Катер неспешно плыл по гладкой поверхности моря, рассекая его темно-синюю гладь. Ветер был слабым, почти не ощущался, лишь слегка колыхал волосы и одежду. Волны лениво катились к горизонту, отражая утреннее солнце и играя бликами на корпусе судна.

Эд стоял у штурвала. Его глаза не отрывались от открытого горизонта, где тонкая линия воды смыкалась с небом. Его руки были уверенными, но лицо хранило напряжённость. Несмотря на то что они наконец покинули остров, внутреннее ощущение тревоги не отпускало. Он чувствовала, что за пределами их временного убежища реальность может оказаться куда страшнее, чем замкнутая жизнь под землёй.

— Эй, вы это видите? — вдруг раздался голос Мии, сидевшего рядом с Оскаром у борта. Она прищурилась и подняла руку, указывая вдаль.

Ливия резко взглянула в ту сторону. На фоне воды, почти сливающегося с небом, темнело что-то… удлинённое, с очертаниями борта и кабины.

— Катер, — уточнил Оскар, достав бинокль и прижав к глазам. — Одинокий. Без движения. Скорее всего, дрейфует.

— Поплывём к нему? — спросила София. — Может, кому-то нужна помощь?

— Или мы найдём что-то полезное, — добавила Мия, уже привстав с места.

Ливия кивнула.

— Подойдём осторожно.

Катер медленно изменил курс. В течение десяти минут они сближались с другим судном, и с каждым метром становилось яснее — он пуст. Ни звука, ни движения. Дверца в каюту была приоткрыта, как будто кто-то выходил в спешке или оставил её распахнутой во время паники.

Когда их катер поравнялся, Оскар схватил канат, перебросил его и закрепил. Потом ловко перепрыгнул на борт дрейфующего судна.

— Осторожно, Оскар, — сказала Ливия. — Осмотрись, но не входи внутрь один.

— Я осторожен, — отозвался он. — Похоже, никого нет.

К нему присоединились Эд и Ливия. София и Мия остались на своём катере, наблюдая.

Внутри царила тишина, словно само время остановилось. Лёгкий запах плесени и застоявшейся влаги висел в воздухе, но крови или признаков борьбы не было. Всё выглядело брошенным впопыхах, но аккуратно. На столике под пластиковой крышкой лежала свернутая газета. Эд осторожно поднял её и развернул.

— Вот чёрт, — пробормотал он. — Посмотрите.

На первой полосе кричащий заголовок: «ЭПИДЕМИЯ ВЫШЛА ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ. ВСЕМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТАВАТЬСЯ ДОМА. ВВОДИТСЯ РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ».

Дата на верхнем углу — середина сентября прошлого года.

Оскар достал фонарик из шкафа, проверил — батарейки были заряжены. Потом открыл ящик — внутри лежали аккуратно разложенные коробки с консервами, свечами, запасными батарейками и медикаментами. Тут же, рядом, лежала фотография. Он протянул её Ливии.

На снимке — семья. Мужчина, женщина, двое детей. Все улыбаются. Стоят у берега, возможно, этого самого моря. Детям не больше десяти лет. Фотография была обрамлена в простую деревянную рамку. На обратной стороне карандашом написано: «Август. Наша поездка».

— Они… спасались, — тихо произнесла Ливия. — Но что-то пошло не так.

— Их здесь нет, — сказал Эд. — Ни тел, ни следов. Может быть, сошли на берег… или…

Он не договорил, но всем стало ясно, что он имел в виду. Никто не хотел произносить это вслух.

Они начали аккуратно переносить коробки и припасы к себе на катер. Никто не говорил. Всё происходило в тишине, нарушаемой лишь шелестом плёнки, скрипом дерева и плеском воды. Мия с Софией складывали всё в рюкзаки: еду, медикаменты, свечи.

Когда всё было перенесено, они стояли на палубе своего катера, глядя на покинутое судно, как на свидетельство чужой трагедии. Ливия держала в руках газету. Несколько секунд она колебалась, потом протянула её остальным.

София молча взяла, развернула и, сглотнув, начала читать вслух:

— «Уважаемые граждане. В связи с распространением неизвестного вируса, вызывающего острое нейродегенеративное заболевание, правительство вводит режим чрезвычайного положения. Просим всех оставаться по домам. В случае появления симптомов немедленно сообщать в медицинские учреждения. Перемещения между городами запрещены…»

Её голос становился тише, дрожал.

Слова повисли в воздухе, как облако пепла после взрыва. Тишина после — была особенно пугающей.

Ливия медленно опустила глаза. Оскар посмотрел в сторону горизонта, будто надеясь увидеть там что-то — кого-то — живого. Мия обняла Софию за плечи, они стояли рядом, как сестры, в едином оцепенении. Эд молчал, сжимая рукоять автомата.

— Мир рухнул, — произнёс он наконец. Голос его был хриплым, почти сорвавшимся.

И никто не возразил.