Утром их разбудил стук. Глухой, ритмичный, будто кто-то возился неподалёку с кастрюлями. Ливия открыла глаза и сразу почувствовала запах — жареной еды. Кто-то готовил завтрак. За тонкой тканью палатки слышались голоса женщин, тихий смех, скрип шагов по камням.

Когда они вышли, солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая город в бледно-золотой свет. Все жители лагеря медленно стекались к церкви.

На крыльце стоял Джон — всё такой же уверенный и собранный, как вчера. Рядом с ним стояла женщина с перебинтованной рукой. Лицо её было бледным, но она держалась прямо. Когда все собрались, Джон поднял руку, призывая к вниманию.

— Вчера к нам присоединились новенькие, — громко сказал он, его голос уверенно разносился по тихому лагерю. — Во-первых, Джулия, — он указал на женщину. — Она ранена, но уже идёт на поправку. Она нашла нас сама.

Джулия кивнула всем слабо, её губы дрожали, но она улыбнулась.

— И ещё, — продолжил Джон, поворачиваясь к Эду, Ливии, Софии, Оскару и Мие. — Пять человек. Они пришли вчера вечером. Добро пожаловать в наш дом. Здесь вы в безопасности.

Люди в толпе зааплодировали — негромко, но тепло. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул одобрительно.

— Помните, — добавил Джон. — Здесь мы поддерживаем друг друга. Мы семья. У нас одни правила: уважение, честность и вера.

Он отступил назад. Вперёд вышел седой священник с добрыми глазами. Он склонил голову в молитве, потом заговорил негромко:

— В эти тяжёлые времена вера — это всё, что у нас осталось. Вера друг в друга, вера в свет даже в самую тёмную ночь. Мы выживем. Мы пройдём через это. Потому что мы — вместе.

Он сделал короткую паузу, окидывая собравшихся взглядом.

— Теперь отправляйтесь на завтрак. Сегодня у нас ещё один день жизни. И это само по себе — благословение.

Толпа начала медленно расходиться. Пахло хлебом, супом и жареным мясом.

Ливия и Эд обменялись взглядами. На первый взгляд — здесь действительно было хорошо.

После завтрака, когда лагерь начал постепенно оживать — кто-то уносил посуду, кто-то складывал остатки еды — Джон подошёл к ним. Он улыбался, но в его глазах читалась настороженность.

— Поговорим? — предложил он, указывая на небольшую тропинку, ведущую за церковь.

Эд, Ливия, Оскар, София и Мия переглянулись и молча пошли за ним. Они шли медленно. Сухая трава хрустела под ногами. Солнце уже припекало, но под раскидистыми деревьями было прохладно. Неподалёку от церкви оказался маленький прудик, заросший камышом по краям. Вода в нём была мутной, но, на фоне разрушенного мира, он выглядел почти мирно. Джон остановился у воды и обернулся к ним.

— Кто вы? — спросил он тихо. — Откуда пришли?

Наступила короткая пауза.

Эд медленно окинул взглядом своих друзей, словно собираясь с мыслями, потом сделал шаг вперёд.

— Мы были на исследовательском судне, — начал он ровным голосом. — Вышли в море ещё в середине лета. Судно небольшое, научное.

Джон слегка прищурился, внимательно слушая.

— Я и Оскар были в команде матросов, — продолжал Эд. — Мия работала на кухне. А Ливия и София были из исследовательской группы. Часто наши походы длились по несколько месяцев. Ничего необычного.

Ливия кивнула, поддерживая его рассказ.

— Когда связь с берегом пропала, мы сначала подумали, что это проблема с оборудованием, — Эд говорил спокойно, не торопясь. — Но со временем становилось всё тревожнее. Решили возвращаться.

Он посмотрел на воду в пруду, словно вспоминая.

— А когда подошли ближе к побережью… всё уже было кончено. Ни людей, ни спасателей. Только развалины и… мёртвые.

Джон молчал, но глаза его сузились.

— Мы жили на судне ещё какое-то время, — добавил Эд. — Но, когда мёртвые начали оживать прямо на борту… Нам пришлось покинуть его.

Мия невольно поёжилась.

— Мы пришли в этот городок в надежде найти еду, может, убежище. Когда потеряли Мию, всё пошло наперекосяк. Но, к счастью, здесь её нашли.

На этом Эд замолчал.

Тишина повисла между ними, прерываемая лишь лёгким шорохом травы и журчанием воды. Джон всё ещё смотрел на Эда. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение — короткое, почти незаметное. Но потом он кивнул.

— Понятная история, — сказал он. — Вам повезло, что вы добрались сюда.

— И нам повезло, что вы нашли Мию, — тихо добавила Ливия.

Джон усмехнулся уголком рта.

— Здесь мы держимся вместе. Выжившие должны помогать друг другу. Но…— Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — …Если у вас есть какие-то тайны, лучше сразу сказать. Тайны — это беда.

Эд выдержал его взгляд, холодный и уверенный.

— У нас нет тайн, — твёрдо сказал он.

Джон наконец расслабился и даже похлопал Эда по плечу.

— Тогда добро пожаловать в наш дом, — сказал он. — Здесь вы сможете начать всё сначала. Если захотите.

— Джон, — начала Ливия. — Мы были далеко... в море...Мы почти ничего не знаем о том, что здесь случилось. Можешь рассказать, как всё началось?

Джон потер подбородок, его лицо помрачнело. Он на мгновение задумался, словно вспоминая события, которые предпочёл бы забыть.

— Эпидемия началась здесь, в нашем городке, — сказал он наконец. Его голос был глухим, будто он с трудом подбирал слова. — Я не знаю почему. Никто не знал.

Ливия опустила глаза, молча слушая. Она знала правду. Знала, что вирус был создан в лаборатории... что именно сотрудники лаборатории, принесли его на материк, не осознавая, что несут заразу. И этот городок — тихий, незаметный — стал началом конца.

— Сначала люди просто болели, — продолжил Джон. — Грипп. Жар. Слабость. Врачи пытались бороться. В больницах не хватало мест. Люди умирали. Каждый день.

Он провёл рукой по лицу.

— Власти объявили карантин. Всем велели сидеть по домам. Закрылись школы, магазины, остановился весь город. Никто не знал, что делать.А потом…

Он замолчал на мгновение, словно набираясь сил.

— Потом мёртвые начали оживать.

Эд и остальные переглянулись. Хоть они и видели это сами, услышать такие слова от другого человека было особенно страшно.

— Никто не был готов, — продолжал Джон. — Начался хаос: паника, мародёрство, пожары. Прибыли военные. Они пытались установить контроль. Объявили эвакуацию для здоровых. А больных и подозрительных оставляли здесь.

Его лицо стало жёстким.

— Город опустел быстро. Тех, кто не успел заразиться, увозили на автобусах вглубь страны. Подальше отсюда. Остальные... либо погибли, либо прятались.

Ливия сглотнула ком в горле. Каждое слово Джона только подтверждало то, что она уже знала. И только усиливало чувство вины.

— Я был полицейским, — сказал Джон. — Когда военные ушли, когда всё рухнуло, кто-то должен был взять на себя ответственность. Мы собрали тех, кто остался в живых, здесь, в церкви. Огородили стеной, заперли ворота. Сделали всё, чтобы выжить.

Он тяжело вздохнул.

— Мы прячемся, когда солнце садится. Не шумим. Не выходим за стену без нужды. Стараемся держаться вместе. Так и живём.

Эд, нахмурившись, спросил:

— А сколько всего людей в лагере?

Джон задумался на секунду и ответил:

— Сейчас шестьдесят три. С вами, — уточнил он.

Он провёл взглядом по лицам собеседников, как будто хотел убедиться, что они понимают, насколько это мало.

— В основном это местные, — добавил он. — Жители этого городка. За всё время пришло всего пятнадцать человек со стороны. А остальные... или мертвы, или ушли так далеко, что их уже не найти.

В его голосе прозвучала печаль.

— Когда началась эвакуация, людей увозили на многие километры отсюда. Поэтому живые... если они вообще есть... далеко.

Наступила долгая пауза. Они переваривали услышанное. То, что казалось катастрофой локального масштаба, на самом деле было намного больше.

— Джон, — начала Ливия, — можно тебя спросить?

Он кивнул:

— Слушаю тебя.

— А видел ли ты… что происходит, если оживший укусит живого?

Джон нахмурился. На мгновение на его лице проскользнула тень беспокойства.

— Видел, — сказал он после короткой паузы. — И это зрелище не для слабонервных.

Он вздохнул и продолжил:

— Первые месяцы, когда мы только обустраивали лагерь, был случай. Один из наших — Урих— вышел за стену с охотниками. Они наткнулись на троих оживших. Двух убили, а один сумел укусить Уриха за плечо. Все надеялись… ничего не будет.

Ливия затаила дыхание.

— Но всё было иначе, — тихо сказал Джон. — Сначала рана загноилась. Потом у него начались лихорадка, судороги… На третий день он умер. И через пару минут… — Джон сделал паузу, глядя в сторону, словно вспоминая. — …встал.

Тишина повисла между ними.

— Мы были вынуждены его… — Джон запнулся. — Прекратить его страдания. Сразу.

Ливия медленно кивнула, ощущая, как сердце сжимается.

— Значит, люди не защищены, если их укусят, — заключила она шёпотом.

— Да, — подтвердил Джон. — Укус — это как шприц с инфекцией. И если вирус попадёт внутрь через рану — даже переболевший не устоит.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Ливию:

— Поэтому у нас строгие правила. Если кто-то получил укус — даже царапину от ожившего — его сразу изолируют. И наблюдают. Если появляются признаки — действуем быстро.

Ливия молча слушала, в груди у неё росло тяжёлое чувство тревоги.

— Спасибо, что рассказал, — наконец произнесла она.

— Лучше знать правду, — сказал Джон. — Чем потом платить за незнание.

— Джон, — Эд задумчиво смотрел ему в глаза, — а вы выезжали за пределы города?

Джон кивнул, сложив руки на груди.

— Однажды мы доехали до соседнего города, — сказал он. — Хотели поискать припасы, возможно, найти выживших. Но кроме оживших никого не встретили. Там было тихо... мёртво. Мы поняли, что зря тратим топливо и рискуем людьми. Лучше заняться обустройством лагеря. Подождать, пока правительство возьмёт ситуацию под контроль и пришлёт помощь.

Он тяжело вздохнул.

— Нам повезло. Военные вовремя эвакуировали почти всех жителей нашего городка и соседних. Осталось мало живых, но и оживших — тоже мало. Конечно, иногда они забредают сюда, с окраин. Мы выставляем дозоры, патрулируем.

Джон помрачнел, вспоминая.

— А вот те, кто пришёл к нам из других мест, рассказывают, что в тех городах, куда военные не успели добраться, всё куда хуже. Там улицы забиты мёртвыми. Толпы бродят без цели, как тени.

Ливия почувствовала холод в груди. Она сделала шаг ближе.

— Джон, — тихо сказала она, — можно мне поговорить с теми, кто пришёл к вам? Возможно, они что-то слышали... о вакцине против вируса.

На мгновение на лице Джона промелькнула лёгкая тень удивления, но затем он кивнул.

— Конечно. Спроси Марту, — сказал он. — Она знает всех, кто пришёл за это время. Пусть тебе их покажет. Может, они знают что-то полезное.

Ливия поблагодарила его коротким кивком. В груди у неё загорелась слабая надежда. Может быть, кто-то из новоприбывших слышал о попытках создать вакцину. Может быть, есть ещё шанс остановить кошмар, который они сами — пусть и невольно — помогли выпустить наружу. Наконец, Джон улыбнулся, хотя улыбка его была усталой и натянутой.

— Я буду рад, если вы останетесь, — сказал он. — Лишние руки нам не помешают. Работы здесь хватает всем. И каждый человек на счету.

Эд кивнул, медленно, обдуманно.

— Мы подумаем, — сказал он.

Джону, казалось, понравился этот ответ. Он хлопнул Эда по плечу и направился обратно к церкви, оставив их стоять у прудика, в тени старых деревьев. Эд только тогда позволил себе выдохнуть, сжав кулаки. Ливия подошла ближе.

— Ты был убедителен, — шёпотом сказала она.

— Улица научила, — глухо ответил Эд, глядя вслед удаляющемуся Джону. — Иногда, чтобы выжить, надо врать так, чтобы сам почти поверил.

Ливия взяла его за руку.

— Мы ведь не врали, — прошептала она. — Просто не рассказали всего.

Эд улыбнулся — устало и горько.

— Иногда это одно и то же, Ливия.

Они постояли у воды ещё пару минут, собираясь с мыслями, а потом пошли обратно, в новый дом, в новую жизнь — полную своих скрытых угроз. К ним подошла женщина средних лет, полная, с добродушным лицом.

— Меня зовут Марта, — улыбнулась она. — Джон попросил меня показать вам лагерь. Пойдёмте.

Эд, Ливия, София, Оскар и Мия двинулись за ней. Проходя мимо церкви, они увидели, как люди раскладывали овощи на длинных столах, чистили картошку и сортировали продукты. Пахло дымком, где-то варился суп.

— Вот здесь у нас кухня, — показала Марта. — Еду готовим на кострах и в печах. Все помогают по очереди.

Мия с интересом задержалась возле столов, где женщины резали овощи.

— Можно я останусь? — спросила она, глядя на Оскара.

Оскар кивнул.

— Только будь рядом с другими. И не уходи одна, — напомнил он.

Мия согласно закивала, улыбнулась и пошла помогать.

Остальные пошли дальше. Марта провела их по палаточному лагерю. Палатки стояли в ровных рядах, у каждой — небольшие ящики или сколоченные полки для личных вещей.

— Вот тут палаточный лагерь, — объяснила Марта.

Они прошли ещё немного. За палатками был навес из брезента, где хранились орудия труда — лопаты, ведра, ломы.

— За прудом у нас огород. — Марта махнула в сторону пруда.

— А здесь у нас медпункт, — она показала на невысокую пристройку у стены. Окна были занавешены изнутри тканью. — Пока что всё примитивно. Несколько коек, бинты, обезболивающее — то, что успели собрать.

Туда как раз подходила Джулия — женщина с раненой рукой. Она шла медленно. Повязка кровоточила.

— Я медсестра. Могу помочь. — вдруг сказала София, глядя на раненую. Она на шаг вышла вперёд.

Марта обрадованно всплеснула руками.

— Ох, милочка, конечно! Нам так не хватает рук! Иди с ними, скажи доктору, что от меня.

София быстро переглянулась с друзьями и, кивнув, побежала вслед за Джулией в медпункт.

Марта улыбнулась:

— Вот видите, у каждого тут своё место.

Теперь Эд, Ливия и Оскар остались втроём.

— И наконец — кладовая, — показала Марта, ведя их к ещё одному небольшому домику, обитому досками. Дверь была заперта на тяжёлый замок. — Там мы храним еду, воду, одежду. Ключ у Джона и у меня. Без разрешения туда не ходят.

Она посмотрела на них тепло:

— Если захотите помочь с дежурством на складе или на кухне — подходите, мы всегда рады.

Пожелав удачи, Марта оставила их. Троица молча стояла у кладовой, ощущая тёплый ветер на лице. Люди вокруг занимались делами: кто-то чинил палатки, кто-то разжигал огонь, кто-то играл с детьми. Казалось, это был почти нормальный мир. Но только почти. Эд сдвинул брови, оглядываясь.

— Что думаете? — спросил он вполголоса.

— Место выглядит надёжно, — осторожно сказала Ливия. — Стены крепкие, еда есть, люди стараются держаться вместе.

Оскар нахмурился.

— Но всё равно… Я не верю в такую тишину. Что-то тут не так. Слишком уж всё… правильно.

Эд кивнул.

— Да. Хорошо организовано. Но иногда, когда всё выглядит слишком хорошо — это значит, что проблемы просто глубже.

Ливия обернулась к нему.

— Что предлагаешь?

Эд посмотрел на домик-склад, на церковь, на забор.

— Пока остаёмся. Устраиваемся. Узнаём людей. Осматриваем территорию. Если что-то будет не так — будем готовы уйти.

Они ещё немного постояли, глядя, как женщины на кухне передавали друг другу кастрюли, а дети в сторонке строили крепость из камней. Оставшись одни, Эд, Ливия и Оскар решили не терять времени. Они ещё раз осмотрели лагерь, стараясь запомнить, где что находится: от палаток до складов и выхода за забор. Эд невольно отмечал, где забор прочный, а где доски старые и могли бы не выдержать напора. Оскар фиксировал количество взрослых мужчин — слишком мало для защиты большого лагеря. Ливия же присматривался к лицам: усталость, страх, скрытая тревога — всё читалось между строк.

К полудню они снова встретились у кухни. Мия радостно махала им рукой, вся перепачканная мукой, вместе с другими женщинами лепила что-то вроде лепёшек. София подошла позже, усталая, но улыбалась:

— Медпункт — сущий кошмар. Там почти ничего нет, но я помогла перебинтовать Джулию. Её рана не смертельная, но заражение возможно. Нужно больше антибиотиков.

Эд коротко кивнул.