Тракт преобразился за несколько часов пути. Пустынная грунтовая дорога, на которой мы встречали лишь редких бродяг и старые следы караванных колес, постепенно заполнялась людьми.

Сначала мимо прошла пара мужчин в кольчужных жилетах с короткими мечами на бедрах, двигавшихся быстрым шагом и о чём-то оживленно споривших. Следом за ними протащилась груженная бочками повозка, запряженная парой тяжелых вьючных ящеров, которых погонял молчаливый старик с обветренным лицом. Затем целая группа молодых парней в дешевой кожаной броне, обвешанных разномастным оружием, обогнала нас, горланя какую-то маршевую песню, от которой у Тени дернулись все уши одновременно.

С каждым километром людской поток уплотнялся. Небольшие отряды воинов шагали по обочинам, уступая центр тракта повозкам с провизией и крытым фургонам. Я заметил несколько колоритных личностей, выделявшихся из общей массы, среди которых была высокая женщина с двуручным топором за спиной и группа бритоголовых мужчин в одинаковых серых плащах, двигавшихся молча и синхронно, словно хорошо обученное подразделение.

Весь этот поток тёк в одном направлении — на юго-восток.

Каэль, шагавший рядом, прищурился, наблюдая за нарастающим движением.

— Похоже на сезонный сбор, — произнес охотник, поигрывая пальцами по рукояти левого ятагана. — Я слышал о подобном от караванщиков на прошлой неделе, но не придал значения. Где-то в окрестностях проводят большой фестиваль с боевыми состязаниями. Привлекают народ со всего региона.

— Турнир? — Леон приподнял бровь, и в его голосе проскользнул плохо скрываемый интерес.

— Местный вариант, — пожал плечами Каэль. — Участники дерутся между собой, показывают свои техники, меряются силой. Призы символические, зато победитель получает репутацию и внимание наемничьих гильдий. На этом континенте громкое имя порой стоит дороже мешка золота.

Я молча оценил ситуацию. Крупное скопление людей в зоне активной демонической деятельности означало две вещи: превосходную возможность собрать свежие разведданные о столичном гарнизоне и его укреплениях, а также почти гарантированное присутствие вражеских агентов среди толпы.

— Заглянем, — решил я, сворачивая вместе с потоком. — Пара часов задержки не критична, а вот послушать местных болтунов за кружкой будет полезно.

Леон не стал скрывать довольной улыбки. Парень соскучился по зрелищам, и я его понимал. Месяц непрерывных переходов, ночных засад и коротких жестоких стычек с тварями вымотает кого угодно, и молодому бойцу требовалась смена обстановки.

Фестиваль открылся перед нами спустя сорок минут ходьбы. Широкая поляна, раскинувшаяся на пологом берегу мелководной реки, кипела людскими массами. Десятки разноцветных шатров, от простых брезентовых навесов, до внушительных торговых павильонов с вышитыми гербами местных гильдий, образовывали бессистемный городок вокруг центральной арены, построенной из грубых деревянных бревен и тяжелых каменных блоков. Арена вмещала несколько сотен зрителей, рассевшихся на многоярусных скамьях, а её утрамбованная площадка, засыпанная мелким речным песком, несла на себе свежие следы крови и борозды от тяжелого оружия.

На площадке как раз сходились двое. Крупный бородатый мужчина с боевым молотом, чьи плечи покрывала толстая кольчуга, наступал на подвижного парня с парными кинжалами, петляющего вокруг него по широкой дуге.

Молотобоец двигался грузно, но каждый его удар вбивал тяжелое навершие в песок на полметра, поднимая фонтан мелких камней. Кинжальщик пользовался преимуществом в скорости, нанося быстрые порезы по рукам и ногам противника, дожидаясь, пока кровопотеря замедлит тяжеловеса.

Грамотная тактика, если забыть о том, что молотобоец мог в любой момент усилить ману в кольчуге и компенсировать кровотечение на пару минут. Боец с кинжалами этого явно не учитывал.

Я окинул взглядом толпу. Зрители гудели, размахивая кулаками и выкрикивая ставки. У дальних шатров работали торговцы едой: жареное мясо на длинных металлических шампурах источало густой аромат перца и древесного дыма, огромные котлы с похлебкой булькали на открытых кострах, а разносчики эля с тяжелыми подносами лавировали между группами зрителей. Атмосфера была праздничной, шумной, густо пропитанной запахами пота, жареного жира и пролитого алкоголя.

— Мелкий, иди посмотри на арену. Оцени уровень местных бойцов, — я кивнул Леону в сторону скамей. — Каэль, составь ему компанию. Я пройдусь по торговым рядам, послушаю разговоры.

Леон кивнул и направился к зрительским местам, его глаза уже цепко следили за парными кинжалами на арене, анализируя технику. Каэль двинулся следом, по дороге купив у проходящей мимо торговки глиняную кружку мутного эля. Тень устроился у ног Леона, величественно игнорируя попытки соседних зрителей отодвинуться от трехголового пса, занимавшего места сразу за двоих.

Я неспешно побрел вдоль торговых шатров, скользя взглядом по лицам продавцов, покупателей и праздных гуляк. Первые минут двадцать фестиваль выглядел именно тем, чем казался: весёлым, шумным, безобидным сборищем людей, жаждущих развлечений и острых ощущений.

Я остановился возле прилавка оружейника, разглядывая выставленные клинки скорее для вида, параллельно слушая разговоры двух наемников за соседним столом. Те обсуждали расценки на охрану караванов и жаловались на снижение платы из-за «проклятого Эймонда, который обезопасил все тракты и оставил нас без работы». Полезная информация, подтверждавшая слова Каэля об идеальном порядке в регионе. Из таких мелочей порой и складывается более полная картина.

Я двинулся дальше, обходя арену по широкому кругу. Мой маршрут проходил мимо гостевых шатров, выстроенных ровными рядами в дальней части поляны, ближе к кромке леса. Именно здесь мне начали попадаться первые «неправильные» лица.

Молодой парень, разносивший глиняные кувшины с пивом, двигался слишком гладко. Его походка была лишена мелких, естественных рывков и запинок, характерных для усталого работника. Мышцы под холщовой рубахой перекатывались с нечеловеческой пластичностью, а его улыбка, обращённая к очередному клиенту, застывала на долю секунды раньше, чем глаза успевали отработать соответствующую эмоцию.

Поверхностная имитация, заметная только тому, кто провел столетия, изучая разницу между подлинным человеческим поведением и его демонической копией.

Я продолжил прогулку, фиксируя аналогичные признаки. Женщина у входа в один из дальних шатров, приветливо зазывавшая посетителей внутрь, источала слишком сладкий, приторный аромат, перебивавший даже густой запах жареного мяса. Её пальцы, унизанные дешёвыми кольцами, были чуть длиннее обычных человеческих, с едва заметным лиловым оттенком кожи у основания ногтей.

Два распорядителя у гостевых шатров, одетых в одинаковые кожаные жилеты, излучали фоновую ауру, от которой обычного человека тянуло ко сну. Они разговаривали с одинокими посетителями, подводя их к дальним павильонам, предлагая «особые развлечения для ценителей» и «редкие напитки из южных провинций».

Я наблюдал за этим «постановочным представлением» десять минут, прислонившись к столбу навеса и жуя полоску вяленого мяса, купленного у нормального, живого человека. За это время четверо посетителей, трое мужчин и одна женщина, последовали за улыбчивыми распорядителями в направлении дальних шатров.

Обратно никто из них так и не вышел.

Демоны низшего ранга, замаскированные под обслугу, вычленяли из толпы одиночек, заманивали их под предлогом развлечений и нейтрализовали в закрытых шатрах, где посторонних глаз не было. Фестиваль с сотнями приезжих создавал идеальное прикрытие: кто будет искать случайного попутчика, встреченного час назад у прилавка? Все не местные, все здесь проездом, никто не знает друг друга по имени.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся к арене, где Леон увлеченно наблюдал за очередным поединком. На площадке рослый мечник в латных наплечниках теснил щуплого мага, прикрывавшегося мерцающим щитом из уплотненного воздуха. Зрители ревели, сделав ставки.

Я положил руку на плечо парня и наклонился к его уху.

— За мной. Тихо, — мой голос был спокойным и ровным, без малейшего намёка на тревогу, способного привлечь чужое внимание.

Леон мгновенно перестроился. Его лицо утратило расслабленное выражение, зрачки сузились, правая рука привычно скользнула к рукояти Ледяного Жала. Парень вырос за последние недели, научившись переключаться из режима отдыха в боевую готовность за считаные секунды.

Я перевёл взгляд на Тень, лежавшего у скамьи с видом мирного домашнего животного. Все три его морды синхронно повернулись ко мне, янтарные глаза вспыхнули острым, внимательным блеском.

— Присмотри за Каэлем, — тихо скомандовал я, указав на охотника, который стоял чуть поодаль, прислонившись к деревянной стойке и с живым интересом наблюдавшего за аренным боем. — Если мы задержимся, приведи его к дальним шатрам.

Тень коротко мотнул центральной головой, подтверждая приказ, и демонстративно подвинулся ближе к Каэлю, ложась у его ног.

Мы с Леоном отошли от арены, двигаясь так, чтобы наш маршрут выглядел естественным. Мимо торговых рядов, между группами галдящих зрителей, через проход между двумя большими продовольственными шатрами. Я вёл парня к дальнему краю фестивальной территории, где ряды павильонов становились реже, а расстояние между ними увеличивалось.

— Здесь работает демонический «конвейер», — коротко объяснил я, не сбавляя шага. — Замаскированные под людей низшие твари заманивают одиночек в эти шатры. Сколько именно — пока не знаю, но минимум пятерых увели за последние полчаса.

— Понял, — Леон коротко кивнул, его кисть сомкнулась на рукояти катаны, а вокруг пальцев едва заметно мерцнул голубоватый иней. Он готовился к бою, удерживая ману на кончиках пальцев, чтобы тут же влить ее в клинки.

Мы подошли к первому из дальних шатров. Тяжёлая парусиновая ткань, грязно-бежевого цвета, была плотно зашнурована со всех сторон, наглухо закрывая внутреннее пространство от посторонних глаз. Я бесшумно оттянул край полога и заглянул внутрь.

Пятеро человек сидели на голой земле, прислонившись спинами к деревянным опорам шатра. Три мужчины и две женщины, одетые в походную одежду путешественников, с застывшими, бессмысленными лицами и широко распахнутыми глазами, в которых угас любой осознанный свет. Их зрачки были расширены до предела, рты приоткрыты, руки безвольно лежали на коленях. Они дышали ровно и глубоко, погруженные в наведённый химический транс.

У ближайшей опоры стояли три глиняные фляги с притертыми пробками, рядом с ними лежали аккуратно сложенные металлические оковы с магическими замками и грубый джутовый мешок, набитый промасленной ветошью.

Я открутил пробку одной из фляг и поднёс к носу. Знакомый тошнотворно-сладкий запах ударил по рецепторам: та же дрянь, что использовали в трактире. Парализующий дурман на основе демонической алхимии, подавляющий волю и стирающий краткосрочную память. Ничего нового или иного они не придумали. Впрочем, зачем, если это работает, верно?

— Тут ещё как минимум один, — Леон кивнул на соседний шатёр, расположенный в пяти шагах левее.

— Проверь. Аккуратно.

Парень скользнул к соседнему павильону, бесшумно раздвинув тяжёлый полог. Я слышал, как он сделал один шаг внутрь, и в следующую секунду воздух разорвал пронзительный визг, перешедший в сиплое шипение.

Я рванул к шатру, одновременно хватаясь за рукоять Клятвопреступника. Холщовая ткань лопнула под моей рукой, открывая внутреннее пространство.

Леон стоял в центре шатра, вытянув левую руку перед собой ладонью вперёд. Перед ним, в полуметре от его лица, висело застывшее облако мерцающей лиловой пыльцы, каждая крупинка которой покрылась коркой белого инея и медленно опускалась на землю, безвредная и мёртвая.

За облаком стояла женщина, вернее, существо, мгновение назад выглядевшее женщиной. Её маскировка сорвалась от резкого выброса магии, обнажив истинную форму: вытянутое лицо с раздвоенным подбородком, кожа, покрытая тонкой зеленоватой чешуёй, и большие, полностью чёрные глаза без белков. Демоница застыла в неестественной позе, зафиксированная ледяным панцирем, охватившим её тело от бёдер до горла. Корка инея толщиной в палец намертво приковала тварь к земле, из-подо льда медленно выползали струйки сизого пара.

— Сработала, похоже, на рефлексах, — спокойно доложил Леон, не опуская руки. — Попыталась дунуть в лицо какой-то отравой, прежде чем я успел что-то сказать.

Демоница дёрнулась, пытаясь освободиться. Лёд затрещал, тонкая сеть трещин побежала по поверхности панциря. Существо обладало достаточной физической силой, чтобы через несколько секунд разорвать ледяной кокон, что само по себе было необычным.

Клятвопреступник покинул ножны с коротким лязгом. Одно движение клинка, стремительное и безмолвное, как скользящая по стеклу тень. Чёрное лезвие прошло через горло демоницы. Голова с открытым в беззвучном крике ртом качнулась и упала на промёрзшую землю. Тело под ледяной коркой обмякло, и через мгновение начало распадаться, превращаясь в знакомую зловонную кучку чёрного пепла, смешавшуюся с тающим льдом.

— Чисто, — констатировал я, стряхивая пепел с лезвия.

Но тварь, увы, успела поднять шум. Этот пронзительный визг, изданный за долю секунды до заморозки, оказался сигналом тревоги, и ответ пришёл.

Парусина соседних шатров зашевелилась, натягиваясь изнутри. Из-под пологов, из узких щелей между павильонами, из-под грубых настилов полезли длинные, гибкие тела с чешуйчатой кожей болотно-зелёного оттенка. Змееподобные демоны низшего ранга, двух-трёх метров в длину, с приплюснутыми треугольными головами и парами коротких когтистых лап по бокам узких туловищ. Их пасти раскрывались, обнажая ряды загнутых внутрь ядовитых клыков, с которых капала густая желтоватая слизь.

Я насчитал двенадцать штук в первые три секунды. Они выползали из укрытий одновременно, со всех сторон, охватывая нас полукольцом.

— Мелкий, барьер на шесть часов, — приказал я, перехватывая Клятвопреступника в прямой хват и разворачиваясь лицом к основной массе подползающих тварей.

Леон мгновенно выполнил команду. Ледяная стена высотой в полтора метра с хрустом выросла за нашими спинами, перекрывая тыловой сектор. Толстый, полупрозрачный лёд, укреплённый концентрированной маной, заблокировал трём змеям путь к нашим спинам. Твари врезались в барьер, скрежеща когтями по обледенелой поверхности.

— НАКОНЕЦ-ТО! — взревел Кебаб в ножнах на моём поясе, мгновенно учуяв запах демонической крови. — НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО! Я ЖДАЛ ЭТОГО МОМЕНТА ВСЮ НЕДЕЛЮ! ВЫПУСТИ МЕНЯ, ГОСПОДИН! ВЫПУСТИ ВЕЛИКОЕ ПЛАМЯ!

— Малый огонь. Направленный, — скомандовал я, перебрасывая Клятвопреступника в левую руку и выхватывая правой огненный клинок. Лезвие Кебаба полыхнуло ярким синим пламенем, жадно пожирающим кислород вокруг.

Первая змея атаковала стремительным броском, целясь раскрытой пастью в моё бедро. Клятвопреступник в левой руке встретил её на полпути, рассекая чешуйчатую голову надвое. Горячая чёрная кровь хлестнула веером, обжигая сухую траву.

Вторая и третья ринулись одновременно с разных направлений. Я ушёл с линии атаки скользящим шагом влево, пропуская одну тварь мимо себя, и рубанул Кебабом по хребту второй. Синее пламя прожгло чешую мгновенно, разрезая тело от загривка до середины туловища. Огонь перекинулся на сухую шкуру, и демон забился на земле, пылая жирным, чадящим костром.

Ткань ближайшего шатра вспыхнула от разлетевшихся искр. Тонкая парусина занялась за считаные секунды, пламя побежало по верёвочным растяжкам, перекидываясь на соседний павильон. Тёплый вечерний ветер с реки щедро раздувал огонь, когда этого не требовалось.

— Зараза, — коротко выругался я, срубая ещё одну змею, кинувшуюся из-за горящего полога. — Мелкий, в первом шатре одурманенные люди, шестеро. Вытаскивай их на открытое пространство, пока пламя не добралось до полога.

— Сделаю, — Леон развернулся и рванул к шатру с пленниками, на ходу выпустив веер ледяных игл, пронзивших мелкую змею, попытавшуюся перехватить его на полдороге. Тварь забилась на земле, пришпиленная шипами льда.

Я остался один перед демонами. Их осталось восемь, если считать тех троих, что скребли когтями по ледяному барьеру за спиной. Я чувствовал, как лёд трещит, барьер продержится ещё минуту, может, две — рассчитывать на большее не стоит.

Кебаб гудел от наслаждения, его пламя раскалилось до ослепительной белизны, напитанное моей маной.

— СОЖГИ ИХ! — потребовал ифрит. — СОЖГИ ВСЁ К ПЕПЛУ И СЛАВЕ!

— Средний режим. Веер, — уточнил я, направляя клинок на пятёрку змей, сгрудившихся перед горящими остовами шатров.

Синее пламя сорвалось с лезвия расширяющимся конусом, накрывая тварей раскалённой волной. Чешуя вспучилась и лопнула, обнажая дымящуюся плоть. Три змеи погибли мгновенно, скрутившись в обугленные спирали. Четвёртая, опалённая, но живая, метнулась в сторону, уходя от огня, и попыталась обойти меня с фланга. Клятвопреступник в моей левой руке описал короткую дугу, отсекая ей голову на излёте.

Пятая тварь оказалась крупнее сородичей и значительно быстрее. Она атаковала снизу, из-за горящих обломков шатровой стойки, целясь в мою лодыжку ядовитыми клыками. Я убрал ногу скольжением, пропуская раскрытую пасть на сантиметр от голени, и вбил каблук ей в затылок. Хребет хрустнул, тварь обмякла.

Огонь перекинулся уже на четыре шатра. Густой чёрный дым поднимался столбом в вечернее небо, видимый с арены и со всей фестивальной площадки. Со стороны зрительских рядов послышались встревоженные крики.

Я обернулся к ледяному барьеру. Три змеи наконец проломили его, разнеся массивный кусок льда в крошку, и хлынули через брешь, шипя от боевого исступления.

Первую я встретил вертикальным рубящим ударом Клятвопреступника, вколачивая чёрное лезвие сквозь плоский череп в землю. Вторую поймал Кебабом на развороте корпуса, полоснув по раскрытому горлу раскалённым металлом. Третья, последняя, развернулась и попыталась уползти — инстинкт самосохранения пересилил боевое безумие.

Я метнул сгусток концентрированного пламени с кончика Кебаба, поджигая тварь на расстоянии. Демон вспыхнул, извиваясь в агонии, и затих.

— Дарион!

Голос Каэля раздался из-за стены дыма. Охотник вынырнул из клубящейся серой пелены, оба ятагана обнажены, на лице, перепачканном сажей, читалась решимость. За ним трусцой бежал Тень, все три его морды были раскрыты, обнажая несколько рядов зубов.

— Увидел дым и понял, что ты влез в очередную драку, — Каэль встал рядом, вскидывая ятаганы в защитную стойку.

— Умный вывод, — я кивнул в сторону горящих шатров. — Леон вытаскивает пленников из первого павильона. Помоги ему, жертвы в дурмане, сами двигаться не способны.

Каэль кивнул и бросился на помощь. Тень, повинуясь моему жесту, метнулся вслед, но по дороге перехватил мелкую змею, выползавшую из-под обломков горящего навеса. Центральная пасть пса сомкнулась на шее твари с мокрым хрустом, мотнула головой и отбросила обмякшее тело в сторону.

Я двинулся вперёд, прорубаясь через остатки шатровых рядов. Дым разъедал глаза, жар от горящей парусины бил в лицо. За очередным пологом обнаружился ещё один шатёр с пленниками, двое молодых мужчин в одинаковом оцепенении сидели у стены, а рядом с ними корчился раненый змей, придавленный рухнувшей стойкой. Я добил тварь коротким ударом и подхватил обоих парней за шивороты, волоча их к выходу.

Леон и Каэль уже вывели первую группу на безопасное расстояние от пожара. Шестеро одурманенных людей лежали и сидели на траве в двадцати метрах от горящих руин, бессмысленно тараща пустые глаза в дымное небо. Каэль придерживал за плечи молодую женщину, чья голова безвольно свисала на грудь.

Я выволок ещё двоих и опустил их рядом с остальными.

— Кебаб, тушись, — приказал я, вгоняя огненный клинок в ножны.

Ифрит заворчал, но подчинился — пламя погасло с тихим разочарованным шипением.

Тень вернулся ко мне, все три его морды вымазаны чёрной демонической кровью. Пёс лязгнул зубами, сплюнул кусок чешуи и с достоинством уселся рядом, задрав центральную голову к небу, словно демонстрируя полное безразличие к происходящему вокруг хаосу.

Фестиваль накрыла волна паники. Со стороны арены доносились истошные крики, толпа ломанулась прочь от горящих шатров, давя друг друга на узких проходах между торговыми рядами.

Участники турнира похватали оружие и бестолково метались по поляне, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Стражники из числа организаторов, их было дюжины полторы, побежали к месту пожара, крича и размахивая копьями.

Демоны, уцелевшие после нашего удара, воспользовались суматохой и растворились в толпе, мгновенно восстановив человеческую маскировку. Я засёк краем глаза, как тот парень-разносчик с неестественно плавной походкой смешался с потоком бегущих людей и исчез за линией деревьев. Ловить его смысла не было — мелкая сошка, легко заменяемый винтик в большом механизме.

— Что тут произошло⁈ — рявкнул старший стражник, подбегая к нам с копьём наперевес.

Коренастый мужчина в кожаном нагруднике, с красным лицом и вздувшимися от бега венами на шее, уставился на горящие остовы шатров, лежащих на траве людей и нас троих, перепачканных сажей и кровью.

— Монстры, — коротко ответил Каэль, опередив меня. Охотник уже вложил ятаганы в ножны и принял расслабленную позу бывалого наёмника, привыкшего к подобным инцидентам. — Змееподобные твари, гнездо было под шатрами. Скорее всего, привлекло скопление людей и запах еды. Мы зачистили, но огонь перекинулся на палатки. Твари хотели здесь все сжечь!

Каэль врал спокойно и убедительно, оперируя терминологией, понятной любому жителю Божественного континента, где атаки диких монстров являлись повседневностью. Стражник бросил взгляд на обгорелые останки змеиных тел, которые ещё не успели полностью рассыпаться в пепел, и его лицо слегка расслабилось.

— Монстры из леса, значит, — пробормотал он, утирая пот со лба. — Эти твари совсем обнаглели, лезут прямо к людям.

Я промолчал, наблюдая за тем, как стражники организовывали тушение пожара, таская воду из реки кожаными вёдрами. Версия с монстрами устроила всех. Никто даже не задумался о демонической природе нападения, привычно списав инцидент на агрессивную фауну. Это была куда понятнее для всех.

Рядом со мной двое стражников осматривали спасённых пленников. Люди постепенно приходили в себя, моргая и вертя головами с видом только что проснувшихся от глубокого сна. Крепкий мужчина лет сорока, с руками кузнеца и мозолистыми ладонями, сел, озираясь вокруг с полным непониманием.

— Где я? — его голос прозвучал хрипло, словно после долгого молчания. — Я пил эль у торговой палатки, и потом… потом всё пропало.

Женщина рядом с ним держалась за виски, болезненно щурясь от яркого света пожара.

— Голова раскалывается, — пожаловалась она. — Как будто каменная. Ничего не помню после… после того, как милая девушка предложила мне попробовать южное вино.

Стражники переглянулись. Один из них, помоложе, начал было задавать уточняющие вопросы, но старший перебил его грубым жестом.

— Разберёмся. Отведите их в ближайшее поселение, пусть целитель осмотрит. Монстры, видать, какую-то дрянь выделяют, от которой голова мутная.

Удобное объяснение, опять же, вписывающееся в привычную картину мира. Демоническая скверна, замаскированная под побочный эффект от укуса змеи, даже не вызвала подозрений у тех, кто должен был обеспечивать безопасность этих людей.

Я наклонился к Каэлю, пока стражники занимались эвакуацией пострадавших.

— Уходим. Через десять минут здесь будет слишком много внимания и слишком много вопросов, на которые мне не хочется отвечать.

Охотник молча кивнул. Он тоже понимал, что задерживаться опасно. Трое вооружённых чужаков, случайно оказавшихся в эпицентре пожара, рано или поздно привлекут нездоровый интерес кого-нибудь поумнее рядового стражника.

Мы покинули территорию фестиваля быстрым шагом, обогнув арену по дальней дуге и выйдя на тракт с противоположной стороны поляны. За спиной гудело пламя, раздавались крики стражников, организующих цепочку водоносов, и причитания торговцев, потерявших свой товар. Фестиваль, начинавшийся как весёлое, бесхитростное празднество, превратился в хаотичное месиво из дыма, паники и бестолковой суеты.

Мы прошли около километра молча, прежде чем Каэль заговорил. Охотник шагал рядом со мной, его лицо, отмытое рукавом от сажи, выражало мрачную сосредоточенность.

— Это был не случайный набег, — произнёс он негромко. — Эти существа устроились внутри фестиваля заранее, подготовили шатры, припасы, дурман. Они знали, что сюда придёт много народу.

— Они организовали фестиваль, — поправил я, глядя прямо перед собой на пустеющий тракт. — Или, как минимум, использовали его в своих целях. Массовое мероприятие, сотни приезжих, никто никого не знает. Выдернуть десяток одиночек из такой толпы проще, чем стянуть сапоги с мертвеца. Исчезновение спишут на пьяную ссору, на драку с местными, на банальный уход из лагеря посреди ночи. Расследовать некому, да и незачем. Тем более на них всегда могли напасть по пути, вот и весь сказ.

Каэль скрипнул зубами, его правая рука непроизвольно сжалась на рукояти ятагана.

— Варон мог попасть именно в такую ловушку, — его голос стал глуше, тяжелее. — Ярмарка, праздник, приветливые люди. Зашёл выпить, расслабился и…

Я не стал это комментировать. Каэль выговаривал свою злость, и мешать ему было бессмысленно. Его мотивация только укреплялась с каждым таким открытием, а мне нужен был боец, готовый идти до конца.

Леон шагал справа, его ледяные голубые глаза отражали тусклый свет заходящего солнца. Парень молчал, но я видел, как работают шестерёнки в его голове. Он анализировал, сопоставлял, делал выводы. За последние недели Леон столкнулся с тем, чего в Ориате не встретишь на каждом шагу: с масштабной, организованной демонической операцией, вплетённой в повседневную жизнь целого региона.

Это был полезный опыт для будущего.

Тень бежал впереди, периодически останавливаясь и принюхиваясь к обочине. Пёс вёл себя спокойно, левая голова зевала, правая лениво отслеживала мелких зверьков в придорожных зарослях.

Тракт впереди пустел. Основной поток людей остался позади, у фестиваля. До столицы региона оставалось всего ничего, и с каждым пройденным километром ощущение демонического фона усиливалось.

Воздух становился чуть плотнее, чуть слаще, чуть теплее, словно невидимая печь работала где-то за горизонтом, подогревая само пространство. Мои инстинкты фиксировали нарастающую концентрацию вражеской энергии, скрытой под толстым слоем искусственного благополучия.

Масштаб операции Карваса превосходил мои первоначальные оценки. Трактир, фестиваль, перевалочные пункты, одурманенные деревни — всё это складывалось в единую, безупречно отлаженную систему добычи человеческих душ, работающую под прикрытием образцового управления и мнимого порядка.

Демон-самозванец, сменивший настоящего Владетеля Эймонда, превратил целый регион в гигантскую, невидимую скотобойню, и население само несло себя на заклание, привлечённое безопасностью и сытостью.

Это была грамотная, терпеливая, долгосрочная стратегия. И единственный способ её остановить лежал через центр паутины, через высокие стены столичного дворца, где сидел тот, кто дёргал за все нити.

Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в тяжёлые бордовые тона. Мы шагали на восток, оставляя позади догорающий фестиваль, его, ничего не подозревающих зрителей, и крохотную горстку спасённых людей, которым повезло встретить нас раньше, чем их погрузили в повозку с заколоченными стенками и увезли туда, откуда возврата нет.