Прошло пару недель с тех пор, как Вэл отправился в очередную разведку. Все нетерпеливо ждали его возвращения. Вечером, когда солнце только начинало клониться к горизонту, София стояла на вышке у ворот, вглядываясь в даль. Дежурство проходило спокойно, но напряжение не отпускало.

И вдруг она заметила — по старой разбитой дороге медленно ползла машина. Она узнала её сразу — старый внедорожник Вэла, облепленный пылью и сухими ветками. София резко напряглась. Машина двигалась неестественно медленно, словно из последних сил. Когда она остановилась у ворот, никто не вышел.

София прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь грязное лобовое стекло. За рулём действительно сидел Вэл, но… он был неподвижен, его тело странно перекосилось. Сердце забилось тревожно. София соскочила с вышки, только коснулась земли — закричала напарнику:

— Открывай ворота, живо!

Мужчина дёрнул за засов, и створки со скрипом распахнулись. София подбежала к водительской двери, дёрнула её, и Вэл вывалился прямо ей в руки. Он был весь в крови и грязи, кожа бледная, губы посинели. Он был без сознания. София старалась его удержать, но он тяжело рухнул на землю.

— Марк! Рэй! Скорее сюда! — закричала она во весь голос.

Мужчины сорвались с мест. Пока они мчались, сзади, привлечённые шумом, показались двое оживших. Они шатались, но шли прямо к ним. Рэй, подбегая, развернулся и с одного удара прикладом сшиб одного. Второго добил Марк. Всё произошло молниеносно.

— В медпункт! Живо! — скомандовала София, вжав пальцы в плечо Вэла.

Мужчины подхватили его под руки и потащили, волоком, к зданию, где дежурила Нелли. София бросилась следом за мужчинами. Сжав кулаки, она смотрела на друга и повторяла про себя, как молитву:

— Держись Вэл … Я не хочу больше никого терять.

Вэл лежал на столе, из его рваной раны на бедре текла кровь.

— Нелли, проверь укусы, быстро! — крикнула София, подбегая к столу.

Нелли, не теряя времени, перерезала футболку Вэла, сдёрнула с него куртку. Тело было в ссадинах, грязи и засохшей крови, но укусов не было.

— Чисто! — подтвердила Нелли, вздохнув с облегчением.

София уже разрезала штанину.

— Хорошо. Смой всё — нужно видеть рану.

Нелли уже смачивая тряпки, оттирала кровь, открывая ужасную рваную рану от колена до середины бедра — будто его зацепило металлическим куском. София шагнула к столу с инструментами, нашла иглу, хирургическую нить, антисептик и скальпель — всё, что могло понадобиться.

— Он потерял слишком много крови, и, похоже, обезвожен. Надо зашить, чтобы остановить кровь.

— Что нужно? — спросила Нелли, поднося стерильные бинты.

— Физраствор, глюкозу и антибиотики.

Марк с Рэем склонились над Вэлом.

— Держите его крепко. Если очнётся — будет дёргаться.

София вдела иглу в нить, окунула её в спирт, быстро обработала края раны антисептиком и начала зашивать. Пальцы дрожали от усталости, но движения были точны. Вэл пару раз дёрнулся, что-то прохрипел, но в сознание так и не пришёл.

Когда швы были наложены, она перевязала рану, протёрла лоб Вэлу влажной тряпкой и перешла к капельницам. Поставила сначала физраствор, затем глюкозу 5%, а к ночи добавила антибиотики.

Когда всё было сделано, мужчины молча вышли, оставив их. София осталась с Нелли на ночное дежурство. Они не отходили от Вэла, периодически проверяя пульс, температуру, реакцию зрачков.

Позже, ближе к полуночи, София услышала, как его дыхание стало ровнее. Она улыбнулась сквозь усталость, смочила губку и провела по его сухим губам, потом положила влажную ткань на лоб. Жара не было, и это было лучшей новостью за весь день.

— Он держится, Нелли. Он борется.

—Он справится, я верю. — устало кивнула Нелли.

А за окном лагерь затихал. Люди медленно засыпали — в тревоге, в неведении, в молитвах. Что же случилось с Вэлом за стенами лагеря — оставалось тайной. Но он вернулся. И теперь он был дома.

Ближе к рассвету, в полумраке медпункта, Вэл пошевелился и приоткрыл глаза. Зрачки были затуманены, взгляд блуждал. Он что-то прошептал — невнятное, словно обрывок сна, и снова отключился. Похоже, он даже не понял, где находится.

София, не спала всю ночь, молча сжимала его руку. Она мягко провела пальцами по его лбу — тот был чуть влажным, но температура не поднималась.

Наутро, София вновь поставила ему капельницу. Под кожей Вэла проступали синеватые прожилки вен — она искала место для иглы, вводила её аккуратно, уверенно. Жизнь в нём едва теплилась, но София чувствовала: он борется.

Позже пришли Мия и Мира. Они тихо поприветствовали дежурных.

— Мы сменим вас. Идите отдохните, — сказала Мира.

София встала, выпрямилась, хоть тело ныло от усталости.

— Хорошо. Но если что-то изменится — сразу зовите меня.

Она оглянулась на Вэла. Тот лежал тихо, дыхание ровное, кожа чуть порозовела. София подошла к Мии, положила на стол рядом с её рукой нож.

— На всякий случай. Ты знаешь, что делать… если вдруг.

Мия кивнула, взгляд стал жёстче, серьёзнее. Никто не хотел думать о плохом, но лагерь уже знал, что иногда не все возвращаются теми, кем были.

София и Нелли вышли в утреннюю прохладу. Они молча поели и разошлись по домам. София рухнула на кровать и провалилась в тяжёлый, тревожный сон. Она проснулась в обед — резко, с толчком, будто опоздала. Сердце колотилось. Несколько секунд она не могла понять, где находится. Потом всё вспомнила. Медпункт. Вэл.

Она почти бегом добралась до медпункта. Там было всё спокойно. Вэл по-прежнему лежал без движения. Мия, увидев её, только кивнула:

— Без изменений. Он дышит спокойно.

София выдохнула и осталась дежурить рядом. К вечеру пришла Нелли, вся мятая, с растрёпанными волосами.

— Я проспала весь день. Прости.

— Всё в порядке. Спасибо, что пришла.

Когда солнце склонилось к горизонту, Вэл зашевелился. Сначала слабо, будто во сне. Потом чуть приоткрыл глаза, их мутный взгляд задержался на Софии.

— София…Это правда ты?.. — прошептал он слабо, хрипло.

Он попытался подняться, но тут же скривился от боли и снова опустился на подушку.

София подалась вперёд, и взяла его за руку, крепко. И не смогла сдержать слёз. Они покатились по щекам — тёплые, от облегчения, от того, что очнулся именно он. Живой.

— Ты с нами. Всё в порядке. Мы остановили кровь, зашили рану. Ты идёшь на поправку, слышишь? Мы рядом.

Вэл слабо кивнул, губы дрогнули, и он снова уснул, но теперь уже с лёгкой улыбкой на лице. София не отпускала его руку, пока тьма не опустилась на лагерь.

Вэл провёл ещё два дня в полусне, то и дело просыпаясь лишь на несколько минут. Он был слаб, почти не говорил, только пил воду. Его дыхание становилось глубже, кожа возвращала цвет, а пульс — уверенность.

На третий день с утра он проснулся — по-настоящему. Глаза были ясными, взгляд осмысленным. Он шевельнулся, тяжело втянул воздух и прошептал:

— Кажется, я выспался на несколько лет вперёд.

София усмехнулась, облегчение скользнуло по её лицу:

— Шутишь? Это уже хороший знак.

Она послала Нелли на кухню, чтобы Марта приготовила бульон. Теперь Вэлу нужно было восстанавливать силы.

Он поднял взгляд на Софию:

— А как я вообще сюда попал?

— Ты сам приехал. Подъехал к воротам. Только выглядел… не очень. — София замолчала, вспомнив, как он вывалился из машины прямо ей в руки. — Ты был без сознания, весь в крови.

— Сам приехал… — он слабо покачал головой. — Обратную дорогу помню вспышками. Последнее — это как я увидел город. А потом — пустота.

София рассказала, как он появился у ворот, как она увидела машину с вышки, как он вывалился на землю и как они несли его в медпункт.

— Вэл… что с тобой случилось?

Он долго молчал, потом выдохнул:

— Добрался я туда без происшествий. Днём сидел с биноклем, следил за тем, что происходит в поселении. Почти каждый день видел Оскара — вроде держится, живой, более-менее нормально. Сидел на капоте, отмечал точки их караульных вышек.

Он провёл рукой по лбу, будто стирая ту давнюю тревогу.

— Потом услышал треск — щёлкнула ветка. Повернулся — и уже почти окружён. Их было много. Я, чёрт возьми, никогда столько за раз не видел. Тут в городе одиночки, парами, ну двадцать максимум. А тут — стая.

— Мы с Марком недавно тоже встретили небольшие стаи оживших в городе, — пробормотала София, нахмурившись.

— Ну вот. Я тогда понял, что один не справлюсь. Скатился с капота, побежал, чтоб отвести их от машины. Они как зараза за мной. А потом из-за дерева один выскочил прямо на меня — мы кубарем покатились с холма, я чем-то распорол ногу, даже не понял, чем. Встал, хромая, кровь шла. Пытался перевязать — вроде перестала. Вернулся к машине — там двое ошивались. Я их прикончил и поехал домой.

— Как ты не заблудился в лесу, пока бегал от них?

— Навыки охотника, — усмехнулся он. — Другой бы, может, и не выбрался, но я знал, куда иду.

София молчала, глядя на него, потом сказала:

— Странно всё это. Такое ощущение, будто те, кого когда-то эвакуировали, теперь возвращаются. Домой.

Позже в медпункт заглянула Мия — якобы узнать, как чувствует себя Вэл, но София сразу поняла: на самом деле она пришла за вестями об Оскаре.

— Как ты? — спросила Мия, пытаясь говорить спокойно, но в голосе проскальзывало напряжение.

Вэл кивнул, слегка приподнимаясь на подушке.

— Жить буду. А вот ты наверное пришла за новостями о брате?

Мия смущённо отвела взгляд, но не стала отрицать. Вэл вздохнул.

— Я его видел. Почти каждый день. Он жив. Но он не прячется. Он… свободен.

Мия сжала руки на груди.

— Почему он ещё не сбежал? Почему остаётся там? Но он не в подвале, не на цепи. А это уже что-то.

Впервые за долгое время она вздохнула с облегчением.

Прошло ещё несколько дней. Рана Вэла хорошо затягивалась. Ливия осматривала его ежедневно и однажды, сверяясь с записями, сказала:

— Тебе повезло. Организм у тебя крепкий, всё идёт на удивление хорошо.

— Заживает всё, как на собаке, — усмехнулся Вэл.

София засмеялась и, сняв бинты, выписала больного. Дала ему тюбик мази, сказала мазать и ежедневно приходить на осмотр. Вэл вышел из медпункта, вдохнул полной грудью воздух свободы. Мужчины сидели под деревом и что-то громко обсуждали. Но увидев Вэла помахали ему, они хотели из первых уст услышать, что с ним случилось.

Медпункт снова стал местом для простуд и растяжений, а не экстренной борьбы за жизнь.

Жизнь в лагере продолжалась. Люди трудились, готовили еду, чинили оборудование, делились новостями у костров.

***

Однажды, патрулируя город, Марк и София заметили большую группу оживших. Тех было явно больше, чем в прошлый раз

— Становится всё хуже, — мрачно сказал Марк, отводя взгляд. — Надо срочно проверить и укрепить забор. Мы больше не можем рассчитывать на то, что они не дойдут до церкви.