доверяла этой тишине. Она проснулась первой, ещё до того, как свет коснулся пола. Алекс спал, свернувшись калачиком, Том лежал на диване, его лицо было бледным, но дыхание — ровным. Сет дремал у окна, сжимая топор, но вздрогнул, когда Ева пнула его по ботинку.

— Подъём, соня. У нас час, пока мертвецы не учуяли нас, — рявкнула она, её голос был резким, но с ноткой усталости.

Прежде чем начать сборы, Ева решила, что группе нужно подкрепиться. Она прошла в кухню, где на столе остались миски с остатками вчерашнего ужина — макароны с тушёнкой и немного жареной картошки. Холодная еда выглядела неаппетитно, но в этом мире это был пир.

— Сет, разогрей это на плите. Газ ещё есть, — бросила она, указывая на сковороду.

Сет, ворча, зажёг горелку и вывалил остатки еды, помешивая.

— Чёрт, Ева, даже утром ты командуешь, — буркнул он.

Ева хмыкнула, доставая из кладовой банку маринованных огурцов.

— Командую, потому что жива. Ешь, пока есть что. Скоро будем жрать траву.

Она разбудила Алекса, который тёр глаза, и усадила его за стол. Том, морщась от боли в ноге, приподнялся. Ева кивнула, пододвинув ему миску.

— Ешь, братишка. Силы понадобятся.

Они ели быстро, молча, только ложки звякали о тарелки. Алекс ковырял макароны, но Ева строго посмотрела на него:

— Малой, доедай. Слабые тут не нужны.

После завтрака Ева заставила всех убрать за собой: Сет вымыл посуду в ведре с водой из колодца, Том, хромая, сложил миски в шкаф.

«— Не оставляем следов», — сказала Ева, вытирая стол тряпкой. Она проверила кухню — ни крошки, ни запаха, всё чисто.

Ева двинулась в кладовую, где начала рыться в запасах. Консервы — тушёнка, фасоль, персики в сиропе — полетели в рюкзак. Там же нашлись коробка спичек, пара свечей и старый фонарь с батарейками.

— Сойдёт, — буркнула она, проверяя, мигает ли фонарь. В шкафу в гостиной она заметила новенький плащ — чёрный, кожанный, явно пролежавший годы, но не тронутый временем. Ева бросила его в кучу вещей, но вдруг остановилась, накинула плащ на себя и застегнула молнию.

— У нас с хозяйкой фермы один размер. Мне нравится. И от комаров защита, — сказала она, решив оставить его на себе.

Том попытался встать, но скривился, хватаясь за ногу. — Ева, нога горит. Я не смогу вести, — прохрипел он.

Ева присела рядом, ощупав повязку. Кожа была горячей, но без признаков инфекции.

— Ладно, не геройствуй. Сет поведёт джип, я — седан. Но если свалишься, я тебя не понесу.

Она повернулась к Алексу.

— Малой, иди к Сету, помогай нести еду. Не отходи от него.

Алекс кивнул, серьёзно, как маленький солдат, и потопал за Сетом, держа банку персиков.

Сет, вернувшись из сарая, крикнул:

— Ева, нашёл канистру — литров пять бензина!

Ева, загружая консервы в джип, кивнула.

— Залей в седан, джип полный. И смотри по сторонам — туман не спрячет нас от тварей.

Сет косился на поле, где туман рассеивался.

— Если твари полезут, руби молча, — добавила она, похлопав по Glock’у на поясе.

Том, опираясь на палку, вырезанную Евой из ножки стула, доковылял до крыльца.

— Я хотя бы грузить помогу, — сказал он, но Ева отмахнулась.

— Сиди с Алексом. Сет, ты за рулём джипа, я — седана. Если отстанешь, не жду.

Сет закатил глаза.

— Ты хоть раз можешь не грозить?

Ева усмехнулась, её новый плащ скрипнул, когда она закинула рюкзак в машину.

— Грожу, потому что ты тормозишь. Грузим и валим.

Они распределили добычу: в джип — большую часть еды, спички, свечи, фонарь; в седан — оружие, рации, аптечку, бензин.

Ева проверила рации — две работали, третья мигала красным.

— Хватит, — буркнула она, дав одну Сету, другую оставив себе.

Алекс, пыхтя, нёс банку фасоли, и Ева бросила:

— Малой, молодец. Увидишь тварь — беги ко мне.

Мальчик кивнул, и Ева на миг почувствовала тепло, которое тут же подавила.

Когда всё было загружено, Ева окинула дом взглядом.

— Скоро мародёры обчистят такие места, — сказала она, поправляя плащ. — Еда станет золотом. Мы едем в «Пальмонт, но дорога будет адом.

Том, сидя в джипе рядом с Алексом, кивнул.

— Вытащи нас, Ева.

Она только хмыкнула.

— Не благодари, просто не сдохни.

Сет, садясь за руль джипа, пробормотал:

— Этот плащ тебе идёт. Но ты всё равно жуть.

Ева фыркнула, заводя Седан.

— Жуть жива, а красавчики сгнили. Поехали.

Машины выехали с фермы, поднимая пыль. Джип Сета шёл первым, Седан с Евой — следом. Туман рассеялся, открывая мёртвые поля и заброшенные дома.

Ева сжала руль, её разум уже просчитывал, где могут быть мертвецы или мародёры. Пальмонт был далеко, но она выгрызет путь к дому любой ценой.