За месяц до начала эпидемии.

У Евы был редкий выходной. Она только недавно проснулась, накинула мягкий халат, заварила крепкий кофе и теперь сидела на веранде, уткнувшись в свежую газету. Утро было тихим и ленивым: солнце пробивалось сквозь листву, чайки кричали где-то вдали, а по соседству щебетали дети. Ева с наслаждением сделала глоток и откинулась на спинку кресла. Она давно не чувствовала такого покоя.

Раздался телефонный звонок. Ева даже не пошевелилась. Потом второй — уже на мобильный. Она лишь фыркнула и прикрыла глаза.

— У меня выходной. Все к чёрту, — пробормотала она.

Третий, четвёртый… пятый.

Сердце дрогнуло. Она взглянула на экран — номер секретаря. Что-то случилось.

— Да, слушаю, — ответила она не сразу, голос был слегка охрипшим.

— Доктор Беннет! Слава богу. Простите, что беспокою, но вам нужно срочно приехать. Вероника Ларенс уже звонила — она будет в госпитале через полчаса. Мэр тоже звонил. Он сам велел вас срочно разыскать.

— Что за чёрт… — выдохнула Ева.

Выходной был испорчен.

Через сорок минут она уже въезжала на парковку госпиталя. Автомобиль Вероники Ларенс — чёрный, роскошный, с тонированными окнами — уже стоял у главного входа. Рядом суетились охранники и ассистенты, выгружая какой-то кейс.

Вероника стояла у входа, нервно постукивая каблуком. Едва завидев Еву, она поджала губы:

— Ева, ты заставила меня ждать. Это неприемлемо. Пошли быстрее, у нас мало времени.

Она развернулась и пошла внутрь, не оборачиваясь. Шла уверенно, будто это она была здесь хозяйкой.

В приёмной к ним метнулась секретарь, но Вероника бросила на неё короткое:

— Двойной американо. Немедленно.

И прошла в кабинет Евы, по пути успев поставить кейс на стол и распахнуть папку с документами:

— Ознакомьтесь, пока я пью кофе.

Ева сжала губы и молча подошла к столу. В папке лежали распечатанные схемы, лабораторные протоколы, неразборчивые пометки на японском и английском. Уже через минуту её лоб прорезала глубокая морщина.

— Это… — пробормотала она, листая. — Это не может быть настоящим. Это какая-то фантастика.

Вероника сидела в кресле напротив и с видимым удовольствием потягивала кофе, наблюдая за реакцией.

— Это реальность. Добро пожаловать в будущее медицины, Ева.

Доктор Беннет перевела взгляд на кейс. На чёрной поверхности выделялись серебряные буквы:AEoN Lite.

— Вакцина, — подтвердила Вероника. — Десять доз. Нужно протестировать на десяти пациентах. Разный возраст, разные иммунные статусы. Как всегда — полный протокол, анализ крови, наблюдение. И, разумеется, отчёт.

— Какая цель? — спросила Ева. — Что это за вакцина? Что она делает?

— Вы же знаете, мы не раскрываем всех деталей. Вы получили то, что вам нужно знать, чтобы провести испытания. Остальное — за пределами вашей компетенции.

— Нет. — Голос Евы зазвенел. — Не в этот раз. Я хочу знать всё. Последствия. Возможные осложнения. Механизм действия. Это не похоже на то, что вы привозили раньше. Это не просто очередной экспериментальный препарат.

Вероника чуть нахмурилась:

— Вы знаете ровно столько, сколько вам положено знать. Не больше.

— Тогда я отказываюсь, — твёрдо сказала Ева, отодвигая папку. — Я ухожу. Я напишу заявление прямо сейчас.

— У вас контракт, — холодно напомнила Вероника. — Вы не можете.

— Засуньте себе этот контракт куда хотите. Подайте в суд. Я больше не собираюсь участвовать в этом. Я ухожу. Делайте что хотите с этим госпиталем.

Вероника молча достала телефон. Повернулась к окну.

— Рон, что там у нас? … Ага. Хорошо. Наблюдай дальше.

Она повернулась к Еве, её голос потемнел:

— А твой племянник Алекс, — сказала она с нажимом, — каждое утро гуляет в Истен-парке. С мамой. Он очень любит кокосовое мороженое с клубничным сиропом, да?

У Евы дрогнули колени, она села.

— Вы… вы следите за моей семьёй?

— Это не слежка. Это безопасность. Мы не хотим, чтобы вы делали глупости.

Ева смотрела на неё, как на чужого человека. Больше никакой учёной страсти, никакого профессионального уважения. Только страх и ярость.

— Вы не понимаете, — заговорила Вероника чуть мягче. — Мы стоим на пороге величайшего открытия в истории человечества. Эволюционный скачок. То, что мы делаем — это шаг в будущее. Через десятки лет ваши внуки будут гордиться вами. Вы будете частью этого.

— Я не уверена, что доживу до того, чтобы гордиться собой, — прошептала Ева.

— Хорошо. — Вероника выдохнула. — Вы выгорели. Я вижу. Вас больше не зажигает наука. Но я не чудовище, Ева.

— Ну надо же. — Ева горько усмехнулась.

— Проверьте счёт клиники. Можете начинать ремонт хоть сегодня.

Ева кивнула, но слова Вероники уже не достигали её сознания. Она, словно в тумане, перебирала в голове карты пациентов. Десять человек. Кого? Она чувствовала, как под ногами будто трескается лёд. Сделай выбор — и ты уже на том берегу. В аду. И она знала: что будет гореть там.

— Жду отчёт, дорогая Ева. — Вероника направилась к выходу. Остановилась на пороге, бросила через плечо: — И не забудьте про благо. Ради всех нас.

Дверь захлопнулась. В кабинете повис запах её дорогих духов, и — что-то посильнее — липкий, едва ощутимый привкус ужаса, который не выветривался долго.

Ева провела рукой по лицу. Мир стал другим. И она уже не могла вернуться обратно.