В мебельном магазине всегда людно. Особенно в отделе, где продаются ковры. Нужен был ковер и Галине Ведерниковой. Красивый, весь в узорах, чтобы повесить на стенку над диваном. Но купить то, что хотелось, не удавалось.　

Зайдя как-то в магазин, Галина увидела за прилавком высокого симпатичного парня и заговорила с ним:　

— Сколько не бываю здесь, все время слышу одну и ту же мелодию. Разве вам не надоело?　

Симпатичный парень улыбнулся незнакомой черноокой женщине:　

— Другой не имеем.　

— Могу подарить.　

— Что именно?　

— О, у меня большой выбор записей.　

Так Галина познакомилась с заведующим отделом Леонидом Илюшкиным. Одно его слово, и она станет обладательницей долгожданного ковра. Но он не спешил произносить это заветное слово. Женщина принесла в магазин свои лучшие бобины. Илюшкин, не особенно увлекавшийся музыкой, вдруг почувствовал к ней тягу и с удовольствием включил магнитофон.　

Убедившись, что она попала в число хороших знакомых, Галина попросила продать ей ковер.　

…Леонид Илюшкин не прошел по конкурсу в торговой институт и решил работать. Его приняли с магазин «Мебель» младшим продавцом. Он быстро освоился, свои обязанности выполнял добросовестно. Вскоре поступил заочно в торговый институт, а через непродолжительное время получил повышение — стал старшим продавцом.　

Он любил свою работу: быстро усвоил роль и силу накладных, на которых держатся все торговые операции, подготавливал к сдаче инкассатору выручку, составлял отчеты и даже сидел за кассой во время болезни кассира. Слухи о жуликах, будто бы обитающих в торговле, доходившие до него, когда он еще не работал в магазине, не подтверждались. Здесь, как и в любом другом учреждении, боролись за сохранность ценностей, за план и культуру обслуживания, дисциплину и порядок. Его учили уважать покупателей, относиться к ним внимательно и вежливо.　

После окончания института Леонид Илюшкин был назначен заведующим отделом и на этой должности проявил себя с лучшей стороны.　

Впоследствии ни он сам, ни те, кто знал его, не могли понять, как мог Илюшкин преступить закон.　

А все началось с того, что Леониду приглянулась Галина Ведерникова. Ко времени знакомства с Илюшкиным она уже разошлась с мужем, жила с трехлетней дочерью. Почему бы не помочь одинокой женщине? Он пригласил ее в подвал, где были сложены только что полученные ковры.　

— Да тут целое богатство! — ахнула Галина. — Сколько мне отпустишь, Леня?　

— Как всем — один.　

— Но я хочу взять себе и маме. Старушка будет рада.　

— Видишь ли, не положено…　

— Да брось ты, Леня…　

Не успел Илюшкин и оком моргнуть, как ковры были вынесены. Галина сунула ему в карман пачку денег и убежала. Леонид стоял, пораженный неожиданностью всего случившегося.　

«Ладно, — успокоил себя заведующий отделом. — Нет правил без исключений». И принялся считать деньги. Но что такое? Галина уплатила ему больше, чем следовало. Значит, отблагодарила или, точнее, дала взятку. Он мог заявить об этом в милицию. Но ведь и сам провинился, отпустив дефицитный товар из подсобки. И Илюшкин решил: рано или поздно женщина явится в магазин, он вернет ей деньги и инцидент будет исчерпан.　

Галина Ведерникова зашла недели через две. К этому времени Илюшкин успел потратить полученные в виде взятки пятьдесят рублей и отдавать ему было нечего. Но он сказал:　

— Это безобразие с твоей стороны, Галочка, давать мне на лапу.　

— Ты что-то напутал, Леонид Павлович. Ничего я тебе не давала.　

— To-есть как?　

— А так. Приходи лучше ко мне в гости.　

Глаза у нее были большие и бездонные. И он смотрел в них, словно завороженный.　

Галина жила в однокомнатной квартире. Он позвонил, и ему тотчас же открыли. Но не хозяйка, а незнакомая девушка. Леонид вошел в коридор под звуки какой-то бодрой песенки. Навстречу из кухни выбежала Галина. Она приветливо улыбалась.　

— Милости прошу к нашему шалашу…　

«Шалаш» был современный: полированная мебель, ковер во всю стену (тот самый, что он продал), магнитофон, цветной телевизор, электрокамин…　

Галина познакомила его с девушкой.　

— Эмма, — назвала та себя и протянула руку с длинными отполированными ногтями.　

Эмма опустилась в кресло, закурила сигарету, предложила и ему, но Леонид отказался — он не курил. Галина появлялась в комнате и исчезала. Певец на незнакомом языке кричал, шептал и просто говорил. Музыка гремела, не переставая. Эмма, положив ногу на ногу, пускала колечками сигаретный дым.　

Наконец появилась хозяйка с подносом в руках. На нем была закуска и полная миска только что испеченных пирогов. Эмма достала из буфета бутылку коньяка. Они выпили. Леонид оживился, рассказал анекдот. Эмма громко смеялась. Потом танцевали. Он приглашал женщин по очереди. С Галиной танцевал с удовольствием, с Эммой — из вежливости.　

После полуночи Леонид собрался уходить.　

— Ленчик, — обратилась к нему хозяйка, — надо помочь Эммочке…　

— Сколько?　

— Два.　

— Ладно.　

Через несколько дней Эмма пришла. Он отпустил ей два самых лучших ковра. Как и в первый раз, словно из-под земли вырос шофер Сашка и увез и ковры, и покупательницу.　

Леонид сосчитал деньги. Сверх стоимости ковра Эмма дала ему семьдесят пять рублей. Он, конечно, понимал что поступает дурно, недопустимо, но…　

На следующий день явилась Галина. Она была в пестром платье, июньский загар уже тронул ее красивое лицо. Женщина оперлась рукой о прилавок и, приблизившись к нему, зашептала:　

— Мне срочно нужен один ковер.　

— Не могу.　

Галина капризно надула губы:　

— Ты не можешь мне отказать.　

Он сделал сердитое лицо, полушепотом спросил:　

— Зачем ты пригласила эту девицу?　

— Не понравилась?　

— Мне никто не нужен, кроме тебя.　

Галина тихо засмеялась, кокетливо поправила высокую прическу:　

— Я старуха.　

К Леониду подошел продавец и зачем-то позвал его.　

— Ты подожди меня. Галочка, — шепнул он ей на ходу, направляясь в сторону кабинета директора.　

Галина вышла на улицу. У входа в магазин стояла милицейская машина. «Неужели застукали?» — тревожно забилось сердце. Она почти бегом направилась по переулку вверх, завернула за многоэтажный дом. В сумочке у нее было пятьсот рублей. Это — улика. Откуда такие деньги у женщины, нигде не работающей. Ведь, кроме алиментов, она не имеет никаких законных доходов.　

Петляя между домами, Галина вышла на трамвайную остановку. К кому бы поехать, где укрыться от страха быть разоблаченной в спекуляции?　

И сколько она ни перебирала в памяти своих знакомых, никому нельзя было довериться. Единственный преданный ей человек — бывший муж. Правда, Иван Воловик все те пять лет, что они жили вместе, наставлял ее на путь истинный. Но уж очень он скучный в своей правильности человек: и то нельзя, и это неудобно. А что плохого в том, если она сделает кое-кому из знакомых то или иное одолжение. Вчера, например, слесарь из стройуправления увидел ковер и пристал: продай да продай. У нее душа добрая, сняла ковер со стены и продала. Дороже, конечно, но и ей не даром достался…　

Мимо прошло несколько трамваев, а Галина все не могла принять решения. Вдруг из переулка выехала «Волга», та самая, милицейская. Женщина еще немного поблуждала по городу и вернулась в магазин. В нем по-прежнему было полно народу. И Леонид Илюшкин находился на своем обычном месте, разговаривал с покупателями. «Трусиха я», — подумала Галина и подошла к прилавку. Леонид заметил ее.　

— Ты куда девалась?　

— Отлучалась по своим делам. Не забыл о моей просьбе?　

— Ладно. Приходи в пятницу.　

Она выпросила у него не один, а два ковра — уже очень красивые они были. Оставила же ему, как и прежде, полсотни. «Маловато, — подумал Илюшкин, и тут же устыдился: — Надо положить этому конец!» Но силы воли для борьбы с соблазном у него не хватило.　

Галина Ведерникова приходила сама и присылала своих знакомых, и Леонид «делал» им ковры. У него появились модные костюмы, он часто посещал рестораны, бывал в баре, в выходные дни на такси ездил к Азовскому морю.　

Галина для него была недосягаемой. Она встречалась тайно с каким-то мужчиной, фамилию и имя которого держала в строгом секрете. Была у нее надежда в будущем сойтись и с мужем, чтобы вывел он ее на честный путь. Но пока женщина увязала в преступлениях все глубже и глубже.　

Однажды на базу поступили ковры, и по расцветке, и по размеру — самые ходовые. Об этом Галине сообщил шофер Сашка.　

— Надо будет парочку взять, — сказала она.　

— Почему так мало? — удивился тот.　

— У меня нет на примете надежных покупателей.　

— Покупателей найду я.　

Через несколько дней Сашка завез восемь ковров прямо на квартиру Ведерниковой.　

В магазине Илюшкин оплатил деньги, которые вручила ему предварительно Галина. Кассиру он сказал, что ковры отпустили с базы для одной спортивной организации. И как-будто все было шито-крыто. Через день-два, после продажи ковров, он рассчитывал получить свою долю — двести рублей. Но вечером телефонный звонок поверг его в ужас: в квартире Галины — обыск.　

«Галка не выдаст», — с надеждой подумал Илюшкин. И не ошибся. На вопрос о том, откуда ковры, она ответила, что не знает. Мол, ее знакомый шофер Сашка попросил положить их у нее на временное хранение. Как фамилия Сашки, где он живет и работает — ей неизвестно. Ложь была очевидной.　

— Зря вы не хотите сказать правду, — с сожалением сказал капитан ОБХСС.　

Вскоре таинственный шофер Сашка был найден. Потом задержали и допросили Леонида Илюшкина.　

В судебном заседании Илюшкин во всем винил только себя.　

Позже адвокат в своей речи скажет, что учителя Илюшкина не создали у него запаса человеческой прочности, которая удержала бы его от соблазна. «И сам бы я мог устоять. Обязан был устоять!» — возразит подсудимый.　

Именно так — обязан! В этом — нравственное начало человека. И мне, председательствующему по делу, было отрадно сознавать, что преступник осознал степень своего падения. Это найдет отражение и в приговоре в одной короткой фразе: «Подсудимый вину свою признал и чистосердечно раскаялся», а также будет учтено при определении наказания Леониду Илюшкину.　

Шофер Губенко был неразговорчив, отвечал на вопросы односложно. И всякий раз, когда я обращался к нему, краснел.　

Галина Ведерникова больше плакала, чем давала показания.　

— Я была плохой женой и еще худшей матерью, — всхлипывала она, — ради лишнего рубля бросила работать, стала спекулянткой. А зачем мне нужен этот лишний рубль?　

И еще одна участница этого процесса нервно теребила сумочку, давая показания. Это была Эмма.　

Всем им пришлось выслушать справедливый приговор, в котором нашли свое отражение и общественная опасность таких преступлений, как спекуляция и взяточничество, и отношение обвиняемых к своим поступкам, и характеристика их личностей, и упущения тех, кто не сумел или не захотел создать необходимый «запас прочности» у сидящих на скамье подсудимых.