Сумерки ложились на дорогу, когда они подъехали к лагерю.

Небо становилось фиолетово-серым, ветер гонял пыль и клочья сухих листьев. Лагерь был окружён наспех натянутой металлической сеткой. Внутри тускло горели лампы, кое-где чадили бочки с огнём. По периметру ходили военные с автоматами, внимательно следя за каждым движением за забором.

— Вот он, кажется. — сказала Ева, указывая вперёд.

Они подъехали к въезду. Фонарик осветил стекло машины — к ним подошёл молодой солдат с настороженным лицом.

— Сколько вас? — спросил он.

— Четверо.

— Пускаем только здоровых. Сейчас врач подойдёт. Если она разрешит — заезжайте.

Они ждали около десяти минут. Алекс засыпал на руках у Габриэлы, но вскакивал от каждого звука. Том мрачно смотрел в зеркало заднего вида, не выключая двигатель. Ева держала пистолет под курткой — привычка стала инстинктом.

К ним подошла женщина в медицинской форме и маске, рядом шёл тот же солдат — теперь с оружием наготове. Она осветила лицо Тома, проверила зрачки, приложила термометр, осмотрела язык.

— Симптомы? Кашель? Озноб? Температура? Укусы? Царапины?

— Нет, всё в порядке. — быстро ответил Том.

Следующей была Ева. Когда врач посветила ей в лицо, её глаза расширились.

— …Ева?

— Сюзанна?! — Ева узнала её сразу. Они вместе учились в медицинском. — Ты здесь?

— Ты жива… Господи.

Сюзанна убрала маску.

— Никаких симптомов? Никто не болен?

— Нет. Всё чисто.

Сюзанна повернулась к солдату:

— Тони, пропусти их. Всё в порядке.

Военный молча кивнул, отступил в сторону. Сюзанна наклонилась к Еве, понизив голос:

— Вон там, видишь палатку с красным крестом? Как обустроитесь — зайди ко мне. Нам надо поговорить.

— Хорошо. Спасибо.

Они оставили машину у входа на импровизированной стоянке. Двигатель затих — впервые за день. Тишина была почти оглушающей.

У ворот их встретил другой военный, пожилой, с выцветшими глазами и автоматом на перевесе.

— Следуйте за мной.

Он провёл их внутрь, мимо костров и натянутых тентов. Люди сидели кучками — кто молча, кто плакал, кто молился. Пахло дымом и тревогой.

— Вот. Ваша. — он откинул клапан палатки и положил внутрь два пакета. — Сухпайки. На вечер хватит. Завтра будет раздача. Оружие не доставайте без причины — расстреляют. Спокойной ночи.

Он ушёл. Внутри палатки пахло пылью и тканью. Простые армейские раскладушки. Тонкое покрывало.

Габриэла сразу легла с Алексом. Том растянулся рядом, не снимая ботинок.

Ева выдохнула и оглянулась на палатку с крестом.

— Я скоро. — сказала она шёпотом и вышла в вечерний мрак.

Ева вошла в палатку с красным крестом. Внутри было тепло, пахло спиртом. Сюзанна подняла глаза от бумаг, увидела её — и сразу встала. Женщины обнялись, крепко, по-настоящему, как обнимают тех, кого давно не видели, но помнят каждый миг вместе.

— Ты не изменилась, — с улыбкой сказала Сюзанна, отстраняясь. — Хотя нет… теперь в тебе сталь.

— Работа в госпитале делает своё дело. — Ева вздохнула. — Я вернулась в родной город, доработалась до главврача. Замужем. Ты как?

— Тоже врачом осталась. Недавно вышла замуж. — она кивнула в сторону выхода. — За Тони.

— Тот красавчик с автоматом? — Ева приподняла брови.

— Он самый. — улыбнулась Сюзанна.

Они присели за складной стол. Сюзанна продолжила:

— Когда Вашингтон замолчал, а по больницам пошли слухи о странных симптомах и панике, мы с Тони поняли — всё выходит из-под контроля. Руководство молчало, армия была занята “сдерживанием”, а люди просто бежали. Мы решили: нужно создать безопасное место. И организовали этот лагерь.

Ева покачала головой:

— Сюзи… большое скопление людей в одном месте — это ловушка. Я видела, что случилось сегодня на мосту. Один заражённый — и всё кончено. Там мужчина “очнулся” в машине, откусил медсестре ухо. Через минуту она уже сама кидалась на людей. Инфекция распространяется почти мгновенно.

Сюзанна побледнела. Но не перебивала.

Ева продолжила:

— А ещё… я должна рассказать тебе кое-что. Вся эта история — началась не с улицы. Не с паники. Это началось с лабораторий. С экспериментов. Меня заставляли проводить незаконные тесты. Меня шантажировала Вероника Ларенс.

Сюзанна нахмурилась.

— Такая высокая брюнетка? Я видела её однажды. Она приезжала к нашему заведующему. Слишком ухоженная для научного консультанта. Я тогда ещё подумала… странная.

— Они, как пауки, сплели сеть по всей стране. У них всё было спланировано. А теперь отпустили вирус в массы.

В этот момент в палатку вошёл Тони. В руках — термос с кофе, кружки и две банки консервированных ананасов. Он поставил всё на стол, открыл одну банку, достал нож и протянул её Еве:

— Прости, без вилок. Только нож.

— Сойдёт. — Ева взяла банку, благодарно кивнув.

Сюзанна отказалась:

— Не могу. Я с утра ничего не ела, но ананас — не лезет.

Они молча ели и пили кофе. Потом разговор продолжился — уже тише, спокойнее. Они делились слухами, новостями, страхами.

— Мы едем в Пальмонт, — сказала Ева. — Выезжаем на рассвете. Не хочу рисковать.

— Мы пока остаёмся, — ответила Сюзанна. — Здесь ещё много нуждающихся. Пока справляемся.

Ева задумчиво покачала головой:

— А когда кончится еда? Когда мёртвые дойдут сюда?

— Будем защищаться, — спокойно ответил Тони. — У нас оружия хватает. Мы уже поняли, как с ними бороться. Стрелять надо в голову. Только в голову. В остальное — бессмысленно. Сначала много патронов потратили зря. Теперь стреляем прицельно.

— Главное — не теряйте время. Если что — уходите. Лагерь не спасение. Он только отсрочка.

Сюзанна опустила глаза. Ева встала, допив кофе.

Они вновь обнялись — тише, крепче, зная, что это может быть в последний раз.

— Сюзи… если всё пойдёт не по плану, если начнётся что-то хуже, чем сейчас — в горах к северу есть место. База отдыха. Не для всех, но для вас — хватит.

Сюзанна нахмурилась.

— Ты уверена?

— Да. Если туда придётся идти — скажи, что вы от Тома. Там Арон, его друг.

Тони кивнул, молча.

Ева направилась к выходу из палатки.

— Берегите себя. Удачи, друзья.

Она уже приподняла полог, как вдруг снаружи раздался крик — рваный, панический. За ним — одиночный выстрел. Потом второй. И сразу — гвалт голосов, визг, стрельба.

Тони вскочил, схватил автомат.

— Что за чёрт?!

Сюзанна подалась вперёд, испуганно посмотрела на Еву.

— Что это? Что происходит?!

Ева замирает, смотрит на неё сжатыми губами.

— Это они. Мертвецы.

Она резко схватила со стола нож, которым только что вынимала ананасы из банки.

— Я должна вернуться. Том, Габриэлла и Алекс — в палатке.

— Будь осторожна! — крикнула ей Сюзанна, но Ева уже рванула прочь.

Она выбежала в ночь, в сторону своей палатки.

Паника охватила лагерь. Люди кричали, кто-то бежал с детьми на руках, кто-то с оружием, но многие просто стояли, парализованные страхом. Вспышки выстрелов рвали темноту, отбрасывая зловещие тени по палаткам.

Ева мчалась сквозь хаос. По пути она услышала странный хрип из одной из палаток — прерывистый, неровный. Она остановилась, вслушиваясь. Внезапно раздался женский крик, полный ужаса. Ева не стала задерживаться — она знала, что это значит.

Добежав до места, она увидела Тома, выбегающего из темноты.

— Ева! Ева!

— Они уже здесь! Надо уходить!

— Я не могу… Габриэла пропала! Её нет!

— Что?! — Ева вбежала внутрь. В палатке было темно, только тяжёлое дыхание и храп ребёнка.

Она включила фонарик — Алекс спал, утомлённый событиями и дорогой. На полу, рядом с ним, лежала записка.

— Том! Она выбежала!

Ева передала ему листок и посветила фонариком.

На листке было написано торопливым почерком:

«Я поехала к родителям. Они безоружны, старые… они не справятся. Я не могу ждать. Я должна найти их. Я тебя люблю, Том. Позаботься об Алексе. Отвези его в безопасное место.»

Том замер. Держал записку в дрожащих руках, что-то шептал одними губами.

— Она ушла, Том, — сказала Ева, тихо, но твёрдо. — Нам надо уходить.

— Я не могу! Я должен её найти!

— Ты понимаешь, что говоришь?! Я останусь одна с ребёнком в этом аду! Я не смогу защитить нас обоих!

Она схватила его за плечи.

— Ты должен выбрать. Или мы спасаем Алекса и потом ищем Габриэлу. Или все погибнем.

Том колебался.

— Она справится, у неё есть оружие. Она найдёт родителей. Мы должны сначала отвезти Алекса в безопасное место.

Он кивнул, как будто заставляя себя.

В этот момент из темноты сбоку с нечеловеческим рыком выскочил мертвец и бросился на Тома.

Ева среагировала быстрее — ударила ножом прямо в висок. Лезвие вошло с влажным хрустом. Тело упало.

— Всё, времени нет! Бери сына — и к машине! — скомандовала она.

Том схватил сына, Ева шла впереди с ножом наготове.

На пути к выходу им пришлось пробиваться сквозь толпу: мертвецы уже пожирали лежащих, а выжившие кричали, плакали, дрались.

Один из оживших выскочил из-за палатки — Ева вонзила нож ему под подбородок, до упора. Том выстрелил в другого — тот упал. Выстрелы гремели повсюду, лагерь рушился.

Они добежали до ворот, прорвались мимо охваченных ужасом людей — кто-то хватал их за одежду, умолял помочь, кто-то падал на колени. Ева не останавливалась. Том обернулся один раз, потом сжал сына крепче.

Их машина стояла в нескольких метрах.

— Давай! — крикнула Ева, и они рванули к ней, оставляя за спиной лагерь, в котором умирала человеческая надежда.

Они добежали до машины, резко распахнули двери, Ева с Алексом заскочила на заднее место. Том вставил ключ, повернул — мотор с рывком завёлся. Фары вспыхнули.

И тут же — застыл.

Прямо перед машиной стоял военный.

Он был мёртв.

Оживший.

Лицо серое, изуродованное. Униформа разорвана, кровь запеклась пятнами на груди и рукавах. На плече болтался автомат. Он медленно повернул голову на свет и сделал шаг вперёд, протянув руки к капоту.

— Том, выключи фары! — резко прошипела Ева.

Том щёлкнул выключателем. Машину вновь окутала темнота.

— Может, уйдёт… — пробормотал он.

Но мертвец не уходил. Он навалился на капот, скрёб по стеклу, его гнилые пальцы оставляли разводы. Зловонный хрип пробивался сквозь капот.

— У него автомат, — прошептала Ева, глядя на силуэт. — Если мы его возьмём…

Она всё ещё держала в руках нож — тот самый, что дал ей Тони.

— Подожди.

Том хотел что-то сказать, но она уже открывала дверь.

Двигаясь бесшумно, как тень, она обошла машину сзади. Её дыхание было ровным, движения чёткими. Она подкралась к ожившему сзади, подняла руку и со всей силой воткнула нож в основание черепа. Тело дёрнулось, затихло. Она перехватила ремень с автоматом, аккуратно стянула с плеча мертвеца оружие и вернулась в машину.

— Готово. Поехали.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул Том, но завёл мотор.

Они тронулись. Пока поворачивали от лагеря, за спиной слышались крики, выстрелы, вопли.

Паника захлёстывала лагерь, превращая его в ловушку.

— К Арону, на виллу, — сказал Том. — Там безопасно.

Ева кивнула, глядя в зеркало.

— Только бы Габриэла добралась до своих…

И они уехали в ночь, оставляя за собой пылающий лагерь и начало новой, куда более страшной главы выживания.