Город встретил Ливию тишиной. Не мирной, а гнетущей, словно весь мир затаился, наблюдая за каждым её шагом. Асфальт был местами заросшим травой, из-под плит пробивались дикие побеги. Машины, брошенные как попало — с распахнутыми дверями, разбитыми окнами. Повсюду — следы былой жизни: детский велосипед, оставленный у тротуара, плюшевый мишка, наполовину утопленный в грязи, афиши с выцветшими лицами, призывающие «Не паниковать», «Оставаться дома», «Ждать помощи».

Ливия шла быстро, но осторожно. Ветер гнал сухие листья и мелкий мусор по улицам, временами создавая иллюзию движения. Она вслушивалась в каждый звук, проверяя каждый перекрёсток, прежде чем перейти его. На плече тяжело висел автомат, нож был в руке, большой палец готов был сдвинуть предохранитель.

Достигнув городского парка, она замерла. В центре, под изогнутым фонарём, стоял массивный баннер — почти целый. Когда-то он встречал туристов: «Добро пожаловать в Пальмонт!». Яркие цвета выцвели, буквы облезли, но внизу ещё виднелась карта города — с достопримечательностями, улицами и учреждениями.

Ливия подошла ближе. Пальцем обвела выцветшие очертания кварталов, с трудом различая слова. Большая часть карты была стёрта или исписана граффити, но кое-что сохранилось. Аптека «Сильвия-Фарм» на углу 5-й улицы и Госпиталь Святого Петра, расположенный в старинном здание храма — на окраине исторического района.

Она мысленно зафиксировала оба места. До аптеки — ближе.

Путь туда занял минут пятнадцать. Ливия двигалась дворами, избегая открытых улиц, всё время осматриваясь. Один раз ей показалось, что в окне второго этажа что-то шевельнулось, но она не остановилась. Сердце колотилось. Воздух пах пылью, тлением и влажной плесенью.

Аптека находилась в небольшом кирпичном здании с закопчёнными окнами. Она распахнула дверь — колокольчик над входом не звякнул: давно сорван. Внутри — полумрак, разбитые полки, перевёрнутый прилавок, рассыпанные коробки с пустыми блистерами. Вытянутыми руками она шарила по ящикам, приподнимала коробки, заглядывала под стойку — но всё было опустошено. Ни бинта. Ни упаковки таблеток. Даже пластыря не было. Только один высохший пузырёк валялся в углу с отвалившейся этикеткой. Ливия сжала кулаки, на мгновение закрыла глаза, прижимаясь спиной к стене. Поздно. Слишком поздно… Но госпиталь всё ещё оставался. И, если повезёт, в нём могло быть то, что спасёт Эда и Джулию.

Ливия стиснула зубы, подняла оружие и направилась дальше — к храму, в котором, возможно, ещё была надежда.

По мере того как Ливия продвигалась ближе к старой части города, она с удивлением осознала — оживших здесь было мало. Слишком мало. Это ощущение вызывало тревогу. Куда они делись? Почему так тихо?

Тем не менее, время от времени из переулков выползал одинокий силуэт, искажённый, хромающий, с пустыми глазами и кожей, ссохшейся, словно пергамент. Ливия замирала, пряталась за стенами, обходила дворами. Но не всегда это удавалось.

Двое оказались слишком близко. Она подождала, пока один почти на неё навалился, и с силой вонзила нож в его висок. Второй бросился на неё, но она, оббежала его и сзади нанесла удар в голову, и тело повалилось в клумбу у заброшенного кафе.

Она не чувствовала облегчения. Только холодную, выверенную решимость. Здесь нельзя было позволить страху взять верх. Ни на секунду.

Госпиталь Святого Петра оказался таким, каким она его и представляла — массивное здание с арками, сочетающее в себе черты старинной церкви и медицинского центра. Готическая архитектура, витражи, почти все целые. Над входом всё ещё висела чёрная табличка с выбитыми буквами: St. Peter’s Medical Hospital.

Главная дверь была закрыта. Огромная металлическая цепь туго обвивала ручки, на ней висел прочный замок. Ливия дёрнула — безрезультатно. Попыталась ударить прикладом автомата — металл глухо звякнул, но не поддался.

"Нет времени терять", — мысленно сказала она себе и двинулась вдоль стены, вдоль заросшего плющом фасада. Одно из окон было заколочено досками, но… не слишком крепко. Она подошла ближе, обхватила доски пальцами. Древесина была трухлявая, местами рассохшаяся. Несколько рывков — и верхняя доска с треском отлетела. Потом вторая. Третью пришлось выдрать с усилием, но она поддалась. Сквозь открывшееся окно потянуло сыростью.

Ливия перекинула автомат за спину, подтащила старую урну и встала на неё, заглядывая внутрь. Помещение за окном оказалось старым коридором — покрытым пылью и темнотой, которую не могло пробить даже дневное солнце. Она вдохнула поглубже, вслушалась — всё было тихо.

"Только не шуми, Ливия", прошептала она себе.

И, взявшись за подоконник, подтянулась и перелезла внутрь.

Ливия застыла, прислушиваясь. Ни звуков, ни шорохов, ни стонов. Только гулкая тишина, нарушаемая собственным дыханием. Внутри пахло сыростью и каким-то странным… лекарственным спокойствием. Будто всё замерло во времени.

Она медленно пошла по коридору, освещённому полосками света, пробивающимися сквозь витражи. Старые плакаты на стенах напоминали: Мой руки. Защити других. Не паникуй. Всё было покрыто слоем пыли, но не разрушено, не разграблено. "Словно здесь никто не ступал с самого начала эпидемии…" — подумала она, и от этого стало только тревожнее.

Аптечное отделение она нашла по старой зелёной стрелке с надписью Pharmacy. Дверь легко поддалась. Внутри — как в музее прошлого. Шкафы стояли аккуратно, стеклянные двери были целы, на полках — стройные ряды коробок, подписанных аккуратным почерком. Ливия провела пальцем по стеклу — поднялась пыль, но всё внутри было в порядке.

Как это возможно?..

Сначала она не поверила. Привычно ожидала хаоса — перевёрнутых ящиков, пустых полок. Но нет. Всё было сложено: антибиотики, противовирусные, жаропонижающие, шприцы, стерильные бинты и флаконы с физраствором. Даже йод и спиртовые салфетки.

Некоторые шкафы были закрыты на маленькие замочки. Ливия достала нож и быстро сорвала один, потом второй. Металл легко поддавался под нажимом. Внутри — ампулы с обезболивающим, препараты с латинскими названиями, знакомыми по практике в изоляционном блоке.

"Вот оно", подумала она, вытаскивая нужное: электролиты, сорбенты, жаропонижающее, средства от шока. Всё аккуратно складывала в рюкзак, проверяя срок годности. Некоторые упаковки были старыми, но запечатанными, их она тоже забрала — на всякий случай.

Когда рюкзак был полон, она в последний раз оглядела помещение. Всё ещё тихо.

"Слишком спокойно", прошептала она.

И в эту секунду где-то снаружи раздался отдалённый металлический звук. Как будто что-то уронили. Или…

Ливия мгновенно замерла.

Рука скользнула к автомату.

Пора уходить.

Ливия рванула назад. Едва она вскарабкалась на подоконник, как стена под окном вздрогнула от автоматной очереди — пули впились в кирпич, высекая снопы пыли. Девушка кубарем спрыгнула обратно, пригнувшись к стене, а в ушах ещё звенел металлический лязг разрывов.

— Эй, крыса! Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя? — прогремел женский голос с улицы, резкий, как удар хлыста.

Через щель Ливия разглядела троих: мужчина в камуфляже отступил за капот машины, рядом с ним — женщина в мешковатом свитере, сжимающая в руках рюкзак. Но внимание приковала к себе та, что выступила вперёд.

Она стояла, слегка расставив ноги, будто готовясь к схватке. Короткая стрижка подчёркивала острые скулы и дерзкий изгиб бровей. Кожаный плащ, перехваченный в талии широким ремнём, обтекал фигуру, как вторая кожа. Рука в чёрной перчатке неподвижно сжимала пистолет, направленный в сторону окна — будто чувствовала.

Женщина в плаще резким движением выдернула рацию из кобуры на поясе. Кожаная перчатка скрипела, сжимая корпус так, будто она пыталась раздавить череп невидимого врага.

— Фэл, ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве вместо того, чтоб смотреть за сектором? — её голос прозвучал хрипло, как напильник по металлу.

Из динамика донеслось бормотание, но Ливия, прижавшаяся к стене, различала только обрывки: …устал… три смены…

— В тюрьму его, Рон. Или я сама вышибу ему мозги через уши, — женщина щелкнула тумблером, отрубая оправдания, и швырнула рацию в мужчину из группы. Тот едва успел поймать. Она размахнулась и пнула колесо машины сапогом с шипованной подошвой. Металл застонал, будто живой.

Холодный ветер врывался в щели разбитой рамы, смешивая запах пороха с затхлой сыростью. Ливия прижала ладонь ко рту, заглушая прерывистое дыхание. Они блокировали единственный выход.

— Всё, принцесса, вылезай сама, — женщина с пистолетом сделала шаг вперёд, и лужа под её сапогом вспыхнула кровавым отблеском больничной вывески. — Или хочешь, чтобы мы научили тебя уважению?

За её спиной мужчина в камуфляже щёлкнул затвором автомата. Вторая женщина, та что со сжатым рюкзаком, нервно теребила молнию — под бледным светом фонаря Ливия разглядела на ткани тёмные пятна. Кровь?

Сердце колотилось так громко. Но плащ-косуха уже поднимала пистолет, прицеливаясь в окно.

— Последний шанс, воришка.

— Выхожу! Не стреляйте! — Ливия выбросила руки вверх, ладони дрожали, ногти впивались в застывший воздух. Шаг за шагом, цепляясь ботинком за штукатурку подоконника, сползла на землю. Повернулась — и застыла. Три ствола в её сторону: гладкий ствол пистолета женщины в плаще, автомат у мужчины и карабин в руках молчаливой спутницы с рюкзаком.

— Мои друзья… — голос сорвался на хрип. Ливия сглотнула ком в горле. — Они отравились консервами. Этой проклятой фасолью. Я взяла только сорбенты, клянусь! Им нужна помощь сейчас, они…

— Ой, бедняжки! — женщина в плаще качнула головой, имитируя плач. Короткие пряди зашевелились, как ядовитые щупальца. — Слышите, ребята? У них там вечеринка с фасолевым похмельем! А мы тут злые, не пускаем воришку с добрым сердцем!

Мужчина хрипло засмеялся. Спутница с рюкзаком нервно переминалась с ноги на ногу.

— Пожалуйста… — Ливия потянулась к автомату за спиной, медленно, как в замедленной съёмке. — Возьмите его. Только отпустите…

— Ха! — удар сапога по щебню заставил её вздрогнуть. — Этот хлам уже мой с тех пор, как ты вползла в наш район.

Женщина щёлкнула пальцами, и мужчина рывком вырвал оружие из рук Ливии.

— Ты на нашей земле. В нашем городе. Даже гвоздь в сортире тут мой, поняла, кукла?

— Но… здесь никого не было! Я думала, место заброшено!

— Замок на двери не намекнул? — женщина резко приблизилась, и Ливия почувствовала запах бензина и ментоловой жвачки. — Аптечки под замком? Полки как в музее? Нет? Ну конечно, — она повернулась к своим, разводя руками, — она святая! Слепая святая, которая тащит дерьмо своим фасолевым зомби!

Хохот. Звериный, горловой.

— Давай сюда рюкзак, — женщина щёлкнула затвором пистолета у самого виска Ливии. — Посчитаем, сколько «антибиотиков» ты наглоталась по дороге.

— Нет.

Ливия вжалась спиной в стену. Пальцы крепко сжали ремень рюкзака.

— Нет, — фраза прозвучала тише, чем она планировала.

Женщина в плаще замерла, потом медленно обвела взглядом своих спутников, притворно прикрыв рот ладонью.

— О-о, смотрите! У нас тут смелая заползла на огонёк!

Она развела руки в театральном жесте, и мужчина с автоматом фыркнул, сплёвывая жвачку под ноги Ливии. Жвачка, липкая и розовая, прилипла к расщелине в асфальте, как пародия на кровавый след.

— Договоримся? — Ливия выдохнула, чувствуя, как влага со лба стекает за воротник. — Что вы хотите взамен?

Женщина одобрительно кивнула, внезапно сменив гнев на сладковатый шёпот. Её губы почти коснулись уха девушки:

— Малышка… Что ты можешь предложить? — Голос скользнул по коже, как лезвие. — Оружие? У тебя ржавый хлам. Еду? Твои консервы даже крысы жрать не станут.

Она отступила на шаг, изучая Ливию, как товар на рынке.

— Может, тело? Нет, слишком костлявое… Хотя, — пальцы в перчатке впились ей в подбородок, — если почистить…

Ливия дёрнулась, но ствол пистолета у виска заставил замереть. В голове метались обрывки мыслей: «Эд… Чёрт, Эд, жаль, что ты не со мной сейчас? Ты бы уже нашёл десять способов вывернуть ей гайки…»

Ливия колебалась лишь секунду. Слишком многое было под запретом. Она не имела права рассказывать о Себе. О Совете. О бункере. Но что-то нужно было сказать. Козырь, чтобы их заинтересовать.

— Вантаун, — вдруг сказала Ливия, почти с вызовом. — Там есть лаборатория. Почти уцелевшая.

— О, нет, милочка. Вантаун проклят. Мы туда отправляли две разведгруппы — никто не вернулся. Там не только дохляки… Там ещё что-то другое. Монстры. Быстрые. Мы больше не суёмся в Вантаун.

Ливия почувствовала, как внутри неё вспыхнуло напряжение — это были создания Совета. Суперсолдаты, которые ожили и теперь неубиваемые. Но именно это теперь могло стать ключом. Она заговорила быстро, но чётко:

— Я знаю. Потому что… — она осеклась. — Но теперь их там нет. Они вырвались наружу, ушли, мы их выпустили и в лаборатории только ожившие. У меня есть схемы лаборатории. Я знаю, где оружие. Где еда. На складе новые солнечные батареи. Я знаю пароль от тех дверей, которые ещё заперты. Это выгодная сделка.

В группе наступила тишина. Спутница с рюкзаком нервно переминалась, мужчина щёлкнул затвором. Женщина в плаще рассеянно провела пальцем по рукояти пистолета, будто гладя зверя.

— Ладно, — наконец сказала она. — Но, если это ловушка…

Нож внезапно блеснул в её руке, лезвие скользнуло по ремню рюкзака Ливии, перерезая пряжку.

— Твоих друзей мы засолим в тех банках, что они объели. Схемы. Сейчас, — она вытянула руку в засаленной перчатке, пальцы сжимались в кулак, будто уже чувствуя вес добычи.

— Они… там, где мои друзья, — Ливия сделала шаг назад, намеренно запинаясь. — Отпустите меня к ним — и я принесу вам всё. Схемы, пароль.

Женщина в плаще прищурилась, оценивающе скользнув взглядом от дрожащих рук Ливии к рюкзаку за её спиной. Коренастый мужчина с автоматом, хрипло засмеялся, плюнув под ноги. Женщина молча переложила ружьё из одной руки в другую.

— Хорошо, — она внезапно улыбнулась, обнажив сколотый клык. — Сделка. Но если соврёшь…

Она резко приблизилась, впиваясь ногтями в плечо Ливии.

— Твоих друзей скормлю крысам. Живыми. Тебя тоже, последнюю.

Она разжала хватку, протянув ладонь в ритуальном жесте:

— Я — Нева. А это Джина и Сет.

Спутники кивнули в унисон, словно марионетки. Джина щёлкнула затвором, Сет провел пальцем по горлу — немое обещание.

— Ливия, — ответила девушка, едва касаясь шершавой перчатки.

Рукопожатие длилось мгновение, но его хватило, чтобы почувствовать:

- запах бензина и крови от Невы;

- ледяной взгляд Сета, будто просчитывающий траекторию пули;

- хриплый присвист Джины: «Сбежишь — пристрелю на ходу».

Сделка заключена.