Берег материка встречал их молчаливым, тревожным спокойствием.Серое небо нависло тяжёлым пологом, приглушая краски мира. Волны лениво шлёпались о песчаную отмель, оставляя мутные разводы. Ржавые остовы некоторых катеров, наполовину затонувшие или накренившиеся на бок, цеплялись за ил и камни, словно выжатые из жизни звери. Некоторые катера стояли как будто кто-то вот-вот их покинул, сейчас вернется и помчится рассекать волны. На песке валялись обломки досок, гнутые железные канистры, оборванные верёвки. Дальний горизонт был едва различим сквозь туман, словно сам материк пытался скрыть свои тайны от новых гостей.

Эд вывел их катер к крошечной бухте, где среди прочих заброшенных лодок ещё можно было незаметно втиснуться. Двигатель выдал последние обороты, затихнув с хриплым стоном, и воцарилась тишина — гнетущая и липкая, как туман вокруг.

— Сюда, — коротко бросил Оскар, помогая Мие спрыгнуть на берег.

Они двигались осторожно, стараясь не шуметь. Эд осмотрелся, нахмурившись: в развалинах пирса темнели пустые окна брошенных строений, где когда-то, возможно, кипела жизнь — туристические лавки, рыбные рынки, кафе. Теперь же лишь ветер лениво играл потрепанными флажками на сгнивших мачтах.

Ливия сжимала в руках рюкзак с припасами, чувствуя, как между лопаток медленно стекает холодный пот. София шла рядом, прижимая к груди сумку с медикаментами.

Эд поставил рюкзак на землю и достал сложенную карту.

— Слушайте внимательно, — он говорил негромко, но его голос звучал твёрдо, почти жёстко. — Мы были здесь, — он обвёл карандашом пустое место, изображая остров, откуда они прибыли. — И здесь наш катер. Если придётся вернуться — мы должны знать, где искать.

Он вытащил из кармана связку ключей на старой верёвке.

— Карта и ключи будут спрятаны здесь, неподалёку. Только мы будем знать место. Никаких ошибок.

— А если мы потеряемся? — тихо спросила София.

— Не потеряемся, — отрезал Эд. — Будем держаться вместе. Всегда.

Он оглянулся на всех, пристально, словно вглядываясь в их души.

— И ещё. Слушайте меня очень внимательно. — Он понизил голос почти до шёпота. — Никому нельзя говорить про остров. Ни единого слова о вирусе. Ни о том, что там было. Ни о нас.

Ливия крепче сжала ремешки рюкзака.

— Почему? — спросила Мия, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Эд медленно выдохнул.

— Потому что, если хоть кто-то узнает, что мы были там… — он сделал паузу, подчёркивая каждое слово, — нас обвинят. Скажут, что мы это устроили. Что мы запустили эту заразу. И они будут правы наполовину.

— Но это же неправда, — запротестовал Оскар.

— Правда не спасает жизни, — отрезал Эд. — Особенно теперь.

Ветер пронёс над водой крик чайки, болезненно разорвавший тишину.

Эд наклонился, вырыл в мокром песке ямку рядом с большим камнем, положил туда свёрнутую карту в водонепроницаемом пакете и ключи, сверху накрыв обломком доски и засыпав песком.

— Теперь только мы знаем, где это, — сказал он, выпрямляясь. — Никому не рассказывать. Даже если придётся лгать.

На миг наступила тишина. Каждый из них чувствовал её тяжесть — как груз на груди.

— Что дальше? — тихо спросила Ливия.

Эд на мгновение задумался, глядя на безлюдный берег.

— Идём вглубь. Ищем укрытие. Наблюдаем. Не доверяем никому. И помним: люди... — он хмуро покачал головой, — когда им грозит смерть, становятся хуже любых монстров.

Глубоко внутри Ливия знала, что он прав. В лаборатории она видела, на что способны люди, когда рушится привычный мир.

Они двинулись вдоль берега. Песок под ногами чавкал, иногда под ними проваливались гнилые доски, скрытые в песке. Изломанные кости чаек белели в водорослях. Один из катеров, накренившись, стоял на мели, его трюм был вскрыт, словно когтями — возможно, от отчаянных попыток выжить.

Проходя мимо полуразрушенного пирса, Мия тихонько взвизгнула — на столбе, привалившись к нему, висел человек в порванной одежде. Его кожа обветрилась и потрескалась, будто он висел там уже много недель. Глаза были закрыты, но по всему было видно — он умер не своей смертью.

Оскар быстро оттащил Мию за плечо:

— Не смотри.

Эд шёл чуть впереди, настороженно озираясь.Каждый их шаг отдавался в этой пустой, мёртвой тишине эхом.Ливия ощущала, как мир вокруг словно вымер — не было слышно ни машин, ни голосов, ни даже собак.

Материк встретил их безмолвным, гниющим безумием.

И всё же они шли вперёд.

Дома начинались метрах в ста от берега. Когда-то это был курортный городок: аккуратные коттеджи, деревянные заборчики, заросшие гортензиями палисадники. Теперь всё выглядело так, будто через это место прошёл ураган. Крыши обвалились, окна выбиты, двери покосились и распахнуты, словно сами дома хотели выдавить наружу ужасы, спрятанные внутри.

Эд поднял руку, давая знак остановиться. Они сгрудились у забора, крадучись вдоль него. Ливия прислушивалась — лишь завывание ветра и дребезг жестяных вывесок на фасадах. Никаких криков. Никаких голосов. Но это не успокаивало.

— Сюда, — коротко бросил Эд, указывая на дом с облупленным фасадом.

Они быстро пересекли улицу, прячась в тенях.Внутри дом был пуст: запах плесени, мокрой древесины и чего-то давно затхлого ударил в нос.

— Давайте осмотрим, — скомандовал Эд. — Потом решим, что дальше.

Ливия с Софией начали проверять комнаты: спальня с кроватью, на которой всё ещё лежали простёганные одеяла, кухня с разбитой плитой, гостиную с покорёженным телевизором, чёрным экраном, глядящим в пустоту. Оскар и Мия принесли старую тумбу, чтобы забаррикадировать входную дверь.Эд оглядывал окна, проверяя, через какие удобнее в случае чего ускользнуть.

— Здесь можно переждать пару часов, — наконец сказал он. — Дальше будет видно. Мы должны понять, где мы.

Ливия кивнула. Она присела рядом, чувствуя, как сквозь тонкие стены пробирается сырость. Мия сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась взад-вперёд. София сидела рядом и молчала.

— И запомните, — снова заговорил Эд, его голос стал глухим, усталым. — Никому нельзя доверять. Ни красивым словам. Ни мольбам. Ни улыбкам.

Он поднял глаза на каждого из них.

— Мы — всё, что у нас есть.

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке — за разрушенными улицами — донёсся странный звук: будто что-то тяжёлое шлёпнулось о землю.Все замерли. Эд моментально поднялся, приставил палец к губам: тишина.

Шлёп-шлёп-шлёп. Будто кто-то в мокрой одежде тащился по асфальту.

— Тихо. — быстро сказал он.

Ливия метнулась к окну и увидела: по улице, в нескольких кварталах отсюда, медленно брели фигуры. Их движения были странно неестественными — рывками, с покачиванием. Одежда на них была изорвана и висела клочьями. Лица... она не успела рассмотреть лица, но один только силуэт этих странных людей заставил её сердце сжаться.

— Они... — шепнула она, не закончив фразы.

Эд подошёл к ней, взглянул наружу и сжал челюсть.

— Они ожившие, — сказал он глухо. — Похоже, материк уже давно не держит оборону.

Мия тихонько всхлипнула. София обняла её за плечи.

— Нам нельзя попадаться, — добавил Эд. — Если увидят — всё.Он обернулся к остальным.

— Пока сидим здесь. Наблюдаем. Ждём пока они уйдут.

Оскар нахмурился:

— А если они нас учуют?

Эд взглянул на него с той спокойной холодной уверенностью, от которой по спине Ливии пробежал ледяной мурашки:

— Тогда дерёмся. Или бежим.

Снаружи фигуры приближались медленно, будто несли на себе саму смерть.Время растянулось. Часы тянулись бесконечно, наполненные глухими звуками шагов, шорохами и завыванием ветра.

Когда ночь наконец опустилась, укрыв посёлок в кромешной тьме, заражённые исчезли в тумане, растворившись, как кошмарный сон.

Эд выглянул наружу:

— Теперь наш шанс.

Он повернулся к группе:

— Запомните: держаться вместе. Ни шагу в сторону. Ни вопросов. Ни разговоров. Только сигналы.

Он показал знаки рукой: "стоять", "идти", "опасность". Ливия кивнула. София тоже. Мия шмыгнула носом и подняла голову. Оскар крепче сжал самодельную дубинку, сделанную из обломка трубы. Их маленькая группа выбралась наружу, растворяясь в ночной мгле, среди опустевших улиц и мёртвого города, неся в себе единственную надежду на спасение — и страшную тайну, которую никому нельзя было раскрывать.

Они двигались медленно, сливаясь с ночной тенью.Ливия чувствовала, как каждый её шаг отдаётся тяжестью в груди. Ветер приносил запахи разложения, сырости, дыма. Эд шёл впереди, напряжённый, скользя взглядом по развалинам. За ним — Ливия, затем София и Мия, прижавшиеся друг к другу. Оскар прикрывал тыл, вертясь, словно волк, чуткий к каждому шороху.

И вдруг Эд замер.

— Сюда! — прошипел он, жестом указывая на боковую улочку.

Они притаились в тени, вглядываясь. На пересечении двух улиц, в тусклом свете поломанного фонаря, кто-то копался в телах мёртвых. Наклонившись, человек шарил по карманам, методично, без страха. Его движения были быстрыми, отточенными — он явно знал, что делает.

Оскар шёпотом выругался.

— Он живой, — прошептала Ливия, еле двигая губами.Сердце её колотилось: первый живой человек за всё это время.

Эд обернулся к ним:

— Мы должны попробовать поговорить. Он может знать, что здесь происходит.

И, не дожидаясь возражений, осторожно вышел из тени.

— Эй! — негромко позвал он, держа руки открытыми. — Эй! Вы можете нам помочь?

Человек вздрогнул. Резко обернулся. На мгновение их взгляды встретились.Тот был молодым, оборванным, весь в грязи и крови, глаза дикие, настороженные. И в следующий момент он бросился прочь.

— Чёрт! — сдавленно выдохнул Эд. — За ним! Не отставать!

Они рванули вперёд. Ночь была черна, как чернила.Тёмные улицы казались бесконечными лабиринтами. Они спотыкались о мусор, падали, поднимались. В груди горело от резкого дыхания. Человек мчался впереди, петляя меж завалов машин, обходя обломки стен.Он свернул за угол.Эд и Ливия — за ним, не сбавляя скорости. Позади бежали Оскар, Мия и София. Когда они завернули за поворот, их встретила новая опасность. Там, в темноте, прямо на пути стояло несколько оживших.Их глаза пусто светились в ночи. Их тела были скрюченными, разорванными, но они всё ещё двигались — медленно, угрожающе. На мгновение замерли все.А потом паника захлестнула группу.

— Назад! — заорал Эд.

Они метнулись в разные стороны, спасаясь кто куда. Ливия и Эд инстинктивно свернули в узкий проулок, прячась за рухнувшей стеной. Оскар, Мия и София побежали в противоположную сторону, цепляясь за каждую возможность укрыться. Оскар первым заметил полуразбитую дверь.

— Сюда! — крикнул он, распахивая её.

София и Мия метнулись к нему. Но как только они вошли, из глубины дома донёсся низкий, хриплый стон.

Оскар едва успел закрыть дверь, как на них кинулся оживший. Он был некогда мужчиной: распухшее от смерти тело, вывалившиеся внутренности, лицо, изуродованное в клочья. Оскар оттолкнул Мию за спину и рванулся навстречу чудовищу, замахиваясь ножом. Оживший рухнул на Оскара, они оба покатились по грязному полу. София с криком обрушила доску на его голову. Оскар бил ножом, яростно, с отчаянием. Сухой треск — череп лопнул, тёмная масса хлынула на пол. Они тяжело дышали, не сразу осознавая, что угроза уничтожена.

— Мия! — позвал Оскар, обернувшись.

Но её не было. Пустая улица зияла за дверью.

— Мия! — закричал он, сорвавшись на визг.

София резко схватила его за руку, пригнув.

— Тише! — прошипела она. — Ты привлечёшь их всех!

Оскар закусил губу, сдерживая рыдание.

— Мы должны её найти, — хрипло сказал он.

Они выглянули наружу: в темноте тени шевелились, ожившие рыскали, привлечённые шумом. Оскар стиснул зубы, побелевшими пальцами сжимая нож.

— Пошли, — сказала София.

Они двинулись вперёд, стараясь не шуметь, петляя по разрушенным переулкам. Спустя несколько кварталов они увидели знакомые силуэты: Эд и Ливия. Те тоже были взъерошены, запыхавшиеся.

— Мия пропала, — быстро сказал Оскар.

Эд коротко кивнул, лицо его стало ещё жёстче.

— Вместе ищем. Медленно. Тихо.

Они пошли вчетвером, сливаясь с тенями. Город вокруг был мёртв. Разбитые окна зияли пустыми глазницами. На улицах валялись тела — одни совсем мёртвые, другие шевелились, еле живые. Пахло смертью. Ливия сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

— Мия! — тихо прошептала она, вглядываясь в мрак.

Каждый поворот улицы скрывал новую опасность. Где-то вдали слышались стоны. Где-то скрипели доски, хлопали ветром обломки. Они двигались цепочкой. Эд впереди, за ним Ливия, потом София, Оскар замыкал строй. Они ещё долго шли по улицам, обшаривая разрушенные переулки, заглядывая в каждую подворотню, за каждый завал. Звали Мию шёпотом, боясь привлекать оживших. Но ночь сгущалась. Тьма давила на плечи, как мокрое, тяжёлое одеяло. Каждый шаг давался с трудом. Мышцы сводило от усталости, глаза слезились от напряжения.

— Мия! — снова и снова шептал Оскар, но в ответ только ветер гонял обрывки мусора по пустым улицам.

Время будто остановилось. Часы поиска тянулись нескончаемо. И в какой-то момент Эд поднял руку, давая знак остановиться.

— Всё, — хрипло сказал он. — Стоп. Нам надо укрытие. Мы на пределе.

Он оглядел их: побелевшие лица, дрожащие руки.

— Иначе мы сами пропадём.

Ливия тяжело кивнула. Она чувствовала, как ноги подкашиваются.

Впереди, через дорогу, в тени разрушенных зданий, виднелась низкая вывеска. Полустёртые буквы: «Минимаркет».

— Там, — указал Эд.

Они перебежали улицу, скользя вдоль стен.

Дверь в магазинчик была перекошена, на одной петле. Ливия осторожно толкнула её, доска заскрипела. Запах внутри был спертый, гнилой, но место казалось безопасным: разбитые стеллажи, повсюду валялись товары.

Они вошли внутрь. Проверили закоулки, подсобку. В магазине было пусто.

— Чисто, — сказал Эд.

Оскар, как только они оказались в безопасности, опустился на пол у стены, прижавшись спиной к грязному холодильнику. И тогда слёзы прорвались. Он закрывал лицо руками, сотрясаясь от беззвучных рыданий. София села рядом, обняв его за плечи.

— Мы её найдём, — шептала она. — Обязательно найдём.

— Я… я её потерял… — всхлипывал Оскар.

— Нет, — твёрдо сказал Эд, присаживаясь рядом. — Ты её не потерял.

Он положил руку на плечо Оскара.

— Мы все были там. Никто из нас не слышал крика. Никто.

Ливия села напротив, с трудом вытаскивая из рюкзака флягу с водой. Протянула Оскару. Тот выпил залпом, дрожа.

— Если бы её схватили, — тихо продолжил Эд, — мы бы услышали. Крик. Борьбу. Что-то.

София кивала, сжимая руку Оскара.

— Она где-то спряталась, — добавила Ливия. — Испугалась и затаилась.

— Утром будет легче, — сказал Эд. — Сейчас темно. Мы не знаем город. Это было ошибкой - идти ночью. Ночью надо прятаться. Но когда взойдёт солнце — мы найдём её. Обязательно.

Слова звучали тихо, но в них была сила. Оскар всхлипывал всё реже, наконец, просто молча сидел, уставившись в пол. Ливия подошла к двери, осторожно выглянула наружу. Тьма была густой, как смола. Где-то вдали шевелились тени. Она вернулась к остальным.

— Здесь безопасно, — сказала она. — Надо отдохнуть.

Эд кивнул:

— Я подежурю. Кто-то должен быть на страже.

— Я сменю тебя через пару часов, — пообещала она.

Они устроились, кто где мог. София и Оскар лежали вместе, у стены. Ливия устроилась на куче старой одежды. Эд остался у двери, прислонившись к стене, с металлическим прутом в руках. На некоторое время повисла тишина. Только дыхание. Шорох ветра снаружи. Потрескивание досок под крышей. Ливия смотрела в потолок, не в силах уснуть. Мысли вертелись вихрем. Она вспомнила слова профессора Ларсена, их первую встречу. Их проект. И тех людей, кто работал с ними. Кого они оставили…

— Знаешь, — шепнула она в темноте, — некоторые сотрудники жили здесь. В этом городке.

Эд повернул голову к ней, молча слушая.

— У них были семьи. Дети. Родители. Они думали, что создают будущее…

Она сжала в кулак покрывало.

— А теперь… даже не знаю, живы ли они. Где они. Ждут ли помощи…

Эд молчал несколько секунд.

— Если мы встретим их, — сказал он негромко, — мы узнаем.

Он чуть приподнялся, чтобы оглядеть комнату.

— Но пока — только выживание. Только вместе.

Ливия кивнула, даже не уверенная, видит ли он её в темноте.

— Вместе, — повторила она.

На какое-то время магазин снова погрузился в молчание. Только вдалеке, за окнами, доносились редкие стоны оживших, похожие на шорох ветра в мёртвом городе. И, несмотря на страх, несмотря на тревогу за Мию, усталость взяла своё. Один за другим они погружались в сон — тревожный, поверхностный, но всё же спасительный.

Эд сидел у двери, глаза полуприкрыты. Он напряжённо вслушивался в темноту, держал прут наготове. Ему казалось, что каждую минуту снаружи кто-то подберётся ближе. Но он знал одно: Пока он на страже, они в безопасности. И утром, когда солнце наконец осветит этот проклятый, разрушенный город — они найдут Мию. Они обязательно её найдут.