Оборудованная стоянка обнаружилась через три часа пути после фестиваля, на пологом склоне холма, укрытого с севера плотной полосой старых дубов. Каменное кострище с тяжёлыми закопчёнными валунами по периметру, бревенчатый навес от дождя, покосившийся, но крепкий и глубокий колодец с деревянной крышкой и ржавой цепью.

Подобные площадки встречались вдоль крупных трактов Божественного континента регулярно, обустроенные то ли гильдиями наемников, то ли местными торговцами, заинтересованными в безопасности караванных маршрутов. Ночевать здесь было разумнее, чем в дикой чаще, где мутировавшая от магического фона фауна продолжала трещать по кустам в поисках теплокровной добычи.

Каэль развёл костёр быстрыми, уверенными движениями бывалого скитальца, используя заготовленную под навесом сухую растопку. Огонь занялся ровно, выстрелив снопом рыжих искр в темнеющее небо. Удобно, когда этим занимается кто-то, кроме тебя.

Леон, взявший на себя вечернюю вахту по приготовлению еды, разогрел над углями котелок с густой похлёбкой из солонины и сушёных овощей, купленных в придорожном поселении. Парень двигался сноровисто, без лишней суеты, и я с удовлетворением отметил, насколько органично он встроился в полевую рутину. Год назад он бы еще морщился от жёсткого сушёного мяса, теперь жевал его с аппетитом кадрового солдата, экономящего каждую калорию.

Тень устроился у самого края кострища, положив центральную голову на передние лапы. Боковые морды дремали, приоткрыв пасти и обнажив клыки, а средняя изредка приподнимала веки, отслеживая тени за пределами светового круга. Пёс засекал любую угрозу на сотню метров, и за последние недели я полностью полагался на его чутьё в ночных условиях.

Мы поужинали, перекинулись парой фраз о завтрашнем маршруте. Каэль прикинул, что до ближайшего крупного поселения оставался один дневной переход, а оттуда до столицы Узла Стальных Ветров, ещё день. Два дня до цели. Я распределил ночные смены: первая Каэлю, вторая Леону, третью забрал себе. Стандартный порядок, позволяющий каждому получить минимум четыре часа непрерывного сна.

Я лёг на жёсткий настил из еловых веток, накрытый походным плащом, закинув руки за голову. Клятвопреступник покоился в ножнах, прижатый к правому бедру, Кебаб — к левому. Привычка спать в обнимку с оружием, выработанная столетиями ночёвок в местах, где промедление в одну секунду стоило жизни.

Плотный, неглубокий сон пришёл быстро, как у любого опытного бойца, чьё тело отдыхает, а рефлексы остаются натянутыми стальными пружинами.

Низкое, утробное рычание вырвало меня из сна. Тень вскинул все три головы одновременно, его массивное тело напряглось, шерсть на загривке встала жёсткой гривой. Янтарные глаза горели в темноте шестью тусклыми фонарями, уставившимися в одну точку, в густую черноту леса к северо-западу от лагеря.

Мои сенсорные нити сработали на полсекунды позже. Слабый импульс маны пробежал по левому запястью, сигнализируя о пересечении заранее установленного периметра.

Ноги уже несли меня вертикально, правая рука на рукояти Клятвопреступника. Движение из горизонтального положения в вертикальное заняло долю мгновения, отточенную тысячами подобных пробуждений. Глаза за долю секунды адаптировались к кромешной тьме, хватая скудный свет догорающих углей.

— Гости, — бросил я негромко.

Леон рывком сел, его пальцы уже сомкнулись на рукояти Ледяного Жала. Каэль, дежуривший у потухшего костра, беззвучно поднялся, выдернув оба ятагана из ножен. Он тоже слышал рычание и не нуждался в дополнительных пояснениях.

Из темноты между деревьями выступили фигуры. Они двигались беззвучно, огибая стволы с текучей грацией людей, привыкших красть жизни по ночам. Десять силуэтов, расходящихся полукольцом, медленно сужавших окружение. Лунный свет отразился на обнажённых клинках, коротких и широких, предназначенных для одного быстрого рассекающего удара.

Профессиональные убийцы, экипированные без лишних деталей: плотная тёмная ткань, прилегающая к телу, мягкие подошвы без подков, лица закрыты тканевыми масками, оставляющими открытыми только глаза. Ни опознавательных знаков, ни гербов. Клинки несли характерный маслянистый блеск, выдающий качественную, дорогую сталь с регулярной заточкой.

Я оценил их расстановку одним взглядом. Четверо заходили справа, трое слева, трое оставались фронтально. Классическая схема окружения с акцентом на правый фланг, стандартная для наемных убийц, работающих группой. Грамотно, но предсказуемо.

— Мелкий, левый фланг, — скомандовал я. — Каэль, фронт. Тень, свободная охота — развлекайся.

Клятвопреступник покинул ножны, лезвие впитало тусклый лунный свет, и чёрная полоса металла стала почти невидимой в ночном воздухе.

Убийцы атаковали одновременно, по сигналу, который я уловил как едва заметный щелчок пальцами от того, кто стоял в центре фронтальной тройки. Координация подтверждала долгие совместные тренировки и опыт ночных операций.

Четвёрка с правого фланга ринулась на меня. Первый целился в горло косым ударом снизу, вкладывая в движение вес всего тела. Я ушёл с линии атаки минимальным смещением корпуса, пропуская клинок в сантиметре от шеи, и рубанул Клятвопреступником встречно, горизонтально, на уровне рёбер. Лезвие прошло через кожаную броню, мышечный корсет и кости с мокрым звуком лопнувшего арбуза. Убийца обмяк, разрезанный до позвоночника, его ноги подогнулись, и тело рухнуло в сухую траву.

Второй и третий ударили синхронно с обеих сторон, пытаясь зажать меня в ножницы. Я сделал шаг назад, вытягивая обоих за собой, и когда их клинки скрестились в пустоте, где секунду назад находился мой корпус, провёл два коротких рубящих движения. Правое запястье одного отлетело вместе с зажатым клинком. Второй получил удар навершием рукояти в висок, вбивающий его лицом в землю.

Четвёртый успел отпрыгнуть, оценив скорость моей контратаки. Его глаза над чёрной маской расширились, зрачки метнулись к трупам сородичей, и он развернулся, пытаясь скрыться в темноте. Клятвопреступник описал широкую дугу, рассекая ночной воздух. Кончик лезвия прошёлся по его спине от лопатки до поясницы, пробив кожаную броню и разрезав мышцы. Убийца споткнулся, упал на колени, выронив оружие.

Я оставил его в живых. Мне нужны были ответы и поэтому желательно их оставить способными для разговора.

Слева от меня работал Леон. Парень встретил тройку нападавших ледяным барьером, выставленным на уровне колен, о который двое споткнулись, теряя равновесие. Катана Ледяного Жала свистнула в ночном воздухе, оставляя за собой шлейф кристаллизованной влаги, и вспорола горло первому упавшему. Второго Леон добил ударом ноги в челюсть, впечатав его затылок в промёрзшую землю.

Третий убийца из левой группы двигался быстрее сородичей. Он увернулся от ледяного импульса, перекатился и рванулся к Леону с коротким колющим выпадом. Парень парировал катаной, отвёл чужой клинок в сторону и контратаковал коленом в солнечное сплетение. Убийца согнулся, хватая ртом воздух, и Леон приложил его рукоятью по затылку, выключая из боя.

Каэль держал фронт с ожидаемой свирепостью. Его ятаганы мерцали серебряными полумесяцами, рассекая защитные стойки нападавших. Вольный охотник дрался яростно, вкладывая в каждый удар накопленную злость последних дней, и двое фронтальных убийц покатились по земле, зажимая глубокие порезы на руках и бёдрах.

Третий, центральный, тот, кто подавал сигнал, попытался отступить. Тень перехватил его на полпути к лесу. Огромный пёс возник из темноты бесшумной чёрной тенью, сбил бегущего ударом грудной клетки и придавил к земле тяжёлой лапой. Центральная пасть сомкнулась на предплечье, дробя кость с характерным хрустом. Убийца заорал, его крик эхом разнёсся между деревьями.

Бой занял меньше минуты. Четверо мертвы, один с отрубленной кистью, истекающий кровью, один оглушён, двое порезаны Каэлем, один придавлен Тенью. Я прошёлся по периметру, убеждаясь в отсутствии дополнительных групп прикрытия. Лес молчал, лишь ночные насекомые возобновили трескотню, нарушенную скоротечной резнёй.

Вернувшись к лагерю, я увидел, что Тень по-прежнему удерживал своего пленника, игнорируя его жалобные вопли. Присев на корточки рядом, я вытер Клятвопреступника куском ткани, сорванным с ближайшего трупа.

— У тебя сломана рука и довольно злая собака сидит на груди, — произнёс я спокойно, глядя в залитые паникой глаза убийцы. — Расскажи мне, кто вас нанял, и я позволю тебе дожить до утра. Молчание означает, что мой пёс продолжит знакомство. Выбор за тобой.

— Пошёл к демонам, — прохрипел мужчина сквозь зубы, побагровев от давления огромной лапы на рёбра.

Тень чуть наклонил правую голову. Его клыки, испачканные свежей кровью, замерли в десяти сантиметрах от горла пленника. Густая, горячая слюна капнула на шею убийцы, и тот судорожно дёрнулся.

Я подождал пять секунд, давая ему возможность прочувствовать ситуацию. Затем достал Кебаба и медленно провёл пальцем по лезвию. Клинок откликнулся тут же, покрывшись тонким слоем голубого пламени, осветившего моё лицо снизу.

— Я задам вопрос ещё один раз, — произнёс я, приближая раскалённое лезвие к его щеке. Жар опалил мелкие волоски на его коже. — Если ответ меня устроит, ты проживёшь до утра.

Убийца тяжело сглотнул, его взгляд метался между горящим клинком, тремя оскаленными мордами над его грудью и моими глазами.

— Заказ, — выдохнул он, сдаваясь. — Нам передали заказ. Через проверенного посредника, лично никто не встречался с нанимателем.

— Подробнее.

Слова полились быстрее, сбиваясь и путаясь. Их отряд — одна из множества наёмных групп, работающих на территории Узла Стальных Ветров, получил хорошо оплаченный контракт через сеть связных, обслуживающих криминальное подполье региона. Описание цели было детальным: высокий мужчина с двумя мечами, тёмные волосы, серебряные пряди, серые глаза. Главная примета, гигантский чёрный пёс с тремя головами. Приметы довольно яркие, чтобы выделить цель из множества путников. Такие подробности исключали случайную осведомлённость.

— Сколько заплатили? — поинтересовался я.

— Пятьдесят золотых имперских монет — аванс, — убийца облизал пересохшие губы. — Столько же после подтверждения. Сотня золотом за одну голову, такие деньги… мы не могли отказаться.

Сотня золотых — приличная сумма для местных наёмников, копейки для того, кто стоял за этим заказом. Похоже, демоны, выжившие при зачистке фестиваля, добрались до своих хозяев и передали информацию о нашем присутствии. Описание совпадало идеально, слишком идеально для случайного свидетеля. Тварь видела меня вблизи, запомнила каждую деталь и доложила по цепочке.

Теперь Карвас знал, что по его территории движется группа, целенаправленно уничтожающая его агентурную сеть. И вместо прямой конфронтации выбрал тактику дешёвых расходных инструментов, натравливая наёмных убийц, чтобы измотать нас или замедлить.

Грамотный, осторожный ход. Демон-лорд берёг свои силы для серьёзного столкновения.

— Сколько ещё таких групп получили заказ? — спросил я.

— Откуда мне знать, — убийца скривился. — Посредник работает с десятком отрядов одновременно. Мы первые вышли на ваш след, остальные, может, ещё ищут.

Я убрал Кебаба в ножны, пламя угасло с тихим разочарованным ворчанием ифрита. Тень по моей команде отпустил пленника, нехотя убрав лапу с его грудной клетки.

Леон уже связал второго выжившего, того, которому я рассёк спину. Парень обездвижил его ледяными кандалами на запястьях и лодыжках, примотав к стволу ближайшего дуба. Рана серьёзная, но кровотечение замедлилось, он доживёт до утра, если повезёт.

Первого пленника Каэль зафиксировал грубой верёвкой, стянув руки за спиной и привязав к тому же дереву. Сломанную руку перетянул полоской ткани, предотвращая критическую кровопотерю.

— Кто-нибудь найдёт их утром, когда караванщики начнут движение по тракту, — сказал Каэль, проверяя прочность узлов. — Или не найдёт. Мне, честно говоря, безразлично.

— Уходим, — я закинул походный мешок на плечо. — Оставаться здесь дольше глупо. Если этот отряд вышел на наш след, остальные сделают то же самое, как только обнаружат оборудованную стоянку и свежие следы.

Мы снялись с лагеря за четыре минуты, оставив за спиной угасающие угли кострища, двух привязанных к дереву наёмников и четыре тела в окровавленной траве. Тракт лежал перед нами тёмной, пустой лентой, освещённой тусклым светом убывающей луны. До рассвета оставалось несколько часов, и мы потратили их на ходьбу, набирая расстояние между собой и местом стычки.

Утро встретило нас серым, промозглым рассветом. Низкие облака затянули небо сплошной пеленой, обещая затяжной дождь. Мы двигались без остановок, делая короткие привалы только для того, чтобы глотнуть воды и проверить состояние снаряжения.

Тракт снова наполнялся жизнью по мере продвижения на восток. Повозки и одинокие путники попадались всё чаще, а за ними тянулись небольшие караваны. Близость столицы ощущалась в каждой детали: дорога стала шире, её поверхность — ровнее, а придорожные поселения попадались чаще и выглядели зажиточнее. Крепкие каменные дома с черепичными крышами, огороженные высокими заборами скотные дворы, ухоженные фруктовые сады.

К вечеру мы вышли к крупному поселению, раскинувшемуся на перекрёстке двух торговых трактов. Добротные двухэтажные здания, оживлённая рыночная площадь, патрулирующая улицы городская стража в одинаковых кожаных нагрудниках с гербом Узла Стальных Ветров, стилизованным вихрем внутри щита. На центральной улице обнаружился постоялый двор «Вепрь и Бочка», крупный, с конюшней, собственным колодцем и приличного вида общим залом, откуда доносился гомон посетителей и густой запах тушёного мяса.

— Остановимся здесь, — решил я, оценив обстановку. — До столицы день пути, идти ночью по территории, где нас уже ждут — бессмысленный риск. Отдохнём, соберём последние сведения и выдвинемся на рассвете.

Каэль кивнул, разминая затёкшую от долгого перехода шею. Леон молча скинул тяжёлый походный мешок у порога, его плечи заметно расслабились при виде нормальной крыши над головой.

Мы сняли две комнаты на втором этаже. Я оплатил хозяину вперёд, не торгуясь, золотой монетой, от которой у приземистого бородатого мужика вспыхнули глаза. Тень устроился у двери моей комнаты, перекрывая коридор грузным телом, и задремал, выставив центральную голову в сторону лестницы.

Мы спустились в общий зал, заняли угловой стол с хорошим обзором. Я заказал ужин: горячее мясо с хлебом и кувшин эля. Каэль ел быстро, машинально, его мысли явно находились где-то далеко. Близость столицы, к которой он шёл полгода, проделав путь от первого подозрения до прямых столкновений с демонами, давила на него тяжёлым грузом нетерпения.

— Я прогуляюсь, — сказал охотник, поднимаясь из-за стола и отодвигая опустевшую тарелку. — Осмотрюсь, поговорю с местными, может, выцеплю что-нибудь полезное о столичных порядках.

— Иди, — я кивнул, отпивая из кружки. — Через час возвращайся.

Каэль вышел. Входная дверь хлопнула за его спиной, впустив в зал порыв прохладного вечернего ветра.

Ужин продолжился в тишине, пока мой взгляд скользил по посетителям. Обычная публика провинциального тракта: торговцы, наёмники, мелкие ремесленники. Ничего подозрительного, никаких фальшивых улыбок и сладких демонических ароматов. Обычное, живое поселение, населённое обычными людьми, не подозревающими, что живут в дне пути от гнезда тварей.

Прошло двадцать минут. Леон доедал второй кусок хлеба, макая его в мясную подливу, когда затылок обожгло холодом. Колючий импульс пробежал по позвоночнику, кожу на предплечьях стянуло мурашками. Тело среагировало раньше головы, вбросив в кровь адреналин ещё до того, как я осознал причину.

Кружка звякнула о стол, и через секунду я уже стоял на ногах.

— За мной, — бросил я Леону.

Парень тут же прочитал моё состояние, отложил хлеб и схватил Ледяное Жало, прислонённое к стене рядом.

Мы вышли на улицу. Вечерний воздух нёс запах древесного дыма и мокрой земли. Улица тянулась в обе стороны, освещённая редкими масляными фонарями на кованых столбах. Прохожих было мало, вечер загнал большинство жителей по домам.

Тень уже стоял у входа, все три морды повёрнуты в одном направлении — вправо по улице, к перекрёстку у здания местной кузницы. Его шерсть стояла дыбом вдоль хребта, уши прижаты, из центральной пасти доносилось низкое, еле слышное ворчание.

Быстрый шаг понёс меня вдоль улицы, Леон и Тень — за мной. Перекрёсток открылся через пятьдесят метров. Кузница с тёмными, заколоченными на ночь ставнями, водопойная колода для лошадей, узкий переулок между двумя каменными зданиями, уходящий вглубь квартала.

Из переулка донёсся голос Каэля, хриплый, задыхающийся.

— Варон⁈ Варон, подожди! Это я, Каэль!

Я ускорился, сворачивая в переулок. Узкий проход между шершавыми каменными стенами, освещённый единственным фонарём на дальнем конце. В тусклом, дрожащем свете я увидел Каэля, его широкая спина закрывала фигуру, стоящую перед ним. Охотник вцепился в плечо человека, развернув его к себе лицом.

Мужчина перед ним был среднего роста, крепкого сложения, с выгоревшими на солнце волосами и заветренной кожей человека, годами живущего под открытым небом. Его одежда — потёртая кожаная куртка и тяжёлые сапоги, принадлежала типичному наёмнику, бросившему ремесло ради оседлой жизни.

Каэль держал его за плечо, в его глазах плескалась затопившая все барьеры отчаянная надежда, из-за которой он забыл всё, чему его научила жизнь. Полгода поисков, полгода пустоты, и вот, на расстоянии вытянутой руки лицо, которое он считал потерянным навсегда.

— Варон, это ты, — голос Каэля дрогнул, впервые за всё время, что я его знал. — Я искал тебя, полгода, ты слышишь? Я нашёл тебя.

Мужчина медленно повернул голову. Фонарный свет упал на его лицо, и я непроизвольно замер.

Глаза Варона были пустыми. Мёртвыми стеклянными шарами, в которых потух последний огонёк сознания, замещённый мутной, желтоватой плёнкой чужого присутствия. Его губы раздвинулись в широкой, неестественной улыбке, обнажив зубы, но мышцы лица двигались рассинхронно, словно кто-то дёргал за верёвки, плохо представляя, как именно должна выглядеть человеческая мимика. Кожа на шее и скулах приобрела сероватый, землистый оттенок, под которым пульсировали тонкие чёрные прожилки.

Мёртвое тело, оболочка, управляемая изнутри чужой волей, демоническим духом, вселившимся в труп и использующим его как марионетку.

— Каэль, назад! — мой крик и движение совпали. Я метнулся вперёд, выхватывая Клятвопреступника.

Но охотник стоял слишком близко, и его реакция замедлилась на те критические полсекунды, которые отнимает потрясение. Он увидел пустые глаза, увидел кривую, фальшивую улыбку, и его мозг отказался принять то, что кричало ему в лицо. Руки Каэля ослабли, пальцы разжались на чужом плече.

Существо в теле Варона ударило без промедления. Правая рука, сохранившая мускулатуру бывшего наёмника, рванулась вперёд. Пальцы удлинились, выпуская чёрные, хитиновые когти длиной в ладонь, и вспороли грудь Каэля от ключицы до нижних рёбер. Кожаная броня треснула, плоть разошлась, и тёмная кровь хлынула потоком, заливая камни переулка.

Каэля отбросило назад. Он ударился спиной о стену, сполз по шершавому камню, зажимая грудь руками. Между его стиснутых пальцев толчками выходила кровь, пропитывая рубаху и стекая на землю расширяющейся лужей.

Следующее мгновение вынесло меня к нему вплотную. Клятвопреступник рассёк воздух широким горизонтальным ударом. Чёрное лезвие прошло через тело Варона на уровне пояса, разрубая его надвое. Верхняя половина опрокинулась назад, нижняя осела, подломившись в коленях.

Из развороченного корпуса рвануло вверх мутное, чернильное облако, дух-демон, покидающий разрушенную оболочку. Сгусток тёмной энергии метнулся к стене, пытаясь просочиться сквозь камень и раствориться в ночи.

Я вогнал в Клятвопреступника импульс концентрированной разрушительной энергии. Клинок полыхнул белым, ослепительным свечением, и я провёл вертикальный рубящий удар сквозь чернильное облако, вкладывая в лезвие Форму Рассекающей Души. Демонический дух взвыл на частоте, от которой у Леона лопнул бы сосуд в глазу, если бы парень стоял ближе. Чернильная масса разорвалась на куски, каждый из которых вспыхнул белым пламенем и обратился в ничто. Сущность распалась полностью, без шанса на возрождение или бегство.

Разрубленное тело Варона лежало на камнях переулка, медленно теряя последние признаки подвижности. Из разрезов вместо крови сочилась густая, чёрная жижа с запахом застарелого разложения. Тело было мертво давно, месяцы назад. Демон лишь поддерживал в нём видимость жизни и использовал в своих собственных целях.

Я убрал Клятвопреступника и развернулся к Каэлю.

Охотник сидел у стены, пепельно-серый, с открытыми глазами и расширенными зрачками. Дыхание выходило рваными, булькающими хрипами. Рана шла от левой ключицы наискось через всю грудную клетку, глубокая, рассёкшая мышцы и добравшаяся до рёбер. Кровь заливала его живот, скапливаясь между ногами в густой, тёмной луже.

— Мелкий, сюда, — бросил я.

Парень без слов опустился на колени, вытянул обе руки и направил поток ледяной магии на рану. Кристаллический иней покрыл рассечённые края плоти, замораживая повреждённые сосуды и замедляя кровотечение. Временная мера, способная выиграть минуты, может, четверть часа.

— Варон, — прохрипел Каэль, его взгляд блуждал, теряя фокус. — Это был… он. Его тело.

— Знаю, — я подхватил его под мышки, поднимая с земли.

Каэль застонал, когда движение потревожило замороженную рану, но я проигнорировал стон, перекидывая его руку через своё плечо. Его вес, тяжёлый, мышечный, лёг на мой левый бок.

— Леон, держи лёд. Тень, дорогу.

Пёс рванул вперёд, расчищая путь по переулку. Леон шагал рядом, поддерживая ледяной компресс на ране Каэля протянутой рукой, его пальцы мерцали голубым свечением.

Мы вернулись к постоялому двору за три минуты. Я втащил Каэля через заднюю дверь, чтобы избежать паники среди посетителей в общем зале. Хозяин, выглянувший на шум, побледнел при виде крови на полу, но я молча сунул ему в руку ещё одну золотую монету, и его рот захлопнулся.

— Целитель. Травница. Кто угодно, кто умеет залатать порезы, — произнёс я ровно, укладывая Каэля на кровать в ближайшей комнате. — Быстро.

Хозяин кивнул и убежал, стуча каблуками по скрипучей лестнице.

Каэль лежал на спине, грудь медленно поднималась и опускалась под коркой тающего льда. Бескровные черты заострились, губы приобрели синюшный оттенок. Он был в сознании, зрачки двигались, следя за потолком, но тело уже входило в стадию компенсаторного шока.

Целительница появилась через пятнадцать минут, запыхавшаяся, поседевшая женщина лет пятидесяти с жилистыми руками и цепким, профессиональным взглядом. Она принесла с собой громоздкую кожаную сумку, набитую склянками, пучками сухих трав, свёрнутыми бинтами и мелкими артефактами, тускло мерцающими зелёным светом.

Женщина склонилась над Каэлем, осмотрела рану, осторожно убрав остатки ледяного компресса. Её пальцы прошлись вдоль рассечения, проверяя глубину и характер повреждений. Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Глубоко, — произнесла она ровным голосом, в котором звучала усталая привычка к подобным зрелищам. — Задеты мышцы грудной клетки, повреждены два ребра. Одно лёгкое затронуто, отсюда хрипы. Я сделаю всё, что в моих силах, но на чудеса рассчитывать нечего. И это будет недёшево.

— Делай, — ответил я и вышел из комнаты вместе с Леоном, закрывая за собой дверь.

Мы ждали в коридоре. Леон сидел на скамье у стены, прислонив Ледяное Жало к колену, с каменным лицом. Тень лежал у двери, время от времени поднимая центральную голову и прислушиваясь к звукам за стеной.

За дверью слышалась тихая возня, плеск воды, приглушённые стоны Каэля, когда целительница обрабатывала рану, и монотонный, низкий напев, сопровождавший простые исцеляющие заклинания. Горький, терпкий запах лекарственных трав просачивался сквозь дверные щели.

Прошло больше часа. Может, два. Масляный фонарь в коридоре прогорел наполовину, когда дверь открылась и целительница вышла, вытирая руки полотенцем, покрытым бурыми пятнами.

— Жив, — сказала она устало, привалившись плечом к дверному косяку. — Рану я закрыла, внутреннее кровотечение остановила, заштопала, насколько позволяет моя магия. Он потерял много крови, слишком много. Ему нужен полный покой дней пять, лучше неделю, прежде чем он сможет встать. Двигаться в ближайшие дни строго запрещено, иначе швы разойдутся.

Я кивнул, поблагодарил её коротким наклоном головы и зашёл в комнату.

Каэль лежал на кровати, укрытый до подбородка одеялом. Свежая тугая повязка, промазанная зеленоватой мазью, обхватывала его грудь от ключицы до рёбер. Дыхание выровнялось, стало глубже и ровнее, хрипы почти исчезли. Лицо охотника сохраняло мертвенную бледность, но осмысленные, наполненные горечью глаза были открыты.

Он увидел меня и слабо шевельнул губами. Я подошёл ближе, присел на край кровати.

— Варон был мёртв давно, — произнёс я прямо, без смягчающих оговорок. — То, что ты видел, было его телом, использованным демоническим духом как оболочка. Тварь управляла трупом.

Каэль медленно закрыл глаза. Его челюсть сжалась, на виске вздулась вена. Он знал. Видел пустые глаза, чужую улыбку, когтистую руку. Но одно дело знать, и совсем другое — услышать подтверждение.

— Он ждал меня, — Каэль открыл глаза, его голос звучал хрипло и тихо. — Кто-то знал, что я буду здесь. Знал, как выглядит Варон. Использовал его… чтобы подобраться ко мне.

— Демоны в курсе нашего маршрута, — подтвердил я. — Они послали наёмников ночью и подготовили приманку для тебя.

Каэль несколько секунд молчал, глядя в потолок. Затем его здоровая правая рука медленно скользнула под одеяло, нащупала что-то в кармане залитых кровью штанов и извлекла наружу небольшой прямоугольный предмет.

Коробка спичек. Потёртая, замасленная картонка с затёртыми углами. На крышке виднелся выцветший, но читаемый рисунок: стилизованный якорь, обвитый золотой лентой, под которым шла надпись крупными буквами — «Золотой Якорь».

— Я нашёл это в доме Варона, — прохрипел Каэль, протягивая коробку мне. — Когда обыскивал его вещи. Среди его карманной мелочи, которая лежала на тумбе у кровати. Варон никогда не курил, у него не было причин носить спички. Кто-то оставил их в его вещах. Или он сам забрал на память из того места, куда его заманили.

Я взял коробку, повертел в пальцах. Картон был мягким от времени и влаги, рисунок наполовину стёрся, но название читалось чётко. «Золотой Якорь». Судя по оформлению, трактир или игорный дом, из тех заведений, что печатают рекламу на спичечных коробках для посетителей.

— Это единственный след, — Каэль тяжело сглотнул. — Полгода работы, и у меня осталась одна паршивая коробка спичек. Заведение в столице, «Золотой Якорь». Больше мне нечего тебе дать.

Я сжал коробку в кулаке и убрал во внутренний карман плаща.

— Этого достаточно, — ответил я спокойно. — Мы найдём «Золотой Якорь». Найдём тех, кто стоит за сетью. И закончим то, что ты начал.

Каэль посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором горело всё, что он хотел сказать, полгода ярости и потеря друга, разом обернувшиеся бессильным лежанием на чужой кровати. Он понимал, что дальше идти с нами у него уже не получится. В самом конце пути, в одном дневном переходе от цели, он выбывал из игры.

— Убей эту тварь за меня, — произнёс он тихо. — За Варона. За всех, кого они забрали.

— Убью, — ответил я, поднимаясь с края кровати. — Отдыхай. Целительница знает своё дело.

Каэль закрыл глаза. Его дыхание стало ровнее, глубже, зелье целительницы втягивало его в восстановительный сон.

Я вышел в коридор. Леон стоял у стены, скрестив руки на груди. Тень сидел рядом, центральная голова склонена набок, наблюдая за мной.

Парень посмотрел на меня вопросительно, и я достал из кармана спичечный коробок, показав ему название.

— «Золотой Якорь», — прочитал Леон вполголоса. — Заведение в столице?

— Единственная зацепка Каэля. Его напарника, скорее всего, увели через это место. Начнём оттуда, а там посмотрим.

Леон кивнул, стиснув челюсть.

Я нашёл целительницу внизу, в общем зале, где она грела озябшие руки над кружкой горячего травяного отвара. Положил перед ней десять золотых монет, вдвое больше стандартной платы за услуги подобного уровня в подобном поселении.

— Присматривай за ним, — сказал я. — Столько, сколько потребуется. Если ему станет хуже, сделай всё возможное. Если поправится, скажи, что мы ушли на восток.

Женщина посмотрела на золото, потом на меня. В её глазах мелькнуло что-то, чему я не стал подбирать определение. Она молча сгребла монеты в карман фартука и кивнула.

Мы поднялись в комнаты, но спать легли по сменам, как на открытой стоянке. Доверять стенам постоялого двора после ночной атаки наёмников я не собирался. Леон дежурил первым, я вторым. Тень спал вполглаза, как всегда.

На рассвете мы собрались. Я проверил Каэля в последний раз. Охотник спал, его дыхание было ровным и глубоким, повязка сухая, без пятен свежей крови. Целительница сидела на стуле у его кровати, перебирая склянки со снадобьями. Она подняла голову при моём появлении и молча кивнула, подтверждая, что всё под контролем.

Мы покинули «Вепрь и Бочку» в серых предрассветных сумерках. Прямой, ровный тракт уходил на восток, к столице Узла Стальных Ветров.