Полдень. Мост через широкую реку.

Солнце жгло из мутного неба, воздух был тяжёлым — как перед грозой. Машины стояли в глухой пробке, заполнив обе полосы. Люди выходили из автомобилей, переговаривались, кто-то просто стоял, глядя в телефоны, другие — нервно курили.

Том остановил машину.

— Что за чёрт... — пробормотал он, высовываясь вперёд, чтобы разглядеть, что впереди.

— Почему не едем? — спросила Габриэла сзади, держась за ремень безопасности. Её голос дрожал. Рядом на коленях у неё сидел ребёнок, спал.

— Не видно, что впереди. — ответил Том. — Но... что-то не так.

Ева напряжённо смотрела вперёд. Она заметила мужчину, идущего вдоль ряда машин. Он подходил к каждому водителю, что-то говорил, жестикулировал. Люди открывали окна, кивали.

— Том. — тихо сказала она, не отрывая взгляда. — Не открывай.

Она сунула руку в сумку, нащупала пистолет, который подобрала в магазине. Сердце застучало в висках.

Мужчина подошёл к их машине и постучал по стеклу со стороны водителя. Том взглянул на мать, на жену, потом медленно опустил стекло — ровно на ладонь.

— Там впереди завал. — сказал мужчина. Его лицо было покрыто пылью, губы потрескались. — Пять, может больше машин. Некоторые перевёрнуты. Их надо столкнуть с моста, иначе мы никуда не уедем.

Том кивнул коротко. Мужчина пошёл дальше, к следующей машине. Спустя пару минут за ним уже шли несколько других мужчин, видимо, откликнувшиеся.

— Том, не надо. — Габриэла резко подалась вперёд, схватив его за руку. — А вдруг он врёт? Что если это ловушка?

— Я возьму с собой оружие. — сказал он, засовывая пистолет за пояс. — Но мы же не можем вечно стоять. Надо хотя бы проверить.

— Ты видел, что было на блокпосте. — прошипела Ева. — Здесь слишком много людей. Если начнётся паника… или что хуже…

Том посмотрел на сестру. В её глазах была тревога, но и понимание. Она знала, что остановиться здесь — значит остаться в ловушке.

— Я просто посмотрю. Если что — сразу назад.

Он открыл дверь и вышел. Несколько мужчин, уже прошедших мимо, обернулись и махнули ему — «пошли». Том бросил:

— Нам надо валить отсюда. Если не разберём завал, останемся на мосту до ночи. А ты, Ева, сама говорила — к ночи безопасных мест не останется.

Он пошёл. Медленно, но решительно.

Габриэла сжалась на заднем сиденье, обняв сына. Ребёнок проснулся и посмотрел на неё глазами, полными сна и непонимания.

Ева провела пальцами по лицу, достала пистолет и положила его на колени.

— Если хоть один из них… окажется “не таким” — я стреляю первой.

Они ждали. Впереди, над машинами, начали раздаваться голоса. Кто-то кричал, кто-то звал. Напряжение росло с каждой секундой.

Спустя полчаса. Жара. Воздух дрожит над асфальтом.

С моста медленно шла женщина. На лице — испуг, волосы растрёпаны, на одежде — следы пыли и крови. Она всё озиралась, словно боялась, что кто-то за ней идёт.

Ева открыла дверь и вышла навстречу, сунув пистолет в карман пиджака.

— Эй… всё хорошо. — сказала она спокойно. — Что там впереди?

Женщина остановилась, тяжело дыша.

— Там… авария… несколько машин. Мужчины почти расчистили путь. Скоро поедем. Но… — она замялась. — Там были… тела. В одной из машин. Они их вытащили. Кажется, один жив.

Она не договорила, судорожно сглотнула.

— Поняла. — кивнула Ева. — Вы откуда?

— Мы из Кингстона. Мне брат звонил — говорит, в двадцати милях отсюда лагерь поставили. Военные, вроде бы. Там безопаснее. Он с семьёй едет туда. Сказал, ночью лучше не ехать. Лучше держаться вместе.

Ева кивнула благодарно и, отходя к машине, достала телефон. Сигнал — пока ещё есть.

Набрала Ника.

— Дорогая? — голос мужа звучал напряжённо. — Я не мог до тебя дозвониться. Всё в порядке?

— Да. Мы едем домой. Как у вас? — спросила Ева, держа взгляд на мосту.

— Плохо. В госпитале паника. Людей слишком много. Врачи не справляются. Уже не хватает мест…

— Ты дома? Джина с тобой?

— Да. Мы все тут. Я закупился. Когда ты уехала, я почти не ел. Так что запасов на две недели хватит. А вы где?

— Мост через Вестри. Завал. Том с мужчинами пытаются очистить. Недалеко отсюда лагерь беженцев. Возможно, заночуем там.

— Связь может отключиться в любой момент. Пожалуйста, будьте осторожны. Я жду вас. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Не выходите из дома. Что бы ни случилось. Сидите тихо, хорошо?

В этот момент сзади послышался крик, а затем — плач Алекса.

Ева обернулась резко.

В их машине — на водительском сиденье — сидел незнакомый мужчина. Он держал нож у горла Габриэлы и орал:

— ВЫМЕТАЙСЯ, БЫСТРО!!

Ева рванула вперёд, выхватила пистолет, подбежав к мужчине прицелилась:

— Это ТЫ выметайся! Или я сейчас открою тебе третий глаз.

Мужчина вздрогнул, отшатнулся, подняв руки. Лезвие всё ещё в руке.

— Брось нож! — рявкнула Ева.

Он бросил. Лезвие звякнуло об асфальт.

— Теперь медленно, шаг за шагом. Ушёл. Не смотри на машину.

Мужчина попятился, затем, поняв, что, ещё жив, резко развернулся и побежал. На бегу крикнул:

— Сука!

Ева вскочила в машину, захлопнула дверь, заблокировала все замки.

Габриэла дрожала, прижимая к себе Алекса. Он всхлипывал, спрятав лицо в её груди.

— Габриэла… где оружие, которое я тебе дала?

Та кивнула на сиденье рядом.

— Я… я не смогла. Это… человек. Как я могла…

Голос её дрожал.

Ева смотрела на неё холодно. В голосе не осталось ни тепла, ни сочувствия.

— Сейчас нет ни законов, ни совести. Есть только “они” и “мы”. И если не мы — значит, они.

Она сделала паузу, глядя в зеркало заднего вида.

— А остаться без машины сейчас — это хуже смерти. Поняла? Всегда запирайся, если ты внутри

Габриэла кивнула, всё ещё держась за Алекса. Тот притих, но смотрел на Еву с растущим страхом. Будто всё понимал.

Скрипнула дверь. Том вскочил в машину, лицо бледное, в глазах — ужас.

Он захлопнул дверь, не глядя ни на кого:

— Поехали. Поехали. Быстрей.

Колонна начала движение. Машины медленно сдвинулись с места.

— Том, что случилось? — спросила Ева, крутя руль.

Он заговорил быстро, сбивчиво, как человек, только что выбравшийся из ада:

— Мы… мы расчистили путь. Пять машин столкнулись, мы сдвигали их. В последней — мужчина. Он… он шевелился. Мы подумали, живой. Открыли дверь. Подбежала девушка, медсестра. Говорит: “Я помогу, я медик”. Нагнулась…

Он судорожно сглотнул и продолжил:

— Он укусил её. За ухо. Просто оторвал. Его глаза… это были не человеческие глаза, понимаешь?! Стеклянные. Мёртвые, но смотрят. И смотрят… прямо в душу.

Габриэла закрыла рот рукой. Алекс зарыдал, прижавшись к ней.

Впереди кто-то сигналил. Колонна двигалась медленно.

И тут они проезжали мимо места, о котором говорил Том.

Асфальт был залит кровью. Тело какой-то женщины — точнее, то, что от неё осталось — лежало на обочине. Трое грызли её. Медсестра была среди них… она встала. Уже с мёртвыми глазами. Кровь по лицу, по одежде… Она пошла. Бросалась на машины. Потом двое других — за ней…

Обглоданные руки, изорванная одежда.

И вдруг — женщина, которую они грызли минуту назад… села. Медленно, но резко. Подняло голову. Вскинуло глаза. Бешеные. Пустые.

В машине все вскрикнули.

— Чёрт, газу, Ева! — закричал Том.

Ожившая встала и пошла на них. Ева нажала на газ, руль в сторону, машину занесло, но они промчались мимо. В зеркало заднего вида Ева увидела, как она бросилась за другим автомобилем.

— Мамочка! — заплакал Алекс.

Габриэла дрожала, укачивая Алекса.

— Что это… что это вообще… — шептала она.

— Конец. — коротко ответила Ева, не сводя глаз с дороги. — Или только начало…