Ренвик взял чашу и встряхнул её резким рывком запястья. Кости внутри перестукнулись о деревянные стенки, издав характерный дробный звук, и чаша опустилась на сукно.

Я отследил каждый этап. Его пальцы, с артефактными перстнями, выпустили мощный, концентрированный импульс маны в момент опрокидывания. Воздействие на порядок превосходило всё, что демонстрировал рыжебородый шулер. Перстни работали в связке, создавая магнитную воронку внутри чаши, фиксирующую каждый кубик в заранее заданной ориентации. Грубая сила, многократно усиленная артефактами, заменяла тонкое мастерство.

Чаша открылась. Три шестёрки лежали на зелёном сукне. Восемнадцать из восемнадцати. Максимум.

Ренвик позволил себе торжествующий выдох, откинувшись на спинку стула. Зрители вокруг стола загудели, кто-то присвистнул, кто-то хлопнул по колену. Рыжебородый шулер расплылся в довольной ухмылке, женщина-контролёр сложила руки на груди с видом человека, наблюдающего закономерный финал.

— Ваш ход, — Ренвик кивнул мне, его тонкие губы изогнулись в улыбке победителя.

Я взял чашу. Привычная тяжесть дерева в ладонях, три костяных кубика на дне, каждый весом в пару граммов.

Мои пальцы обхватили стенки, и внутренняя энергия потекла сквозь древесину, проникая в структуру каждого кубика. Я почувствовал их от костяной поверхности до скрытых пузырьков воздуха в глубине материала. Почувствовал линии склейки граней, напряжение в местах стыков, микроскопические несовершенства, допущенные мастером при изготовлении.

Я встряхнул чашу один раз.

Импульс энергии прошёл по кубикам, точно настроенный на резонансную частоту костяного материала. Там, где Ренвик давил грубой силой, я воздействовал на саму природу предмета. Действовал тонко, и в этом была своя прелесть моего хода.

Чаша опустилась на сукно. Я поднял её.

На зелёном сукне лежали не три кубика. Лежали восемнадцать отдельных граней, аккуратно расколовшихся по швам и разложившихся ровными рядами на поверхности стола. Каждая грань, от единицы до шестёрки, отделилась от своих соседей и улеглась значением вверх, демонстрируя все числа одновременно. Три кубика распались на составные части с точностью, которая превращала обычный бросок в произведение ювелирного мастерства.

Сумма всех граней трёх кубиков. Шестьдесят три против его восемнадцати.

Зал замер. Ни единого звука, ни выдоха, ни шороха. Двадцать пар глаз уставились на разложенные грани, пытаясь осмыслить то, что видели. Музыканты на помосте перестали играть, их пальцы замерли на струнах. Бармен за стойкой остановился с бутылкой в руке, забыв наливать.

Ренвик перегнулся через стол, рассматривая разложенные грани с выражением человека, обнаружившего, что правила арифметики изменились без предупреждения. Его артефактные перстни бесполезно мерцали на пальцах, и ни один из них не помог бы против того, что произошло.

Кровь отхлынула от его лица, кожа приобрела цвет несвежего пергамента. Его глаза метнулись от граней ко мне, и в них я прочитал запоздалое осознание: он сел играть против кого-то, для кого артефакты и магия являлись игрушками, а сама игра — формальностью.

— Это…

— Не по правилам? — усмехнулся я. — Сними свои перстни тогда и поговорим.

Ренвик запнулся, не зная, что ответить.

— Полагаю, это мой выигрыш, — произнёс я ровно, придвигая к себе его золото и добавляя его к уже стоящей передо мной крепости из монет.

Ренвик откинулся на стуле, сцепив пальцы в замок на коленях. Его челюсть работала, перемалывая слова, которые он решил не произносить. Он проиграл. Крупно, публично, унизительно. И проиграл кому-то, чьи возможности выходили за границы его понимания.

Зрители вокруг стола зашевелились, зашептались. Рыжебородый шулер нервно теребил бороду, женщина-контролёр, что все это время следила за представлением, утратила невозмутимость и быстро, мелкими шагами, отступила к барной стойке. Банкир записывал что-то в журнал трясущимися пальцами.

Я ссыпал выигрыш в кожаный мешок, затянул горловину.

Леон наблюдал за всем этим от барной стойки, его кружка с элем стояла нетронутой — вот тебе и конспирация, да уж. Парень перехватил мой взгляд и чуть приподнял бровь. Я ответил коротким кивком, означавшим, что всё идёт по плану.

Прошло меньше минуты. Ко мне подошёл молодой парень в тёмно-синей ливрее с золотым якорем на нагрудном кармане, поклонился, сложив руки перед собой.

— Прошу прощения за беспокойство, господин, — голос вежливый такой который должен с первого слова располагать к себе. — Хозяин «Золотого Якоря» просит вас подняться в приватные покои для беседы. Он впечатлён вашим мастерством и хотел бы обсудить некоторые вопросы лично.

Я посмотрел на парня сверху вниз. Обычный слуга, человек, без малейших следов демонического вмешательства. Простой мальчишка, выполняющий поручения хозяина за жалованье и крышу над головой.

— Веди, — кивнул я.

Леон отставил кружку и присоединился ко мне. Слуга провёл нас через зал к лестнице у дальней стены, мимо двух охранников, которые расступились при виде провожатого. Широкие и устланные выцветшим ковром ступени из тёмного дерева, вели на второй этаж.

Коридор наверху оказался узким, с низким потолком и четырьмя дверями по обеим сторонам. Слуга подвёл нас к дальней, постучал дважды и отступил, указав рукой на вход.

Я толкнул дверь и вошёл внимательно осматриваясь.

Кабинет занимал угловую комнату, окна которой выходили на набережную и на боковой переулок. Тяжёлые портьеры из тёмно-зелёного бархата закрывали оба окна, оставляя комнату в мягком свете шести масляных ламп на кованых подставках. Массивный стол из полированного дуба, стулья с резными спинками, книжный шкаф, забитый переплётами, и сейф в углу с тремя замками. Богатая обстановка для портового игорного дома, подтверждающая высокие доходы и амбиции хозяина, который, разумеется, не собирается останавливаться на достигнутом.

За столом сидел мужчина, которого я ожидал увидеть. Полубог. Его аура пульсировала характерным сдвоенным ритмом, типичным для потомков божественной крови в третьем или четвёртом поколении. Средних лет на вид, хотя божественная кровь размывала возрастные маркеры: ухоженная борода с проседью, тёмные глаза с золотистыми крапинами вокруг зрачков, широкие плечи под камзолом из чёрного шёлка с серебряной застёжкой. Крепкие руки, привыкшие в равной степени и к перу, и к оружию.

По бокам от двери стояли двое охранников, вооружённых короткими мечами и лёгкими арбалетами, закреплёнными на предплечьях. Оба смотрели на нас с профессиональным вниманием людей, готовых среагировать на команду их хозяина.

— Добро пожаловать, — хозяин «Золотого Якоря» поднялся из-за стола, демонстрируя безупречные манеры хлебосольного делового партнёра. — Меня зовут Ормунд. Присаживайтесь, прошу. Я распоряжусь подать вина. То, что вы продемонстрировали внизу, заслуживает…

Я сделал шаг вперёд.

Мои руки взлетели к ножнам с быстротой, на которую глаза обычного человека не реагируют. Правая рука выхватила Клятвопреступника, левая, Кебаба. Оба клинка покинули ножны с синхронным лязгом металла и скрестились у горла Ормунда, образовав ножницы из чёрной и голубоватой стали, сомкнувшиеся в сантиметре от его кадыка.

Ормунд замер на полуслове, рот приоткрыт, незаконченная фраза повисла на губах. Золотистые крапинки в его глазах вспыхнули ярче, и кожа на скулах натянулась.

Охранники у двери дёрнулись одновременно, их руки метнулись к рукоятям мечей и спусковым механизмам арбалетов. Леон шагнул в сторону, перекрывая им линию атаки, его ладонь легла на рукоять Ледяного Жала. Парень двигался собранно, без паники, и одним движением обозначил, что любая попытка вмешательства обернётся для охраны плохо.

— НЕ ДВИГАТЬСЯ! — рявкнул Кебаб, и голубое пламя скользнуло вдоль клинка, обдав шею Ормунда жаром. — А ТО ОТРЕЖЕМ ЧТО-НИБУДЬ ЛИШНЕЕ!

Охранники замерли. Их хозяин стоял с двумя мечами у горла, и любое лишнее движение означало его немедленную смерть. Арбалетные болты могли попасть в меня, но Ормунд к тому моменту уже лишился бы головы.

Я посмотрел полубогу в глаза. Ровно, без злости, как смотрят на собеседника, когда предмет разговора давно определён и торг неуместен.

— Мне нужна встреча с Владетелем города, — произнёс я тихо. — Личная аудиенция, без промедлений. Ты организуешь эту встречу. Сегодня. Хорошая сделка, правда?

Ормунд сглотнул, лезвия чуть вдавились в кожу, и тонкая красная полоска проступила на его горле. Полубог обладал достаточной силой, чтобы попытаться вырваться, но его мозг просчитал шансы быстрее, чем тело успело среагировать. Два клинка, один из которых окутан пламенем ифрита, прижатые к горлу с давлением, исключающим любой рывок. Он видел, с какой скоростью мечи покинули ножны. Видел, что я даже не напрягся.

— Я… — он сглотнул ещё раз, осторожно, чтобы кадык не наткнулся на лезвие. — Я могу это устроить. У меня есть связи.

— Знаю, — ответил я. — Поэтому стою здесь, а не в резиденции.

Ормунд облизнул пересохшие губы. Его взгляд метнулся к охранникам, затем к Леону, перекрывшему им путь, и вернулся ко мне. Полубог считал варианты, и каждый из них приводил к одному выводу.

— Владетель — мой деловой партнёр, — произнёс он, подбирая слова. — «Золотой Якорь» работает на его территории, по его лицензии. Мы обслуживаем всех, кто платит. Людей, полубогов, даже… других, вне зависимости от их происхождения. Главное, чтобы деньги шли и порядок сохранялся. Я могу отправить прошение об аудиенции, и мои слова имеют вес, — нервно облизнул он губы.

— Отправляй, — я чуть ослабил нажим, позволив лезвиям отойти на два сантиметра от его кожи.

Ормунд опустил глаза на стол, где лежали письменные принадлежности: перо, чернильница, стопка дорогой бумаги с водяными знаками. Его рука, слегка подрагивая, потянулась к перу.

— Могу я?.. — он указал глазами на стол.

Я убрал Клятвопреступника от его горла, оставив Кебаба на прежней дистанции. Голубое пламя ифрита пульсировало ровным жаром, напоминая Ормунду, что разрешение писать не означает разрешения экспериментировать.

Полубог сел за стол, обмакнул перо в чернила и быстрым убористым почерком написал короткое послание. Я прочитал текст, заглянув ему через плечо: «Прибыл гость, желающий срочной аудиенции по особо важному делу. Рекомендую принять незамедлительно. Ормунд».

— Лаконично, — отметил я довольной улыбкой. — Давай.

Он сложил письмо, запечатал его сургучной печатью с оттиском якоря и протянул одному из охранников. Тот, дождавшись моего разрешающего кивка, принял послание и быстро вышел из комнаты.

Я убрал оба меча в ножны. Кебаб разочарованно заворчал, его пламя погасло с тихим шипением, и ифрит погрузился в привычный полусон.

— Ждём, — сказал я, отступив на шаг и присев на подлокотник стула.

Ормунд промокнул красную полоску на горле платком. Его пальцы всё ещё подрагивали, но голос окреп:

— Кто вы такие?

— Люди, которым нужна встреча с Владетелем — разве не очевидно? — ответил я. — Остальное тебя не касается.

Он кивнул, принимая ответ. Полубог, ведущий бизнес в портовом квартале, наверняка привык к клиентам, предпочитающим анонимность. Вопрос был формальностью, попыткой нащупать почву.

Ожидание заняло около получаса. Леон стоял у двери, контролируя оставшегося охранника, который благоразумно не двигался. Я сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и разглядывал корешки книг на полке, большую часть которых составляли бухгалтерские книги и реестры ставок.

Охранник вернулся, запыхавшийся от быстрого бега. Протянул Ормунду запечатанный конверт с гербом Владетеля, стилизованным вихрем внутри щита.

Ормунд вскрыл конверт, прочитал содержимое и поднял на меня глаза.

— Владетель согласен принять вас завтра, на рассвете, в своей резиденции, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Вот только мужчина, похоже, был сильно удивлен такому ответу. — За вами пришлют карету.

— Вот и хорошо, — улыбнувшись кивнул я.

— В какой трактир отправить посланника?

— «Три Пера», — ответил я.

Ормунд запомнил название, и в его глазах мелькнуло подобие облегчения. Худшее для него закончилось. Мечи убраны, шея цела, бизнес, предположительно, продолжит работать.

Я поднялся, перекинув мешок с выигрышем через плечо.

— Приятно вести дела с разумным человеком, — бросил я на выходе.

Ормунд промолчал, промакивая горло свежим платком.

Мы спустились по лестнице, прошли через зал, где игра за столами возобновилась, хотя атмосфера утратила прежнюю непринуждённость. Рыжебородый шулер проводил нас взглядом, женщина-контролёр отвернулась. Ренвик сидел за опустевшим столом, уставившись на разложенные грани костей, которые никто так и не убрал.

Ночной воздух портового квартала ударил в лицо влагой и речной прохладой. Мы двинулись обратно по Медной улице, вверх, к торговым кварталам.

— Ловко, — Леон шагал рядом, засунув руки в карманы куртки. — С костями, в смысле. Как ты их разломал?

— Резонансная вибрация, — ответил я. — Любой предмет имеет частоту, при которой его структура разрушается. Достаточно найти её и направить энергию точно по швам. Детская забава.

— Для тебя, — фыркнул парень.

— Для любого, кто потратил лет пятьдесят на изучение свойств материи.

Леон хмыкнул, и остаток пути мы проделали молча.

Тень встретил нас у двери комнаты, все три головы подняты, янтарные глаза горят в темноте коридора, но совсем не зловеще. Пёс обнюхал нас по очереди, убедился в отсутствии ран и посторонних запахов и вернулся в угол, где его ждала обглоданная до блеска бычья кость.

Я запер дверь, проверил окно, сбросил перевязь с мечами на спинку стула и сел на койку.

— Завтра на рассвете за нами пришлют карету, — сказал я. — Встреча с Владетелем в его резиденции.

Леон стянул куртку, повесил на крючок у двери и сел на свою койку напротив, обхватив колено руками.

— Ты понимаешь, что это будет западня? — его голос звучал ровно, без испуга, с интонацией человека, уточняющего очевидное.

— Разумеется, — я расстегнул верхнюю пуговицу рубахи, разминая затёкшую шею. — Карвас знает о нас. Мы уничтожили его агентов на фестивале, перебили наёмников на тракте, прошли через его территорию, выжигая точки сбора. Он ждал нас. Вероятно, узнал о нашем прибытии в столицу раньше, чем мы сели за игорный стол.

— Тогда зачем идти?

— Потому что альтернатива хуже.

Леон поднял бровь. Я продолжил, поправляя подушку под спиной:

— Резиденция Владетеля — это крепость. Стены, ворота, гвардия. Если мы пойдём на штурм, придётся прорубаться через стражников, которые понятия не имеют, что их государь — демон. Обычные солдаты, выполняющие свой долг. Они защищают город, охраняют закон и верят в то, что делают. Их вина только в том, что они служат твари, выдающей себя за человека. За это смерть, мягко говоря, чрезмерная плата.

Леон молчал, переваривая услышанное, его взгляд скользнул к Ледяному Жалу, прислонённому к стене.

— Но если нас проведут внутрь как гостей, мимо внешней стражи, мимо гарнизонных постов, прямо к демону, мы столкнёмся только с теми, кто в курсе. С его ближним кругом, с демонами и прислужниками, которые знают, кому служат, и выбрали это сознательно. Этих можно убивать с чистой совестью.

— Жертв всё равно не избежать, — Леон сказал это утвердительно.

— Не избежать, — согласился я. — Но их будет меньше. Это единственное, что я могу сделать. Да и так больше шансов, что наш противник соберет в одном месте все свои силы, и их надо будет потом искать по всяким закоулкам.

Леон смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Логично, — произнёс он. — Жестоко, но логично.

— На войне иначе никак, — ответил я. — Ложись спать. Завтра будет длинный день.

Парень лёг на койку, положив Ледяное Жало вдоль тела. Тень устроился между нашими кроватями, перекрывая проход, и его центральная голова развернулась к двери.

Я задул масляную лампу, и комната погрузилась в темноту, разбавленную тусклым лунным светом, сочившимся сквозь щели ставней. Лёгкий прозрачный сон пришёл быстро, готовый оборваться при первом подозрительном звуке.

Рассвет пробился сквозь ставни серой полосой, когда стук копыт и скрип колёс на мостовой вытащили меня из полудрёмы. Я открыл глаза, уже стоя на ногах, правая рука на рукояти Клятвопреступника. Тело среагировало раньше сознания — привычная работа столетних рефлексов.

Подойдя к окну, я отодвинул ставень и выглянул во двор. У ворот трактира стояла карета, добротная, на рессорном ходу, с лакированными стенками и гербом Владетеля на обеих дверцах, стилизованным вихрем, вписанным в щит. Кучер в форменной ливрее восседал на козлах, а вокруг кареты, выстроившись в две шеренги, расположились двенадцать всадников в качественной стальной броне с плюмажами на шлемах, при мечах и копьях.

Я расширил восприятие, прощупывая энергетику каждого из них, и мои губы растянулись в усмешке.

Демоны. Все двенадцать, до последнего всадника. Искусная маскировка, неотличимая от человеческого облика для обычного наблюдателя, но мои сенсорные нити считывали характерную структуру демонической энергии под слоем иллюзии. Гнилостный привкус серы, инвертированные потоки маны, пустота на месте человеческой душевной сигнатуры. Кучер на козлах — тоже демон. Карета, судя по фону, пропитана блокирующими заклинаниями, подавляющими магические способности пассажиров.

Карвас не рискнул послать людей, зная, кого они встречают. И это упрощало ситуацию до приятной однозначности. Ни одного невинного. Можно работать без оглядки.

— Мелкий, подъём, — бросил я, затягивая перевязь мечей. — Карета приехала. И у меня хорошие новости.

Леон сел на койке, мгновенно проснувшись, его рука уже лежала на Ледяном Жале.

— Какие?

— Весь эскорт — демоны в масках. Ни одного человека.

Парень перевёл взгляд на окно, обратно на меня, и короткая, жёсткая усмешка скользнула по его губам.

— Удобно.

— Ещё бы. Одевайся.

Мы собрались за три минуты. Я проверил мечи, убедился, что ножны легко отпускают клинки, и подтянул ремни перевязи. Леон застегнул куртку, перекинул перевязь катаны через плечо и проверил запасной нож за голенищем сапога. Тень поднялся, встряхнулся, все три головы одновременно зевнули, обнажив ряды клыков, и пёс встал у двери, готовый к выходу.

Мы спустились в общий зал, где трактирщик из «Трёх Перьев» протирал кружки утренней сменой и вытаращил глаза при виде кареты с гербом Владетеля, стоящей у его порога.

— Утренний расчёт, — я положил на стойку серебряную монету. — Мы съезжаем.

Трактирщик сгрёб монету, кивнул и вернулся к кружкам, решив не задавать вопросов, на которые лучше не знать ответов.

Мы вышли на улицу. Утренний воздух нёс прохладу и запах свежеиспечённого хлеба из ближайшей пекарни. Город только просыпался, первые торговцы раскладывали товар на лотках, подмастерья с зевотой открывали ставни мастерских.

Офицер эскорта, рослый всадник в начищенной броне с золотым плюмажем на шлеме, спешился и отдал честь, прижав кулак к нагруднику.

— Господин, мы посланы Владетелем, чтобы сопроводить вас в резиденцию, — голос ровный, безупречный, и только тонкая нотка металла в тембре выдавала искусственность. Человеческие голосовые связки не вибрируют на этой частоте. — Карета к вашим услугам.

— Благодарю, — кивнул я, не выказывая ни малейшего понимания ситуации и демонстрируя, что их уловка сработала как и планировалось.

Тень обнюхал ближайшую лошадь, все три морды скривились одновременно, и пёс фыркнул с нескрываемым отвращением. Лошади выглядели настоящими, но их биология была переделана демонической магией, и Тень чуял подмену на уровне инстинкта.

— В карету, — скомандовал я.

Леон забрался первым, заняв место у дальней стенки, спиной к ходу движения, ладонь на рукояти Ледяного Жала. Я сел напротив, к окну, проверив пространство внутри. Блокирующие заклинания, вплетённые в обивку стен, работали на подавление среднего уровня магии. На мою внутреннюю энергию они повлияли бы примерно так же, как рыболовная сеть влияет на кита. Кто-то явно нас недооценивает.

Тень запрыгнул последним, с трудом протиснув массивное тело через дверной проём, и улёгся на полу между сиденьями, занимая всё свободное пространство. Его лапы упирались в обе стенки, центральная голова лежала на передних лапах, а боковые поворачивались в такт каждому звуку снаружи.

Дверца закрылась. Кучер щёлкнул кнутом, карета качнулась и тронулась с места, покатившись по мощёной улице в сопровождении двенадцати всадников.

Копыта цокали по граниту размеренным ритмом. Я отодвинул шторку на окне и наблюдал за городом, проплывающим мимо.

Утренний Таэлор выглядел таким же благополучным, каким я запомнил его вчера. Горожане расступались при виде герба Владетеля на карете, кто-то кланялся, кто-то просто отходил в сторону, давая проехать. Дети провожали кавалькаду любопытными взглядами, торговцы прерывали утренние дела, чтобы посмотреть на эскорт.

Карета двигалась по центральной улице, через торговый квартал, мимо лавок и мастерских, мимо конторы менял, мимо площади с фонтаном, который я запомнил при вчерашнем осмотре города.

Тот же достаток, та же сытость, и тот же гнилой фундамент под ухоженным фасадом. Исчезнувшие путники, «случайно» погибшие наёмники, крестьяне, не вернувшиеся с лесных окраин, все они питали машину Карваса. Их души шли к Феррусу, превращаясь в валюту демонического обмена, а город продолжал цвести, подкормленный грамотным управлением и абсолютной жестокостью.

Леон сидел напротив, проверяя крепление перевязи Ледяного Жала. Его лицо сохраняло сосредоточенное спокойствие. Парень готовился к бою, и каждое движение рук было скупым, без лишней суеты. Год назад он бы нервничал, теребил рукоять, поправлял доспехи десятый раз. Сейчас, один раз проверив оружие, он откинулся на спинку сиденья и замер, экономя энергию.

— Когда войдём внутрь, держись за моей спиной и контролируй фланги, — сказал я. — Тень работает свободно, он знает, что делать. Не трать магию на мелочь, береги резерв для серьёзных целей.

— Понял, — Леон кивнул.

Карета свернула с центральной улицы на подъездную аллею, обсаженную подстриженными кустами и фонарными столбами. Впереди показалась резиденция Владетеля. Я видел её вчера снаружи: массивное строение из тёмного камня с внутренней стеной и гвардейцами у ворот. Сейчас мы приближались изнутри, со стороны, которую обычные горожане не видят.

Внешние ворота, тяжёлые створки из кованого железа, распахнулись при приближении кареты. Мы проехали через арку в наружной стене. Гвардейцы по бокам отдали честь эскорту. Обычные люди, их я проверил мимоходом, человеческие ауры, чистые, без следов скверны. Рядовые солдаты, добросовестно несущие службу, которые понятия не имели, кого охраняют.

Внутренний двор оказался просторным, вымощенным тёмно-серым камнем, отполированным колёсами и подковами до гладкого блеска. Каретный навес слева, конюшня справа, казарма охраны у дальней стены.

В центре двора стояла декоративная чаша-фонтан, из которой стекала чистая вода, собираясь в неглубоком бассейне.

А перед нами поднималось главное здание. Дворец из того же тёмного камня, что и стены, с узкими стрельчатыми окнами, увенчанными решётками, и парадным входом, обрамлённым двумя колоннами из полированного гранита. Тяжёлые двери, обшитые медными полосами, стояли распахнутыми, и из глубины здания лился тёплый свет масляных ламп.

Карета остановилась точно напротив парадного входа. Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу с подобострастным поклоном.

Я вышел первым, и утренний воздух во внутреннем дворе встретил меня привкусом, который обычный человек принял бы за остаточный запах каменной кладки и конюшен.

Мои рецепторы считывали его иначе: сера, старая кровь и демоническая энергия, впитавшаяся в фундамент здания за годы присутствия Карваса. Резиденция была пропитана им насквозь.

Леон вышел следом, его правая рука спокойно лежала на поясе, в десяти сантиметрах от рукояти Ледяного Жала. Тень выпрыгнул последним, грузно приземлившись на камни двора, и все три головы одновременно повернулись к распахнутым дверям дворца. Шерсть на загривке поднялась жёсткой гривой, из боковых пастей вырвалось тихое ворчание, но пёс остался на месте, дожидаясь команды.

Двенадцать всадников эскорта перестроились за нашими спинами, заняв позиции у ворот и по периметру двора, превращая почётный эскорт в оцепление и отрезая единственный путь к отступлению.

Я окинул двор последним взглядом, зафиксировав расположение каждого демона и каждого выхода, и перевёл взгляд на распахнутые двери дворца, из глубины которого доносился запах дорогих благовоний, плохо скрывающий застарелую гниль. Где-то внутри, за этими дверями, ждал Карвас.