Рев дизельного двигателя бензовоза был низким, гулким басом, заполнявшим кабину и вытеснявшим все остальные звуки. Он стал их миром, металлической раковиной, плывущей по выжженному миру. Кайл сидел за рулем, его руки с силой сжимали руль. Он вел машину почти механически, его взгляд, остекленевший и пустой, был прикован к корме хамви, который покачивался на дороге в ста ярдах впереди. Он не видел разбитых витрин, скелетов машин, почерневших от пожаров каркасов домов. Он видел лицо Гари, искаженное ужасом, и пустые, молочные глаза Ли, смотрящие на него.

Нева сидела на пассажирском сиденье. Она наблюдала за Кайлом, видя, как мышцы на его шее напрягаются с каждым невидимым внутренним всплеском ярости или горя. Она понимала. Понимала слишком хорошо. Впереди хамви двигался слишком медленно, почти небрежно, будто они были на воскресной прогулке, а не в бегстве по мертвому миру.

— Еще несколько миль, Кайл, — ее голос прозвучал приглушенно, борясь с гулом мотора. — И мы дома. Спасибо тебе.

Он медленно повернул голову, его взгляд был пустым, как выбитые окна проезжающих зданий.

— Этот бензин... он был нам нужен. Без колёс пришлось бы тяжко, — продолжала она, пытаясь вернуть его в настоящее, зацепить за что-то реальное.

— И этот тоже кончится, — ответил Кайл, его голос был плоским, без эмоций. — Все кончается. Бензин. Патроны. Люди.

Нева почувствовала холодную иглу в груди. Он был прав. Но ее работа, ее долг — не дать этой истине парализовать их.

— Пока этот кончится, что-нибудь придумаем, — она сделала усилие, чтобы ее голос звучал уверенно. — Всегда придумывали. Не переживай.

Она посмотрела на хамви, все так же плетущийся впереди.

— Кайл, посигналь им, пусть остановиться, — сказала Нева, жестом показывая вперед.

Кайл коротко, почти с раздражением, нажал на клаксон. Резкий, требовательный гудок прорезал воздух. Хамви впереди мгновенно среагировал, плавно прижавшись к правой обочине. Кайл плавно подвел бензовоз вплотную к нему, и они поравнялись.

Нева распахнула тяжелую дверь, оперлась о косяк и высунулась по пояс. Ветер ударил ей в лицо.

—Эд! — закричала она, ее голос прорвался сквозь шум двигателей. — Езжайте впереди! Обрадуйте, что мы возвращаемся! Пусть расстилают нам красную дорожку!

Она откинулась назад в кабину, и из ее горла вырвался хриплый, почти истерический смех. Это был смех освобождения, смех над абсурдом — они два дня назад пережили бойню, а теперь говорили о «красной дорожке». Она с силой захлопнула дверь, отсекая внешний мир.

Хамви рыкнул в ответ, и Эд, сидевший за рулем, резко рванул с места. Машина умчалась вперед, быстро превращаясь в уменьшающуюся точку на горизонте.

В кабине воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора. Они подъезжали к большому, заброшенному перекрестку. Справа, на огромной, некогда белоснежной бетонной стеле, болталась облезшая вывеска. Буквы «ПАЛЬМОНТ» были едва различимы под слоем грязи, плесени и чьих-то нечитаемых граффити.

И тогда Кайл, абсолютно машинально, почти рефлекторно, протянул руку и щелкнул рычажком под рулем. Раздалось сухое, ритмичное тиканье поворотника. Зеленоватая стрелка на панели приборов замигала, отбрасывая призрачные блики на его лицо.

Нева не удержалась и снова усмехнулась. На этот раз ее смех был теплее, почти нежным.

— Привычка? — спросила она, глядя на него. — Серьезно? Думаешь, за углом нас ждет патруль с радаром? Что какой-нибудь офицер Мэллоуни выпишет штраф за несигнальный поворот и создание угрозы апокалипсису?

Уголки губ Кайла дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки. Это было крошечное, почти незаметное движение.

Их взгляды встретились на долю секунды — и в этот самый миг из-за поворота на Пальмонт, на полной скорости вынесся хамви. Лицо Эда было искажено яростью или паникой. Он мчался прямо на них, как снаряд, вылетевший из засады позади них.

Не было времени на раздумья. Кайл резко, что есть мочи, вывернул руль вправо, одновременно вдавив педаль тормоза в пол. Шины бензовоза взвыли в протесте, запах горящей резины ворвался в кабину. Массивную цистерну повело, она проскрежетала по асфальту, угрожая перевернуться. Нева, не пристегнутая, с силой дернулась вперед, и ее голова ударилась о лобовое стекло. В глазах помутнело, в ушах зазвенело, и острая, яркая боль пронзила череп.

Хамви Эда пронесся в сантиметрах от их бампера, осыпав борт цистерны градом щебня. Он заложил вираж и с визгом тормозов остановился поперек дороги.

— ЧЕРТ! — прошипела Нева, хватаясь за голову. Она почувствовала, как под пальцами на лбу наливается горячая, болезненная шишка. — Вот блин... Надо было пристегнуться... — пробормотала она, больше себе, чем Кайлу. Глаза ее горели яростью.

Кайл, оправившись от толчка, уже смотрел на остановившийся хамви. Адреналин заструился по венам.

— Что за черт, Эд? — его голос был низким и опасным.

Дверь хамви распахнулась, и оттуда выскочил Вилли, размахивая руками и что-то крича, его лицо было бледным от ужаса. Эд остался за рулем, его голова была опущена на руки, лежащие на руле.

— Орда! — донесся до них искаженный, срывающийся на фальцет крик Вилли. Его лицо, обычно такое нагловатое, теперь было бледным от ужаса. — Там... Их тысячи! Целое море! Мы едва не увязли, едва развернулись!

Тиканье поворотника, все еще заполнявшее кабину бензовоза, внезапно показалось Неве невыносимо глупым, издевательским звуком в наступившей тишине. Кайл потянулся и резко щелкнул рычажком, разрывая этот назойливый ритм. Наступила тишина, тяжелая, густая, звенящая, как натянутая струна.

И эту струну порвало движение Невы. Она не открыла дверь — она выбила ее плечом, выскочила из кабины и в несколько длинных, стремительных прыжков оказалась рядом с Вилли. Он стоял, тяжело дыша, опираясь руками на колени. Нева, не говоря ни слова, схватила его за воротник куртки, с силой прижала к броне хамви, и ее лицо, искаженное зарождающейся паникой, оказалось почти в плотную с его.

— Что значит «орда», Вилли? — ее голос был не криком, а низким, свистящим шепотом, полным такой угрозы, что у Вилли перехватило дыхание. — Говори. Четко.

Он замотал головой, пытаясь вырваться.

—Там... Там... я...

Нева с силой оттолкнула его, бросила, как тряпку. Она ринулась к открытой двери хамви, из которого только начинал выбираться Эд. Его движения были замедленными, лицо — каменным.

— Эд! Что там? — ее вопрос прозвучал как удар кнута, когда она уже схватилась за ручку двери водителя.

Эд медленно поднял на нее взгляд. В его глазах не было страха. Была пустота, возникающая после столкновения с чем-то, что превосходит все мысленные границы ужаса.

— Нева... там не проехать, — его голос был глухим, лишенным всяких интонаций. Он сделал паузу, чтобы перевести дух. — Это... это просто стена. Стена смерти.

Он протянул ей бинокль. Нева почти выхватила у него бинокль, взобралась на капорт хамви, чтобы лучше видеть, и поднесла стекла к глазам.

И мир для нее рухнул.

То, что она увидела, не поддавалось обычному описанию. Это не была толпа. Не было отдельных тел, силуэтов, лиц. Это было единое, колышущееся, темное море. Живая, кишащая масса, растянувшаяся до самого горизонта. Бесконечный ковер из тел, движущийся медленной, но неумолимой приливной волной. Волны этого моря были сотканы из вытянутых рук, пошатывающихся голов, из открытых в беззвучном рыке ртов. Оттуда, даже с этого расстояния, доносился едва слышный, но плотный, как туман, гул — слившийся воедино вой, хрипы и скрежет тысяч глоток. Солнце, пробивавшееся сквозь облака пыли, отсвечивало на тысячах стеклянных глаз, превращая всю эту массу в гигантское, мерцающее чудовище.

— О, нет... — это был не крик, а выдох, полный такого отчаяния, что у Эда сжалось сердце. Бинокль выпал у Невы из ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о капот. — Том...

Ее руки задрожали, мелкой, неконтролируемой дрожью. Она спрыгнула с капота, оттолкнула Эда, почти сбив его с ног, и ринулась к открытой двери хамви.

Она влетела на водительское место, ее пальцы потянулись к замку зажигания, где все еще торчали ключи. Но тяжелая дверь наткнулась на преграду. Кайл успел подставить плечо, не давая ей захлопнуться. Он нагнулся, его лицо было искажено не яростью, а холодным, расчетливым ужасом.

— Нева, это самоубийство! — его голос был резким и властным. — Нельзя туда ехать!

Одним быстрым движением он просунул руку внутрь, вырвал ключи из замка зажигания и отскочил назад.

Нева выскочила за ним, как фурия.

— Дай ключи! — ее крик был диким. — Дай!

— Нет! — рявкнул Кайл, сжимая ключи в кулаке. — Ты не поедешь туда!

— ПОЕДУ! — закричала она в ответ, в ее глазах стояло безумие. — Там мои родные! Это не стая, от которой, как в прошлый раз, можно спрятаться и переждать! Это орда! Многосоттысячная! Они сломают забор, как спичку! Они снесут особняк! Они в опасности, им нужна помощь! ДАЙ!

Она попыталась вырвать ключи, но Кайл был сильнее. Он оттолкнул ее, не применяя всю силу, но достаточно резко.

— Нет, Нева! Подумай! Даже на хамви! Ты застрянешь, и они тебя сожрут, даже не заметив!

Отчаяние, страх и ярость слились в Неве в единый, белый взрыв. Она не думала. Она действовала на чистом инстинкте. Ее правый кулак, собранный в комок напряженных костей и мышц, с короткого замаха врезался Кайлу прямо в переносицу.

Раздался приглушенный, костный хруст. Кайл ахнул, отшатнулся, и из его носа хлынула алая, горячая струя. Он не упал, но его глаза на мгновение потеряли фокус от шока и боли.

— ААА! РУКА! — закричала Нева, хватая свою правую руку, которая онемела и горела огнем. Она сжала запястье, зажала его, пытаясь унять пронзительную, пульсирующую боль. — Черт, так больно!

Кайл, склонившись, вытер тыльной стороной ладони кровь с губ и подбородка. Он смотрел на нее, и в его взгляде не было гнева.

— Нева... — хрипло произнес он.

Но она уже отвернулась, бесцельно зашагала по дороге, тряся поврежденной рукой и сжимая и разжимая пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность. Боль была острой, яркой точкой в хаосе ее мыслей, и она сосредоточилась на ней, чтобы не сойти с ума от большего ужаса. И тогда, движимая чистым, животным инстинктом, ее левая рука потянулась к рации на поясе. Пальцы, все еще дрожа, нащупали шершавую поверхность кнопки.

Она поднесла устройство ко рту, и ее голос, хриплый от недавнего крика, прозвучал в звенящей тишине, нарушаемой лишь отдаленным гулом орды.

— Том, прием... Сет, ты здесь? Джина, Лора... — она переключала каналы, один за другим, и в ее тоне слышались мольба и отчаянная надежда. — Кто-нибудь, черт возьми, прием!

В ответ было только мертвое, безжизненное шипение. Статический шум, который казался ей теперь самым ужасным звуком на свете. Она нажала кнопку снова, сильнее, словно могла силой воли пробить эту тишину.

— Том! Я здесь! Отзовись!

Снова ничего. Только шипение, словно эфир вымер окончательно и бесповоротно. Она опустила рацию, бессильно уронив руку вдоль тела. Ее плечи содрогнулись от полного, леденящего осознания: она не просто не может до них добраться. Она не может даже услышать их голос. Эта тишина в эфире была страшнее любого крика. Эд молча наблюдал за ней, понимая, что никакие слова утешения сейчас не помогут. Он подошел ближе, его лицо было серьезным.

— Нева. Кайл прав.

Он указал большим пальцем через плечо, в сторону невидимой угрозы.

— Сквозь такую толпу ты не проедешь. Даже на хамви. Даже на танке. Ты застрянешь посреди этого ада. И чем ты сможешь им помочь, оказавшись в ловушке в двух милях от дома? Чем? Ничем. Ты только подаришь им еще один труп для оплакивания. Или... еще одно тело в той стене.

Его слова, холодные и безжалостные, падали, как камни. Нева остановилась, ее спина была напряжена. Она не оборачивалась.

— Им нужно, чтобы ты была жива и могла думать, — продолжал Эд, его голос стал чуть мягче. — Не бежать сломя голову, а подумать. Есть ли другой путь? Но для этого нужно, чтобы голова работала, а не была залита адреналином и страхом.

Нева смотрела на Кайла, на его окровавленное лицо, на ключи от хамви, которые он все еще сжимал в руке. Она смотрела на Эда, стоящего рядом с ним, как каменная гора здравого смысла. Она смотрела на Вилли, который, оправившись, мрачно наблюдал за ними.

Безумие отступило, оставив после себя леденящую, тошную пустоту и осознание полного, абсолютного бессилия. Она не могла прорваться. Она не могла их спасти. Она могла только наблюдать, как стена смерти медленно, но верно пожирает ее дом.

— Мы должны вернуться. На тот холм, что был перед поворотом. Если проехать чуть левее, с той стороны есть спуск в долину, и там видно ферму. Может... может там оживших нет. И мы сможем оттуда заехать, обойти орду по низине.

Эд, все так же невозмутимый, медленно кивнул. Он подошел к Кайлу, который все еще прижимал к носу окровавленный рукав.

— Ключи, — сказал Эд негромко.

Кайл, не говоря ни слова, мрачно протянул ему ключи от хамви. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Невы — в нем не было прощения, но было понимание. Она кивнула ему, коротко, почти неощутимо, и он в ответ медленно опустил голову.

Нева быстро заскочила на пассажирское сиденье хамви, ее пальцы нервно барабанили по колену. Эд завел двигатель, и они тронулись, оставив Кайла с Вилли у бензовоза. Дорога назад до холма заняла не больше десяти минут, каждая из которых тянулась как час. Нева не сводила глаз с приближающегося подъема.

Когда хамви, рыча, взобрался на вершину, Нева схватила бинокль и высунулась в люк. Она долго смотрела, водя стеклами по горизонту. Воздух вокруг наполнился гулом, который был теперь гораздо отчетливее — низкое, зловещее гудение, похожее на рой гигантских насекомых.

Эд, оставшись в кабине, крикнул ей:

— Ну, что там?

Нева медленно опустила бинокль. Ее лицо было бледным и абсолютно бесстрастным, маской, под которой бушевало отчаяние. Она спустилась в салон и опустилась на сиденье.

— Фермы... больше нет, — прошептала она. — Они там. Повсюду. И эта орда... она тянется далеко за ферму. До самого леса. Ее не обойти.

Эд вышел из машины и, прислонившись к броне, сам посмотрел в сторону долины. Его плечи слегка поникли.

— Похоже, эта орда из Сиакоста... Она вернулась.

— Но может... может забор особняка выдержал? — голос Невы был слабым, почти детским, цепляющимся за последнюю соломинку. — Может, его стены устояли? Мы должны что-то сделать, Эд! Мы не можем просто стоять здесь!

Эд повернулся к ней, его лицо было серьезным.

— Нева. Подумай. Ты, уезжая, оставила им четкий приказ. «Если большая орда, если ее не удержать — ехать в Вантаун». Помнишь?

Он сделал паузу, глядя на охваченное ордой поле, а затем перевел взгляд на Неву.

— Или... они там. А если нет... — Эд выдержал драматическую паузу. — Мы свяжемся с Балтом. Он прилетит. С воздуха мы сможем узнать, что творится внутри города, у особняка. Увидим, есть ли там жизнь, или... И уже тогда будем решать, как им помочь. Но для этого нам нужно быть в Вантауне. А не здесь, на пути у этого цунами из плоти.

Нева зашагала взад-вперед по пыльной земле, сжимая и разжимая кулаки. Ее раненная рука все еще ныла. План Эда был не безумным рывком, а стратегией. Хорошей стратегией.

— Балт... — прошептала она, и в ее голосе впервые появилась слабая надежда. — Да. Он сможет... Он увидит...

— Именно, — поддержал Эд. — Но сначала нам нужно добраться до Вантауна и выйти на связь. Это единственный разумный следующий шаг. Единственный способ помочь им, а не умереть здесь героями, которые так и не успели ничего узнать.

Нева остановилась. Она закрыла глаза, делая глубокий, дрожащий вдох. Весь ее мир все еще висел на волоске, но теперь у этого волоска появилась структура, план.

— Хорошо, — ее голос стал тверже. — Вантаун. Связь с Балтом.

Она посмотрела на Эда, и в ее взгляде он увидел не отчаяние, а холодную решимость командира, возвращающуюся к своей роли.

— Хорошо, — ее голос был безжизненным. — Вантаун. Поехали. Скажем Кайлу и Вилли.

Она посмотрела в сторону, где остался бензовоз — их тяжелая, медленная надежда.

Хамви с глухим рычанием подкатил и остановился рядом с бензовозом. Кайл стоял, прислонившись к массивному бамперу цистерны. Вилли сидел в кабине бензовоза, и его силуэт казался неподвижным и усталым.

Нева опустила стекло. Пыльный воздух ворвался в салон.

— Едем в Вантаун, — ее голос прозвучал глухо, без эмоций.

Кайл медленно повернул голову. Его взгляд был усталым, но ясным.

— Хорошо, — коротко бросил он и оттолкнулся от бампера, направляясь к пассажирской двери бензовоза.

Его рука уже тянулась к ручке, когда Нева окликнула его снова, заставив замерть на месте.

— Кайл.

Он повернулся, вопросительно глядя на нее. В его глазах не было ни злобы, ни упрека — лишь глубокая усталость.

Нева смотрела прямо на него, ее пальцы сжимали руль.

— Прости.

Это было сказано тихо, но четко. Без оправданий, без лишних слов. Просто констатация вины и сожаления.

Кайл задержал на ней взгляд на секунду дольше, затем коротко, почти незаметно кивнул. Это было прощением. Это было пониманием. Принятием того, что в их мире боль и ярость иногда вырываются наружу, раня самых близких. Он развернулся, открыл дверь и тяжело уселся на сиденье, захлопнув ее за собой.

Нева еще мгновение смотрела на пустое место у бампера, где он только что стоял, затем с силой выдохнула и подняла стекло. Предстоящий путь в Вантаун казался теперь еще длиннее.