Когда они подъехали к поселению, сразу стало понятно — оживших здесь почти не было. Улицы были пусты, дома выглядели заброшенными, но не разрушенными.

— Давайте выберем нормальный дом, где целы окна, двери, — предложила Джулия, осматриваясь. — Вон тот, вроде, подойдёт.

Эд подогнал джип ближе. Они вышли — каждый вооружён: ножи, автоматы. Джулия и Ливия пошли к багажнику, приготовить ящики, чтобы занести в дом. На улице бросать все свои припасы, было бы глупо. Эд, держа автомат наготове, пошёл за дом — на разведку.

Тишина была обманчива.

Вдруг со свистом мимо него пролетела пуля и вонзилась в стену. Он резко нырнул за угол. Выглянул — навстречу шли двое мужчин с пистолетами.

— Мы уже сказали коменданту: нечего ему тут делать! — крикнул один. — Если ещё кто сунется — убьём. Зря ты сюда полез.

Эд стиснул зубы и отстреливался из-за укрытия, а враждующие приближались всё ближе.

Ливия и Джулия, услышав выстрел, переглянулись, пригнулись за джипом, и начали обходить его с другой стороны, держась у земли. Оружие было в руках, пальцы на спусковых крючках. Они бросились на звук выстрелов, как только мужчины скрылись за домом. Когда они забежали за угол, куда свернули мужчины, чуть не столкнулись с ними.

— Бросайте оружие! — крикнула Джулия, нацелив автомат.

Мужчины обернулись в замешательстве. Один бросил пистолет. Второй замедлился, но Эд уже был рядом — с размаху сбил его на землю, а второму влепил прикладом по голове. Тот рухнул, как мешок с песком.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стук сердец. Джулия выдохнула, всё ещё держа палец на спуске:

— Ну и денёк…

Первый из мужчин, всё ещё держа руки поднятыми, стоял под прицелом Джулии на коленях. Эд коротко скомандовал:

— Подними своего напарника. За ноги.

Мужчина посмотрел на него с ненавистью, но подчинился. Эд взял его под плечи, и вместе они потащили бездыханного внутрь дома.

Ливия шла последней, постоянно оглядываясь назад. Всё вроде было спокойно, когда вдруг её взгляд зацепился за движение у машины.

Из-за джипа медленно показались двое оживших. Они шатались, издавая глухие стоны, явно привлечённые недавним шумом выстрелов. Их обескровленные лица были искажены жаждой, а руки неуклюже тянулись вперёд.

— Ожившие! — прошипела Ливия, останавливаясь.

Эд, таща тело в дом, обернулся, тут же крикнул:

— Джулия, прикрой её!

Джулия метнулась к Ливии, вскинула автомат, но не стреляла — звук выстрелов мог привлечь других: и мёртвых, и живых. Ливия кивнула, сжав в руке нож, и пошла прямо на них, целясь в головы. Её сердце колотилось, ладони вспотели.

Первый оживший сделал рывок, но Ливия резко шагнула в сторону, увернулась и со всей силы вонзила нож ему под челюсть, вверх, прямо в мозг. Он захрипел, зашатался и повалился к её ногам. Второй потянулся к ней, цапая воздух пожелтевшими ногтями, но Ливия уже знала, как действовать. Она пригнулась и резким движением всадила лезвие в висок. Тело обмякло и рухнуло рядом с первым. Ливия тяжело дышала, стоя над ними с окровавленным ножом в руке. Джулия подошла, молча прикрывая её, глаза — настороженные, пальцы на спуске.

— Всё, — выдохнула Ливия. — Быстро, пока другие не пришли.

Они подбежали к машине, открыли багажник и в спешке перетащили ящики в дом, все свои вещи: воду, консервы, аптечки, одежду, оружие. Ничего нельзя было оставить — мало ли кто наткнётся на машину.

Один последний взгляд на безжизненные тела у автомобиля — и они зашли внутрь дома. Эд закрыл дверь и повернул ключ. Снаружи стало тихо.

Внутри пахло пылью, но здесь было хотя бы безопасно. Хотя бы на время.

Эд и Джулия связали обоим руки за спиной и усадили их на потрёпанный диван. Эд держал автомат наготове. Ливия стояла немного в стороне, контролируя вход.

— Кто вы такие? — спросил Эд, глядя в глаза первому. — Что вам нужно? Почему стреляли?

Мужчина зло скривился:

— Это вы кто такие? Это наш дом, и мы его защищаем.

— Сколько вас? — Эд не отводил прицела.

— Столько, что хватит, чтобы перестрелять вас всех. Передай это своему коменданту.

Тут второй начал приходить в себя. Он застонал, открыл глаза, и, увидев направленное оружие, вжался в спинку дивана.

— Мы не с комендантом, — спокойно, но твёрдо произнёс Эд. — Мы просто проезжали мимо. Ищем место, где переночевать. Ничего вам не сделаем, если вы не полезете на рожон.

Неожиданно рация на поясе одного из мужчин зашипела:

— Шон, Оливер, приём. Что там? Что за стрельба? Шон, приём.

Эд выхватил рацию и, не отрывая взгляда от мужчины, приставил пистолет к его виску.

— У тебя десять секунд. Сколько вас здесь?

— Чт—

— Десять… — начал отсчитывать Эд, громко, хрипло. — Если соврёшь — даже десяти не дам. Девять…

— Нас восемнадцать! — выпалил Шон. — Восемнадцать. Всё.

— Кто вы?

— Мы жители этого поселения. Мы тут жили до всего этого…

— Только мужчины?

— Нет… Женщины и дети тоже есть…

— Он говорит правду. Мы просто… выживаем, как можем. — пробормотал Оливер. — Нас было больше. Остались восемнадцать. Это всё.

— Если наврёте, обоих пристрелю — предупредил Эд. — Кто говорит по рации?

— Лион, — ответил Оливер, сжав зубы.

Ливия и Джулия не опускали оружие. Джулия чуть дрожала, но была сосредоточена. Ливия сжала приклад так, что побелели костяшки.

Рация продолжала шипеть:

— Шон? Оливер? Где вы, чёрт побери? Ответьте! — голос становился тревожным.

Эд нажал кнопку и, глядя прямо в глаза связанному мужчине, хладнокровно ответил в рацию:

— Привет, Лион. Твои ребята у меня. Я свяжусь с тобой позже.

— Кто т…

Эд отключил рацию.

Ливия смотрела на Эда, не сводя глаз. Он действовал хладнокровно, уверенно — ни одного лишнего движения, ни дрожи в голосе. В его глазах читалась решимость, отточенная опытом. Её сердце защемило. Вот чем ему, видимо, приходилось заниматься… на улицах, в те времена, о которых он не любил рассказывать. И, возможно, не всегда он был тем, кто выбивал информацию. Может, и сам был на полу, с пистолетом у виска. Эта мысль обожгла её болью.

Эд снова повернулся к пленникам. Его голос был спокойным, почти ледяным:

— Сколько у вас оружия?

Мужчины молчали, будто сговорились. Один только сжал челюсть, второй опустил взгляд. Эд вздохнул, как будто ему уже надоело быть вежливым, и приставил пистолет обратно к виску первого.

— Я же сказал — десять секунд. Но у вас, похоже, проблемы со слухом. — Он перевёл взгляд на второго. — И не волнуйся, одна пуля пройдёт сквозь него и тебя зацепит. Так что… я повторяю вопрос: сколько у вас оружия?

— Семнадцать единиц! — выпалил Шон, голос сорвался на фальцет. — У нас... Мы... пособирали ружья, старые пистолеты, кто что хранил дома. Патронов почти не осталось, почти всё на охоту уходит.

Эд кивнул, убрал пистолет.

— А вот это уже мне нравится, — произнёс он, делая шаг назад. — Комфортнее ведь без металла у виска?

Оба закивали, как испуганные школьники перед разгневанным учителем.

Он указал на ящик у стены, из которого торчали приклады и стволы: карабины, винтовки, автомат, оружие которое они захватили из бункера. Потом перевёл взгляд обратно на пленников.

— Как думаете, если вы с вашим арсеналом, и мы с нашим… — он кивнул на ящик, — ...столкнёмся лицом к лицу. Кто кого?

Те побледнели. Один сглотнул.

— Мы… мы не хотим войны…

— Отлично. — Эд скрестил руки. — Потому что мы не планировали умирать. Поверьте, мы сегодня убили достаточно мертвецов, и не хотим добавлять к ним живых. Но подумайте: если ваши парни нападут, что случится с вами обоими?

— Мы не знали, что вы не от коменданта, — выдавил Шон. — Он… он нас держит за горло.

— Так расскажи, — Эд сел на подлокотник старого кресла, но оружия из рук не выпускал. — Что он вам сделал?

Мужчина вдохнул, словно собирался с силами, потом начал говорить, глядя в пол:

— В первый раз он приехал и требовал, чтобы мы присоединились к нему. Тогда у нас было больше стволов. Мы могли бы вступить с ним в бой, но… Он отступил. Сказал, что вернётся… с подкреплением. И он вернулся. Сказал: либо платите — либо они заберут всё и вся. С тех пор они приходят раз в месяц. Забирают мясо, овощи, консервы. Что не отдашь — отнимут силой.

— Ну ты, Шон, и трепло, — буркнул Оливер, бросив на напарника раздражённый взгляд.

Шон фыркнул и развёл руками:

— А что? Я тоже не хочу сегодня умирать! Если бы они пришли нас убивать — мы бы уже с трупами бродили, понял? А так… они с нами разговаривают. Значит, не враги.

— Ты и в первый раз рот раскрыл, когда тебя прижали, — прошипел первый. — Чуть что — сразу песни петь.

— Песни?! — Шон вскинулся. — Да я тебе жизнь только что спас, дубина! Хочешь быть героем — давай, сиди с пулей в лбу!

Эд подошёл ближе, с едва заметной усмешкой.

— У вас, смотрю, крепкая команда, — сухо заметил он. — С такими бойцами коменданту только радоваться.

Шон отвёл взгляд, буркнув:

— По крайней мере, мы ещё живы… пока.

Ливия стояла рядом, молча наблюдая за перебранкой. Эти мужчины — не злодеи. Просто загнанные, напуганные люди, уставшие жить под гнётом и ждать, когда в следующий раз за ними придут.

— И будете живы, — сказал Эд, уже серьёзно. — Если вы, наконец, поймёте, что мы не враги.

— Нам просто нечего уже есть самим, — мрачно сказал Шон, опустив голову. — Мы решили дать отпор. Его люди, когда приехали в последний раз, мы прямо сказали им — ничего не дадим. Ни мяса, ни овощей. Пусть сами выживают. Они уехали, но пообещали вернуться с подкреплением и «вычистить весь этот сарай», как они выразились.

Он глянул на Эда, и в его голосе прорезалась усталость:

— А какая нам разница, сдохнуть от голода или от пули? Хоть с оружием в руках. Мы и подумали, что ты — от коменданта. Приехал нас добить.

Эд прищурился, опираясь о спинку стула:

— Ах да, вы же двое сегодня чуть не пришили меня… А теперь вот, беседуем спокойно.

— Извини, — сказал Шон, поникший. — Мы… просто защищали своих. Мы думали, что это конец. Он, комендант, нам жизни не даёт. Иногда приезжал… ставил людей на колени, угрожал… смотрел, как на мясо.

Джулия, стоявшая рядом, резко ударила кулаком по столу.

— Вот ублюдок! — прошипела она с яростью, и стол с тихим стуком задрожал.

Шон поднял на неё глаза, удивившись её реакции.

Эд метнул взгляд на Джулию.

— Джулия… была с ним лично знакома. Но сбежала.

— Сбежала? — переглянулись мужчины. — Это ведь… невозможно.

— Ну, — усмехнулся Эд, — раз она стоит здесь перед вами — значит, возможно.

Джулия закивала.

— Только вам больше нечего бояться, — произнёс Эд, опуская оружие и пристально глядя на Шона. — Коменданта больше нет.

— Как это — нет? — Шон выпрямился. В голосе его прозвучала неверие и тревога. — Это вы его убили?

— Нет, — покачал головой Эд. — Его поселение сравняли с землёй… ожившие. Мы были там. Видели сами.

— Вот это… — Шон выдохнул, как будто тяжесть многолетнего страха спала с его плеч. — Вот это хорошие новости. А мы голову ломаем, чего их так долго нет.

— Ну вот, — усмехнулась Ливия. — А если бы вы убили нас — так бы и не узнали. Продолжали бы бояться каждую тень и каждого шороха.

Оливер покачал головой.

— Прости. Мы просто… жили в страхе. Слишком долго. Привыкли, что за каждую ошибку приходится платить кровью.

— Есть и плохая новость, — тихо сказал Эд, серьёзно глядя на обоих. — Похлеще, чем ваш комендант.

Шон нахмурился:

— Что ещё хуже него?

— Тысячи. — Эд сделал паузу. — Тысячи оживших. Волны, целые массы. Они идут. Прямо сейчас. С юго-запада. Проглатывают всё, что попадается на пути.

— Мы это видели, — добавила Ливия. — Видели, как они идут. Не разбредаются, как раньше. Идут вместе. Словно их кто-то ведёт. Или что-то.

Наступила тишина. В комнате повисла угроза. В этот момент даже шорох ветра за окном показался зловещим.

— Чёрт… — Шон напрягся. — Что теперь?

— Выбор за вами, — сказал Эд. — Можете ждать, пока они придут. А можете собраться и подготовиться. У вас есть немного времени. Немного.

— Мы думали, что хуже коменданта ничего нет… — пробормотал Шон.

— Поверь, — сказал Эд, глядя ему в глаза. — Это было только начало.

Эд медленно подошел к Ливии, все еще стоявшей у окна. Она встретила его взгляд – глаза огромные, тревожные, с неестественным блеском на грани слез. Молча, крепко обняв ее за плечи и почувствовав легкую дрожь в ее спине, он кивком подозвал Джулию.

— Что думаете? — его голос был низким, усталым.

Джулия скользнула взглядом по мужчинам, потом перевела его на Эда. Ее лицо оставалось каменным.

— Они имели дело стемублюдком. — Ее слова прозвучали сухо, как щелчок затвора. — Какая была цена, мы знаем. Сочувствую им.

Эд не отводил руку от плеч Ливии, его пальцы слегка сжали ткань ее куртки.

— Пока я им не доверяю, — отчеканил он. — Слишком чисто. Слишком... вовремя. Нужно поговорить с остальными. Узнать детали. Все детали.

Ливия вжалась в его объятие, ее голос прозвучал приглушенно, но с упрямой надеждой:

— Мне кажется... они просто хорошие люди. Загнанные. — Она выдохнула. — У нас есть еда... медикаменты... место в бункере. Разве это не то, чем нужно делиться?

Джулия молча смотрела на нее несколько секунд, потом ее взгляд смягчился на долю, почти неуловимо. Она кивнула, коротко и резко.

— Согласна. Помочь можно. Осторожно. Но задерживаться нельзя, нам надо к своим.

Эд задержал взгляд на Джулии, потом посмотрел на Ливию, почувствовав, как та чуть расслабилась под его рукой. Он глубоко вдохнул, выпуская воздух медленной струей, словно выпуская часть напряжения.

— Всё в порядке, — сказал он глуховато, но твердо. — Мы здесь ненадолго. Поможем. И уйдем. Быстро.

Джулия опустила оружие чуть ниже, но не до конца. Глядя на них, она бросила:

— Надо поговорить с вашим старостой. С живым, а не с пушками.

Ливия кивнула, но внутри у неё всё ещё сжималось. У этих людей не было выбора. У неё — когда-то — тоже.

Эд взял рацию со стола, повернул ручку громкости до щелчка и дождался характерного треска.

— Оливер, — спокойно произнёс он, приближаясь к связанному мужчине и поднеся к его лицу рацию.

Оливер поднял взгляд, хмурый, сжав губы.

— Может, руки развяжете?

— Развяжем. — Эд кивнул. — Как только убедимся, что нам ничего не угрожает.

Ливия стояла у окна, напряжённо выглядывая на улицу. Джулия сидела на деревянном стуле, держа автомат наготове, не сводя глаз с пленных.

Эд снова включил рацию и протянул Оливеру:

— Говори.

Оливер вздохнул, слегка наклонился к микрофону:

— Лион, приём. Это Оливер.

Рация зашипела. Затем голос, глухой и обеспокоенный:

— Оливер, приём! Что с вами? Почему молчите?

Эд поднёс рацию к себе.

— Это Эд. Я хотел поговорить с тобой.

Пауза. На другом конце наступила тишина, слышен был лишь слабый ветер, пробивающийся сквозь частоты.

— Что тебе нужно? — наконец прозвучало недоверчиво.

— От вас — ничего. Мы проезжали мимо. Хотели лишь переночевать… но теперь я вижу, что, возможно, можем быть вам полезны.

Опять тишина.

Эд продолжил, чётко и без угрозы в голосе:

— Если ты нуждаешься в помощи. Если хочешь вернуть своих ребят. Приходи. Один. Без оружия. Повторяю, мы не представляем угрозы, если нас не тронут.

Он опустил рацию и снова поднёс её к Оливеру.

— Назови место.

Оливер криво усмехнулся, не отводя глаз от Эда:

— Лион, мы в доме Сандерсов. Ты его помнишь — деревянный, с решётками на окнах. У них тут арсенал, будь уверен. Нападать точно не стоит. А дамочки… по ходу стреляют лучше, чем наши парни.

Шон наклонился вперёд, потянулся к рации и добавил:

— Лион, они говорят, что хотят помочь. Что коменданта больше нет. И похоже, не врут.

Молчание.

Потом, наконец, голос Лиона, тихий, но твёрдый:

— Хорошо. Я еду.

Эд выключил рацию и посмотрел на Ливию. Та кивнула.

— Похоже, ночь будет длинной.