Завтрак был скудным: жаренные яйца и овощи. Консервные банки выстроились на подоконнике, как солдаты на плацу. Алекс ковырял ложкой в тарелке.

— Папа, смотри! — Он тыкал в комок, напоминающий медведя.

— Не играй с едой, — Том поправил ему воротник. — Тётя Ева не любит.

Ева в сто пятый раз тыкала в экран сотового телефона. «НЕТ СЕТИ» — красные буквы резали глаза.

— Зимой ловило, — пробормотал Том, — Может, вышки…

— Или трупы на антеннах, — перебила Ева.

ХЛОПОК. Кто-то хлопнул воротами.

Звук ударил по тишине, как выстрел. Ева уже держала пистолет — движение отработано до автоматизма.

— Том. Где твой?

— В спальне…

— Иди. Возьми. — Она не спрашивала. Приказывала. — Алекс — Молчать. Тихо.

Она скользнула вдоль стены, тенью. Ветер шевелил флаг с логотипом курорта — медведем с перекошенной улыбкой.

Дверь на склад приоткрыта. Внутри — шорох, звон стекла. Ева вошла бесшумно, пистолет в линии руки-глаза.

Девушка. Оборванная куртка, волосы лохматые, лицо в грязи и синяках. Копошилась в ящике с аптечками, жадно суя в рюкзак бинты и ампулы.

— Ну привет, кукла, — жёсткий голос Евы. — Ручки вверх. Или вышибу мозги через затылок.

Девушка вскрикнула, уронив флакон. Жидкость растекалась по полу, запахло йодом и страхом.

— Не стреляйте! Я… я не одна! Мой брат… он болен! — Она заикалась, глаза бегали.

— Брат? — Ева шагнула ближе, пистолет упёрся в лоб. — Покажи спину, руки. Сейчас.

— Зачем?..

— Укусы. — Коротко. — Скидывай куртку. Или я сниму её с тебя… с мясом.

Девушка заплакала, расстегивая молнию. Ева не дрогнула. Семья ждала в доме. Чужие слезы — слабость.

— Пожалуйста! Мой брат… он недалеко! — Девушка металась, руки дрожали. — Отпустите!

Ева впилась в неё взглядом, будто скальпель в ткань.

— Чёрта с два. — Ледяная сталь в голосе. — Покажи, где он. Я врач. Помогу… если не врёшь.

— Не вру! Пойдемте!

Девушка натянула куртку и рюкзак с медикаментами. Жадно глотнула, глядя на тушёнку.

— Можно… банку? Два дня не ели…

— Бери. — Отрезала Ева. — Голодные тупят. Тупые гибнут.

Они двинулись. Девушка впереди. Ева позади неё. Пистолет Евы — нет дрогнул ни на сантиметр.

Внутри неё боролись два мира:

Доктор Ева, добрая, отзывчивая: «Ребёнок! Надо спасти!»

И

Тень Евы, новая… только зарождённая, совершенно не похожая на милого врача в белом халате: «Выжить любой ценой. Укус = смерть. Пулю в лоб первой».

— Где машина? — спросила Ева.

— Там, — девушка махнула рукой в сторону леса. — Чуть не доехали. Бензин закончился. Брату было совсем плохо, я побежала за помощью.

— Почему не позвала на помощь, если шла за ней? Рылась как крыса?

— Хотела собрать медикаменты до…

— Ну да, ну да, — усмешка Невы скользнула, как лезвие по горлу. Ложь. Враньё витало в воздухе.

— Откуда о базе узнала?

— Мы были в лагере… Главный Тони и Сюзанна, она была врач… потом на нас напали мертвецы, лагерь разрушен. Они сказали едем сюда тут безопасно и вдали от больших городов.

Ева споткнулась. Сюзанна. Сестра милосердия. Дура с ангельскими крыльями.

— Сколько вас? — Голос хрустнул, как сухая ветка.

— Пятнадцать примерно… Мы ехали сюда колонной… Мертвяки отрезали… — Девушка закашлялась, прикрывая рот. — Мы с братом вырвались…

Спустя минут десять перед ними возник разбитый «Форд». Тишина. И… влажное шипение за тонированным стеклом.

— Он там! — девушка рванула к задней дверце.

Ева поймала её запястье. Стальной захват.

— Стой.

На заднем сиденье — мальчик. Пристёгнут. Лицо — серое, глаза темные. Он зашипел, вытягивая костлявые руки.

— Он уже труп! — Ева вскинула пистолет.

УДАР.

Что-то тяжёлое по голове. Искры в глазах. Пистолет выпал. Ева рухнула, рука нащупала тёплую кровь на виске.

Девушка замахивалась бревном снова, глазах была бешенная ярость:

— Он просто болен! Ты хотела убить ребёнка!

Ева отпрянула вбок. Бревно глухо стукнуло о землю. Мир плыл. Она выхватила нож.

— Он уже мёртв!

— Врёшь! — Девушка бросилась к пистолету, который уронила Ева.

Схватка.

Ева — быстрее. Пинает оружие под днище. Чвяк! — нож рассек руку девушке до кости. Фонтан крови.

Шипение из машины стало яростным. Мальчик рвал ремни, учуяв кровь.

Девушка, истекая кровью, поползла к пистолету. Ева — за ней. Оттащила её, сама схватила пистолет. Толчок в спину. Падение. Выстрел.

Пуля ударила девушке в живот. Она ахнула, глядя на расплывающееся пятно крови.

— Нет…

И медленно рухнула на землю.

Мальчик вывалился наружу. Впился зубами в её предплечье. Хруст. Девушка не кричала, она была уже мертва.

Ева встала. Шаг. Пф-тук! — контрольный в голову девушке.

Мальчик оглушительно рычал, он рвал мясо с кости сестры. Ева подняла пистолет.

Рука дрожит: «Ребёнок…»

Выстрел.

Тишина. Только ветер шевелит окровавленную траву. Кровь Невы капала на куртку, смешиваясь с чужой. Она увидела, выпавшую из рюкзака девушки, банку тушёнки. Голодные.

— Сюзанна… — хриплый шёпот. — Твоя «доброта» … их погубила.

Она вытерла клинок о джинсы. Пистолет — в кобуру.

Ева шаталась, опираясь о стволы сосен. Кровь солёной струйкой затекала в угол рта.

Чёрт тебя дери, Сюзанна... Такие твои «спасённые» первыми тебе воткнут нож в спину. Глотнула воздуха, давясь яростью. Лишь бы не наткнуться ещё на кого... Том с Алексом — мишени в этой консервной банке.

Она ввалилась в домик. Алекс бросился к ней:

— Ты где была... — вопросительный взгляд сменился ужасом. — у тебя кровь!

— Некогда! — голос хриплый, но железный. — Том! Грузи всё: медикаменты, консервы — до отказа! Надо валить. Тут больше не безопасно.

У раковины на полке взяла пластырь — рана пульсировала. Ледяная вода на лицо, пластырь крест-накрест. Боль — это слабость. Выключи.

В кухне — сыр, молоко — в сумку. Овощи — сверху, чтоб не помялись. Яйца? — Нет! Без хрупкого! Замороженный хлеб — кирпичом в рюкзак.

Том выносил последние коробки.

В кузове джипа под брезентом стояли:

Канистры с бензином (как артерии машины).

Ящики с крупой, солью, сахаром («белое золото» апокалипсиса).

Распотрошенный склад: инструменты, бутыли воды, консервы. Даже ракетница — торчала из-под брезента, как угроза.

Ева впихнула в салон одеяла, полотенца. Бинокль хозяина базы — на шею. Глаза, которые должны видеть опасность первыми.

— Поехали! — Том завёл мотор джипа. Алекс прижался к Еве, глаза — огромные. И гладиатор с визгом сорвался с места, оставляя после себя лишь столбы пыли.

— Кто тебя?

Она сжала автомат между коленями, рассказывая сквозь стиснутые зубы. Про девушку. Про ожившего брата. Про лагерь. Похоже там вообще беда. Еды там — ноль. Воды — ноль. Люди — звери. А «спасённые» Сюзанной... — Ева кивнула на гружёный кузов. — Увидят это — разорвут как падаль.

На повороте — разбитый форд. Два тела: девушка и мальчик с дырами во лбу. Том резко нажал на газ. Ева даже не повернула голову.

Лес расступился. Внизу — долина, лента асфальта.

— Стой! — Ева сорвала бинокль с шеи. — Дорога. Проверь. Гости нам не нужны.

Том выскочил, побежал к обрыву. Через пять минут вернулся бледный:

— Два «Хамви»... Военные. Лезут сюда. Буквально...

— В лес. Не по дороге. Через чащу.

Джип рванул с дороги, ветки скребли металл как ногти. Спрятались в зарослях рододендрона — стальная саранча в зелёной ловушке. Мотор заглох. Тишина. Только сердце Алекса стучало в её рёбра.

Ева приложила бинокль к глазам. На дороге внизу чётко, как на ладони:

Два бронированных «Хамви» с пулемётами на крышах. Люди в камуфляже. Один поднял руку — указал прямо на их холм.

Через полчаса грохот моторов разорвал тишину. Две машины вырвались из-за поворота, поднимая стену рыжей пыли.

В первой машине за рулём был Тони. Жёсткое лицо со шрамом от ожога. Рядом — Сюзанна. Её обычно мягкие черты казались усталыми и несчастными, но глаза горели фанатичным огнём «спасителя». В кузове — люди в камуфляже. Стволы автоматов смотрели в небо, как шипы стального ежа.

Следом вторая машина. Переполненный кузов. Несколько гражданских — испуганные лица, вжатые в плечи. Несколько ящиков с маркировкой «ОРУЖИЕ» и «СУХ. ПАЁК». Скудные остатки системы.

Ещё военные. Один сканировал холмы биноклем. Его взгляд скользнул по их укрытию — но не задержался. Они были невидимы.

Машины пронеслись мимо, оставив вибрирующий воздух и медленно оседающую пыль — саван для их прошлого на базе.

— Поехали, — через несколько минут сказала Ева, её голос был тише скрежета веток по металлу.

Том резко выжал сцепление, джип выкатился из чащи.

— Это ты… сказала ей про базу? — спросил он, не сводя глаз с дороги, по которой недавно пронеслись «Хамви».

— Да. — Ева не смотрела на него. Её пальцы белели на цевье автомата. — Я сказала: «Только двоих примет Арон. Тебя и Тони». — Она резко повернулась, и в её глазах Том увидел ледяную ярость. — А она притащила цирк уродов! Дура с ангельскими крыльями! Хочет спасти мир, который уже сдох!

— Но… ты же её знала… — Том осторожно нажал на газ. — почему ты её… боишься?

Ева резко развернулась к нему. В салоне повисло напряжение, густое, как пыль за окном.

— Том. — Её голос звучал как скрежет камня. — Заруби на своей доброй башке: Сейчас главное только семья. Всё остальное — враги. — Она ткнула пальцем в лобовое стекло, туда, где исчезли машины. — Страх и голод превращают человека в зверя за минуту. Если бы они увидели наш джип, наш груз? Сожрали бы с потрохами. — Она впилась взглядом в Алекса, притихшего на заднем сиденье. — Запомни навсегда: никому не верь. Никому не доверяй. Даже ангелам.

Джип набрал скорость, мчась прочь от мёртвой базы в неизвестность, оставляя позади лишь шлейф пыли и окончательную смерть доверия в глазах женщины с автоматом.

Через несколько миль дорога упёрлась в хаос. Перевёрнутая фура лежала поперёк шоссе, её кабина смята, будто великан сжал её в кулаке. Рядом — разбитая легковушка, передок в гармошку. Из фуры валили клубы чёрного дыма, языки пламени лизали разлитое топливо. Воздух пах гарью и смертью.

Том сбросил газ, остановив джип в сотне метров.

— Чёрт, — выдохнула Ева. — Объезд искать надо.

Они вышли, оглядываясь. Том держал пистолет наготове, Ева — автомат. Издалека авария выглядела как могила: ни звука, ни движения, только треск огня.

— Карту принеси, — сказала она.

Том вытащил потрёпанную карту из бардачка, развернул на капоте. Ева ткнула пальцем в паутину линий.

— Вот. Старая дорога через поле. Ведёт к посёлку. — Она нахмурилась. — Опасно. Там наверное уже полно мёртвых жителей.

— Другого пути нет, — буркнул Том, щурясь на дым.

Вдруг из-за фуры донёсся крик. Хриплый, надрывный:

— Помогите!

Том замер, прислушиваясь. Сделал шаг к фуре. Ева сжала его руку, как тиски.

— Быстро. В машину.

— Там кому-то нужна помощь! — Том дёрнулся, но её хватка не ослабла.

— Том, ты что, тупой? — Голос Евы был холоднее стали. — Я сказала: быстро.

Она уже садилась за руль, хлопнув дверью.

— Или уедем без тебя.

Том поколебался, бросив взгляд на фуру и сел рядом. Ева сразу же заблокировала двери.

Из-за обломков автомобилей выбежали две женщины, растрёпанные, в рваной одежде. Они махали руками и кричали:

— Подождите! Помогите!

За ними, ковыляя, брели трое оживших. Мертвецы, учуявшие добычу. Их челюсти клацали, руки тянулись к женщинам.

Ева завела мотор, рванула назад, развернулась в облаке пыли и вдавила педаль. Джип понёсся прочь.

Том стукнул кулаком по приборной панели.

— Мы могли помочь! Хоть мертвецов прикончить!

Ева не ответила, челюсти сжаты. Она злилась. На себя. Второй раз одна и та же ошибка. На мосту, когда Габриэлла осталась одна с Алексом в машине. Какой-то тип чуть не угнал их машину. Теперь — опять. Вышли, как идиоты. Эти женщины могли быть приманкой. Отвлечь, а потом — засада.

— Чёртова идиотка, — пробормотала она, ругая себя. — Ты что-то сказал, Том? Повтори.

— Почему мы их не спасли?

— Потому что мы спасаем только себя.

Том повернулся к ней, глаза горели.

— А если где-то там Габриэла в беде? И ей тоже не помогут?

Ева стиснула руль так, что побелели костяшки.

— Я что, в память о твоей жене должна рисковать своей шкурой? — Голос резал, как нож. — Надо было сидеть с нами, не высовываться. Была бы цела. А теперь неизвестно, где болтается. Это её выбор. Повесила на меня двух своих ребятишек и свалила родителей спасать, как герой Марвэл.

Том отвернулся к окну. Поля мелькали за стеклом, а крики женщин всё ещё эхом звучали в его голове.

Ева смотрела на дорогу. В зеркале заднего вида увидела спящего племянника. Я не могу рисковать его жизнью, сказала она про себя и вдавила педаль газа сильнее. Посёлок впереди маячил, как ловушка.