На выезде из поселения Ева заметила полицейский участок — здание с заколоченными окнами и антенной на крыше, намекающей на возможные рации. Её прагматичный ум тут же оценил потенциал: оружие и связь — их шанс выжить в этом аду, где вирус превращает людей в ходячих мертвецов.

Она резко повернулась к Сету.

— Оружие там есть?

Сет, сжимая рукоять топора, пожал плечами.

— Должно.

Ева остановила машину в сотне метров от участка, за билбордом, чтобы не привлекать внимания.

— Мы с Сетом проверим. Том, сиди тут, закройся, сядь за руль, — отрезала она, выхватывая карту из бардачка. — Сет, что дальше по дороге?

Сет ткнул пальцем в точку на карте.

— Ферма. Жил старик с женой, считай, пустая.

Ева обвела точку маркером и сунула карту Тому.

— Если что, встречаемся здесь.

Она заметила, как Том, морщась, перелез на водительское место — его нога распухла, кожа покраснела, и он едва сдерживал стон.

— Доберёмся до фермы — посмотрю. А пока, Том, держи себя в руках, — бросила она, но в её голосе мелькнула тень беспокойства за брата и племянника.

С Сетом они двинулись к участку, перебегая от дерева к дереву, прячась в тенях, пока здание не оказалось в десятке шагов.

Полицейский участок выглядел как крепость, которую пытались взять штурмом и бросили: окна заколочены досками, вход завален обломками столов и стульев, а в воздухе витал запах гнили.

Ева прижалась к стене, её самодельный нож поблёскивал в тусклом свете.

— Тишина — плохой знак, — прошипела она Сету, который сжимал топор так, что костяшки побелели, — ищи чёрный вход. И не шуми, если не хочешь стать кормом.

Сет кивнул и обошёл здание, найдя служебный вход — металлическую дверь, приоткрытую, но заваленную кучей мусора: ящики, старые шины, куски арматуры.

Ева уловила глухой стук изнутри, словно кто-то уронил тяжёлый предмет.

— Мертвецы. Или хуже, — процедила она.

Сет начал разбирать завал, но Ева остановила его резким жестом:

— Тише, идиот. Хочешь, чтобы нас сожрали?

Ева взяла арматурину и, пригнувшись, принялась методично разгребать мусор, отодвигая обломки с точностью хирурга. Через несколько минут дверь приоткрылась достаточно, чтобы можно было пролезть боком.

— Сет, вперёд. Держи топор наготове, — её шёпот резанул тишину. — Если там тварь — бей в голову. Без геройства.

Они скользнули в коридор. Воздух был плотный, будто вязкий. В нём стоял запах сырости, плесени и чего-то ещё — гнилого, человеческого.

Сет судорожно сжал топор.

— Я не слепой, Ева. Видел, что эти твари делают, — он огляделся, глаза метались по теням. — Но, если там копы… они не просто так сдохли.

Ева усмехнулась — коротко, как будто выдохнула вместе с воспоминанием.

— Копы, мародёры… всё мясо. Если не мы — то они, — она бросила на него взгляд, острый как лезвие. — Двигай вперёд.

Коридор вёл в главный холл участка, заваленный перевёрнутыми столами, разбитыми мониторами и пятнами крови, растёкшимися по полу.

Ева жестом остановила Сета, когда из глубины здания донёсся хриплый рык. Она кивнула в сторону оружейной — за стеклянной дверью виднелись шкафы с оружием, но путь преграждали два оживших полицейских. Один, с ключами на поясе, бродил у оружейной, его форма была изодрана, а лицо превратилось в гниющую маску. Второй застрял в дверном проёме, дёргаясь, словно сломанная марионетка.

Ева прищурилась, оценивая.

— Тот, с ключами, — наш билет. Бери второго, тихо.

Они продвигались по коридору, освещённому дрожащими лампами. Пыль висела в воздухе, будто сама затаила дыхание.

За поворотом — камеры. За решётками, в тусклом свете, двое оживших заключённых метались между стенами, грызли прутья, истекая кровью. Их зубы щёлкали в бешеном ритме, а пальцы — костлявые, окровавленные — цеплялись за сталь, как за плоть.

Сет застыл. Лицо побелело, будто всё тепло вышло через подошвы.

— Чёрт… — выдавил он. — Я их знаю.

Ева даже не моргнула. Глаза смотрели на чудовищ за решёткой.

— Кто они, Сет? И без соплей. У нас нет времени.

Он сглотнул, будто пытался утопить собственный страх.

— Братья. Джек и Пол. Ошивались в поселении. Джек — псих, резал людей ради забавы.

Сет выдохнул, глядя, как Джек ломает ногти о решётку.

— А Пол просто таскался за ним, как пёс. Видать, их тут заперли, когда вирус начался.

Ева хмыкнула, иронично, без тени сочувствия.

— Похер, кем они были. Теперь они — закуска.

Она бросила взгляд через плечо.

— Фокус на оружейке. Или я оставлю тебя тут — пообщаться.

Сет шагнул вперёд, но остановился.

— Ева, ты хоть когда-нибудь можешь не быть такой… стервой?

Она усмехнулась. Резко, словно щёлкнула затвором.

— Стерва жива, — её голос — осколок стекла. — А добряки сгнили. Двигай, пока ты не стал следующим.

И они пошли дальше. Слева — клацали зубы. Справа — тени шевелились в пустоте.

Пока они готовились к атаке, снаружи раздался визг шин. Ева метнулась к окну, посмотрела в щель в заколоченных досках. Их машина, где остались Том и ребёнок, рванула с места, исчезая за поворотом. Ева стиснула зубы, её пальцы сжали нож.

— Чёрт, — прорычала она, но в её глазах мелькнула тревога.

Она знала, что Том поедет к ферме — точке встречи, — но мысль о брате и племяннике, окруженных мертвецами, кольнула её сильнее, чем она хотела бы признать.

— Он не умрёт. Не посмеет, — пробормотала она, больше для себя, чем для Сета.

Но времени на чувства не осталось. Из леса, хрипя и ломая ветки, приближалась толпа оживших — не меньше тридцати. Тени метались между деревьями, как беспокойные духи. Их стоны сливались в зловещий хор, тяжёлый и липкий, как сгущающийся вечер. Том испугался их и уехал, теперь они приближались к полицейскому участку.

Сет обернулся, выронив топор, и схватился за голову.

— Ева! Том свалил! Нас бросил, чёрт возьми! — паника рвала голос, глаза бегали по просветам в лесу, ища спасение, которого не было.

Ева повернулась к нему медленно, как будто каждое движение стоило усилия. Глаза её сверкали — не холодом, а сдерживаемым гневом.

— Он не бросил. Он едет к ферме, — голос твёрдый, но с напряжением, будто каждое слово было гвоздём. — Если с малым хоть что-то случится — я вырежу ему сердце.

Она схватила Сета за плечо, встряхнула.

— А теперь заткнись. У нас — максимум пять минут, пока эти твари не доберутся. Думай, как выжить, а не как орать.

Где-то неподалёку захрустели ветки. В гуще деревьев мелькнули первые силуэты — покачивающиеся, кривые, будто сломанные.

Время пошло. Ева разработала план за секунды.

— Я беру копа с ключами. Ты — второго. Не облажайся, — бросила она, крадясь к оружейной.

Её движения были точными: она подползла к полицейскому с ключами, используя перевёрнутый стол как укрытие. Одним ударом ножа в основание черепа она уложила мертвеца — тот рухнул без звука, ключи звякнули на полу. Сет, с топором в руках, справился хуже: его удар пришёлся по плечу второго полицейского, и тварь, рыча, бросилась на него. Сет отшвырнул её к стене, но мертвец вцепился в его куртку. Ева, выругавшись, метнулась к нему и вонзила нож в глаз заражённого.

— Не будь бесполезным, — рявкнула она, вытирая кровь с лезвия.

Ева распахнула дверь оружейной. Запах масла, металла и давнего страха ударил в лицо.

На стеллажах, словно оставленные кем-то напоследок, дожидались трофеи:

— два пистолета Glock, каждый с магазином на двадцать патронов,

— дробовик Mossberg, восемь патронов,

— два полицейских бронежилета (класс III-A),

— три рации с зарядными базами — одна с треснутым корпусом,

— и аптечка, наполовину пустая, но всё ещё стоящая надежда.

Не колеблясь, Ева сбросила рюкзак и начала методично закидывать всё внутрь. Один из бронежилетов она швырнула Сету под ноги.

— Надевай.

Её взгляд метнулся к телу офицера в углу. На поясе — связка ключей. Полицейский седан Dodge Charger. Металл лязгнул в её пальцах — сорвала одним рывком.

—Это наш выход, — сказала она, сжав ключи так, будто могла пробить ими стену.

Голос резал пыльный воздух, как лезвие.

— Чёрт, Ева… — тяжело дышал Сет, возясь с застёжками бронежилета. Пот скатывался по виску. — Ты как машина. Ни искры страха. Вообще не боишься?

Ева, не поднимая глаз, проверяла рации — нажимала кнопки, слушала треск помех, отбрасывала неисправные. Всё — одним движением.

— Бояться? Это для мёртвых. Я выживаю. — Она кинула последнюю рацию в рюкзак. — Хочешь жить — держи топор так, чтобы мозги на нём засыхали. Крепче.

Сет хрипло выдохнул, затягивая последнюю стропу. Жилет сидел на нём как чужая кожа.

Ева закинула рюкзак на плечо. На губах промелькнула саркастичная тень улыбки — мимолётная, будто от старой раны. Она посмотрела на Сета — не на него, а сквозь — туда, где за дверью сгущались тени.

— Спасибо, что не сдох. Пока... — она рванула дверь.

Ключи от седана зазвенели в кулаке.

— А теперь — шевелись. Пока нас не порвали нафиг.

Хрипы и топот заражённых уже вплотную подбирались к участку. Земля дрожала. Воздух гудел от приближающегося ужаса.

Ева и Сет выскочили через заднюю дверь. На стоянке, в густой пыли, стоял полицейский Dodge Charger. Старый, матовый, но шины целы. Ключи были у Евы. Надежда — на четыре колеса и форсаж.

Их глаза одновременно метнулись к лесу. Толпа.

Заражённые вываливались из деревьев, как чёрная вода из трещины в плотине — десятки. Около тридцати гниющих тел двигались вразнобой, дёргано, но быстро. Слишком быстро.

Ева оценила обстановку одним взглядом.

— Сет, поджигай эту хрень. Дым их задержит! — она указала на завал мусора и покрышек у стены.

Сет даже не спорил — пальцы дрожали, но действовали. Он выхватил зажигалку, сунул её в кучу тряпья и резины.

Вспышка.

Огонь жадно ухватился за жирную ткань и пополз вверх, вскоре вспучивая тёмный дым, как кровавую исповедь.

Первые заражённые сбились с пути, завиляли, захрипели пуще. Но остальные, ослеплённые запахом живого, продолжали ломиться вперёд, не разбирая дороги.

Ева кинулась к седану, уже вытаскивая ключи, но из бокового переулка вынырнули трое. Рывком. Рвано. Заражённые. Совсем близко.

Они бросились на них.

Ева не закричала. Не отпрянула.

Только выдохнула — коротко, как удар в грудь.И пошла в бой.

Один, бывший подросток с оторванной челюстью, бросился на неё. Ева уклонилась и вонзила нож в его висок, пнув тело в сторону. Сет, размахнувшись топором, снёс голову второму — кровь брызнула на его бронежилет. Третий мертвец, массивный, в рваной рабочей униформе, повалил Сета на землю. Ева, не теряя времени, прыгнула на тварь, вонзив нож в её шею и добив ударом по черепу.

— Вставай, слабак! — рявкнула она, помогая Сету подняться.

Они добежали до машины, но мертвецы уже окружали её. Ева запрыгнула за руль, Сет — на пассажирское сиденье, отстреливаясь пистолетом через окно. Он попал в двоих.

— Береги пули, идиот! — крикнула Ева, заводя двигатель.

Машина взревела, и Ева вдавила газ, сбивая двух заражённых, которые вцепились в капот. Их тела отлетели в стороны, но ещё несколько мертвецов зацепились за двери. Сет, высунувшись из окна, рубил топором по их рукам, пока Ева не вырвалась на открытую дорогу.

Сет тяжело дышал, кровь с топора стекала ему на пальцы.

— Ты думаешь с Томом всё в порядке? После всего?

Ева стиснула зубы. Машина подскочила на ухабе, её тряхнуло, но она даже не моргнула.

— Они живы, — голос дрогнул — еле заметно, но Сет услышал. — Если нет — я найду Тома в аду и прикончу его за это. Он жив. Должен быть, — шептала она, вцепившись в руль, пока машина мчалась к ферме через мёртвые земли.

Небо, затянутое серыми тучами, отражалось в лужах, пахнущих гнилью. Ева держала скорость, но не гнала, избегая лишнего шума. Мертвецы могли быть где угодно — в кюветах, за деревьями, в заброшенных сараях.

По дороге они наткнулись на одиночного заражённого, бредущего по обочине. Его голова была неестественно вывернута, а руки тянулись к машине. Ева даже не сбавила ход, сбив тварь бампером.

— Меньше мусора, — буркнула она, когда тело отлетело в канаву.

Сет, сжимая топор, нервно оглядывался.

— Ты уверена, что ферма безопасна? — спросил он, проверяя заряд пистолета.

Ева бросила на него взгляд, острый, как её нож.

— Безопасных мест нет, Сет. Но если Том там, я его найду. Живого или мёртвого. Она включила рацию, пытаясь поймать какой-нибудь сигнал, но в ответ — только треск.

— Чёрт, батареи дохлые, — выругалась она, швырнув рацию на сиденье.