Новость о пылкой влюбленности Рудольфа заставила трех сыщиц иначе взглянуть на происходящее.

— Если все мужчины так или иначе были замкнуты на Изабелле, то и искать нужно в первую очередь именно ее.

— И нечего нам размениваться ни на ее брата, ни на сыновей Изабеллы.

— И уж точно не на мужчин, которых любит она или которые любят ее. Будем следить за самой Изабеллой!

Чуть ранее подруги уже сообщили Оле, что находятся на своем наблюдательном пункте возле автосервиса, где работа идет в штатном режиме, оба сына Изабеллы активно занимаются своими повседневными делами. Меняют резину на машинах, сливают и заливают масло в двигатель и латают дыры в колесах. Никаких угрызений совести двое молодых людей не испытывают, видимых следов раскаяния у них на лицах не присутствует. Выглядят весьма бодро и настроены позитивно. Обмениваются шутками друг с другом и с клиентами, смеются.

— Кроме них кто-то знакомый там еще наблюдается?

Катя с ответом замешкалась.

— Мне показалось, что я заметила Рудольфа. Но мне могло и показаться. Вы же знаете, у меня зрение минус три. Вблизи для меня тайн нету, а вот вдаль я плохо вижу. Какая-то фигура мелькнула на горизонте, но так все расплывчато, что я не уверена.

— Если бы там был Рудольф, то и Калачик был бы с ним, — сказала Оля. — А уж у него со зрением, а больше того, с нюхом все в порядке. Уж он-то тебя бы точно учуял и подал голос.

— Чего это именно меня он бы учуял? — обиделась Катя.

— А кто из нас троих единственный сегодня утром не поленился позавтракать? — тут же напомнила подруге Светлана, которая неустанно боролась с лишним весом, но только не своим, а Катиным. — На моих глазах кто умял яичницу из трех яиц, да еще с красным перцем и копченой грудинкой? И двумя чашками кофе еще запила!

— Одну я выпила, — отнекивалась Катя.

— Две! Одну прямо передо мной, а вторую со сливками и тремя ложками сахара, стоило мне только на минуточку отвернуться! И еще кусок белой булки со сливочным маслом в себя закинула. И сыром закусила! Калачик такой букет ароматов, который даже я чую, нипочем бы не пропустил! Был бы он там, рядом с тобой, примчался бы к тебе со всех своих коротких лап!

Оле от этих разговоров вновь взгрустнулось. И при мысли о ее милом песике, который находился сейчас неизвестно где, неизвестно в чьих руках, и было совершенно неизвестно, удастся ли им когда-нибудь вновь свидеться, она чуть не расплакалась. Но одновременно мысли у нее в голове вдруг необычайно прояснились. И она четко и ясно представила себе, что должна делать дальше. В кабинете Рудольфа ей делать было больше нечего. Где бы он ни держал конспекты своего будущего изобретения, это было явно не здесь.

Сунув розовую тетрадку к себе в рюкзак, Оля наспех заперла кабинет на ключ и опрометью кинулась вниз.

— Изабелла еще не приходила?

— Не было еще, — зевнула вахтерша, крупная и хамоватая тетка, которая ко всем, включая директора, обращалась на «ты». — Если ей ко второму уроку, то вот-вот заявится.

— Передайте ей, что я приходила. И у меня есть новости о Рудольфе Васильевиче. И вот эту записку тоже передайте ей. Только обязательно, смотрите не забудьте.

— А сама чего не подождешь? Долго ждать ее не придется.

Но Оля и не собиралась встречаться с Изабеллой. Со всей доступной ее пожившим косточкам скоростью она выскочила из школы и заняла наблюдательный пункт на трибуне спортивного поля. Отсюда ей был виден вход в школу, но ее саму разглядеть среди пестрых кресел да еще под козырьком навеса было невозможно. Только Оля успела занять свое местечко, как появилась сама героиня. Изабелла шествовала с прямой спиной и гордо поднятой головой, как и полагалось всякой королеве.

— Сейчас вся спесь с тебя мигом слетит!

Оля догадалась правильно. Не прошло и двух минут, как Изабелла выскочила обратно и заметалась по школьному крыльцу, вытягивая шею и явно пытаясь разглядеть кого-то.

— Меня ищет, — с удовлетворением отметила Оля. — Отлично!

Пометавшись по школьному крыльцу, Изабелла приняла какое-то решение и схватилась за мобильник.

— Брату звонит! Или сыновьям. А скорее всего, тем и другим вместе.

Звонок подругам дал понять, что сыновья Изабеллы тоже утратили былое благорасположение и задергались.

— Закрывают сервис, — отчитывалась Катя. — Моются, переодеваются, всех клиентов выперли. Много денег на этом потеряли, наверное, что-то очень серьезное у них наклевывается.

— Еще бы не серьезное. Меня убивать едут.

— Ой!

— Да не бойтесь, меня они там не найдут. Я-то тут, а они думают, что я там.

— Где?

— Дома. В «Лесной сказке».

— А почему они так думают?

— Потому что я оставила Изабелле записку, что «приманиватель» у меня и я готова его уступить по сходной цене. И сейчас они все ломанутся к нам в гости. Ну а наша задача приготовить им достойный прием.

И Оля набрала номер Никиты Максимовича. Ей не очень хотелось привлекать его к операции, но пострадать от рук семейки Изабеллы ей хотелось еще меньше. Никита Максимович проявил неожиданную солидарность к интересам Оли. И через считаные минуты к приему дорогих гостей в «Лесной сказке» все было готово. Инструкции всем участникам были розданы, все находились на своих местах и знали, что каждому из них нужно делать.

Изабелла появилась в «Лесной сказке» в компании Давида и обоих своих сыновей. Оля хоть и была уверена в том, что они приедут, на все сто пятьдесят процентов, но, когда увидела их на своей садовой дорожке, сердце у нее все равно заколотилось от волнения. Игра обещала быть жаркой. И на кону вполне могла оказаться чья-нибудь жизнь. Оля попыталась отыскать взглядом Славу, но его с остальными не было. Компаньоны не сочли нужным взять его с собой.

Никита Максимович, занявший пост неподалеку от дома, также подтвердил, что приехало всего четыре человека.

— Все приехали на машине Давида. Судя по всему, с финансами в семье Изабеллы не густо. У молодых людей своей машины вовсе нету, вынуждены передвигаться на машине своего дяди, когда он им это позволяет.

Укрывшись за занавеской, Оля наблюдала за поведением гостей. Но сколько бы она ни всматривалась в их лица, она не видела в них стремления убить или причинить ей какой-нибудь вред. Держались гости несколько неуверенно, но вели себя примерно. Входная дверь была открыта, но они все равно в нее постучали. И вежливо дождались, когда им ответят. Только после полученного разрешения решились войти. Но и войдя, долго мялись, не решаясь начать разговор с Олей, которая вышла к ним в одиночку. Так требовалось по их разработанному плану. Подозреваемые должны были поверить, что Оля находится дома одна и что она полностью беззащитна.

Как ни странно, первыми заговорили не мужчины. Первой заговорила Изабелла.

— Вы написали, что у вас есть к нам некоторое дело. И вот мы тут.

— Да. У меня есть вещь, которую вы ищете.

— Так я и знал! — воскликнул Давид. — Говорил я Славе, что ты взяла. Просто слишком ловкая ты штучка, припрятала удачно. А почему вчера не сказала правду?

— Резона не было.

— А сегодня появился?

— Я знаю, что вам нужно. И я готова поторговаться с вами.

— И чего вы хотите?

— Для начала верните мне то, что вы у меня взяли.

Это был пробный шар, пущенный Олей наобум. Но Изабелла и глазом не повела.

— Годится, — кивнула она головой. — Что-нибудь еще?

— Еще и много. И перво-наперво я хочу получить половину.

— Половину чего?

— Половину всей прибыли от будущей сделки. Когда вы продадите «приманиватель», я требую себе половину всей суммы. А если в будущем «приманиватель» поступит в производство, я хочу получать процент от всех продаж.

— И какой же процент?

— Хотелось бы тоже пятьдесят, но тут я готова поторговаться. Согласна и на двадцать. Или даже десять. Понимаю, что в производство придется основательно вложиться, уважаю, и потому только десять процентов.

Оля нарочно так немыслимо завышала ставки, чтобы сразу вызвать интерес к себе. Кроме интереса она вызвала в Давиде и мальчишках еще целую бурю чувств.

— Нехило вы так хотите, тетенька! — воскликнул один из сыновей Изабеллы. — Пятьдесят процентов! А за что? Вы «приманиватель» не изобретали! Не вам его продавать!

— А как же мы? — добавил его брат. — Вам пятьдесят, значит, нам тоже пятьдесят?

— Пятьдесят на пятьдесят. По-моему, честная сделка.

— Ага! Честная! Как же! Вы одна, и вам пятьдесят. Нас четверо, и нам тоже пятьдесят?

Оля с удовольствием отметила, что ни про Славу, ни про Рудольфа никто из родных Изабеллы даже не счел нужным упомянуть. Они начисто вычеркнули имена тех двоих из числа будущих пайщиков. В принципе, Олю это не удивило. Она с самого начала разговора подозревала, что так все и будет.

А пока она принялась еще туже закручивать гайки.

— Не хотите пятьдесят на пятьдесят, будет шестьдесят на сорок.

— Уже лучше.

— Шестьдесят мне, сорок вам.

— Что?!

— Или семьдесят на тридцать.

Парни онемели от возмущения. Давид тоже хватал ртом воздух. А вот Изабелла была по-прежнему невозмутима.

— Хорошо, — сказала она, и в ее красивом голосе не прозвучало ни капли раздражения. — Договорились. Делим пятьдесят на пятьдесят.

— И еще вы вернете мне собаку.

Тут даже Изабелла не выдержала. Маска ледяного спокойствия спала с нее, она удивилась и уточнила:

— Любую собаку примете?

— Нет! Зачем мне любая? Тоже скажете! Мне нужна моя собака. Калачик.

— Где же мы его возьмем? У нас его нет.

Оля ощутила огромное разочарование. Она сердцем чувствовала, что Изабелла говорит правду. Значит, минувшей ночью, пока они распивали вино с Давидом, в ее доме побывал кто-то другой. И Калачик находится в других руках. Несмотря на горечь от сделанного ею открытия, Оля постаралась вести торг дальше. Ей нужно было спровоцировать пришедших к ней гостей на какой-нибудь противоправный поступок, чтобы оправдаться перед Никитой Максимовичем. И она стала стараться.

— Также мне нужны гарантии, что вы меня не обманете. А то знаю я вас. Сейчас наобещаете мне золотые горы, а стоит мне отдать вам «приманиватель», как вы меня кинете.

Судя по блеску в глазах Изабеллы, который она не успела достаточно быстро потушить, именно так с Олей и намеревались поступить. Однако этот же блеск глаз Изабеллы заставил Олю поверить в то, что ни Изабелла, ни ее брат, ни мальчики не имеют отношения к пропаже «приманивателя». Ведь будь он у них, они не стали бы приезжать к Оле и не повели бы с ней сейчас жаркий торг.

— Значит, устройства у вас нету, — задумчиво произнесла Оля.

Углубившись в свои мысли, она сама не заметила, что произнесла свою мысль вслух.

Изабелла нахмурилась.

— Конечно, его у нас нету! Он же находится у вас! Что за шутки? Я не понимаю!

— Все дело в том, что у меня «приманивателя» тоже нету. Я хотела проверить вас. Потому и написала вам и предложила приехать ко мне и обсудить условия сделки.

— Не поняла. Ты что? Нас обманула?

— Не верьте ей! Она врет! Просто хочет еще больше денег!

Мужчины надвинулись на Олю с таким угрожающим видом, что она испугалась. А если начнут бить? Судя по мрачным лицам, такой исход вполне вероятен.

— Честное слово, устройство не у меня! Я думала, что оно у кого-то из вас. Потому и написала вам с целью выявить того, у кого устройство.

— То есть как?

— Если бы вы не откликнулись на мое предложение о покупке-продаже, значит, вам устройство не нужно, значит, оно и так у вас. Но раз вы все тут, значит, и подозрения в его краже с вас сняты.

— А Славе ты тоже написала?

Оля сконфуженно молчала. Признаться в том, что своего мужа она в краже устройства не подозревала, показалось ей сейчас крайне глупым решением. В самом деле, почему она решила, что Слава невиновен? Он запросто мог тиснуть «приманиватель», спрятать его, а потом валять дурака и изображать крайнюю озабоченность утратой дорогого прибора. И сделать это он мог с той простой целью, чтобы отвести от себя подозрения Изабеллы и ее семейства. Если Давид был неосторожен и слил контакты того, к кому можно было обратиться с изобретением, то Слава мог решить, что обойдется без посредников. Или вовсе нашел какого-то своего покупателя, и тогда Давид и его родственники, опять же, пролетали мимо. И все же что-то мешало Оле поверить в то, что Слава способен на подобную низость в отношении своих компаньонов. Сколько она его знала, бывший муж никогда не гнался за личной выгодой. Всегда для него на первом месте были общие интересы. Ему нравилось, когда всем вокруг него было хорошо. Тогда и он сам чувствовал себя спокойно.

Он так и говорил Оле, сделав очередное доброе дело:

— Наконец-то у меня на душе полегчало.

И Оля понимала: никакие деньги, даже очень большие, не могли послужить ее мужу заменой этому доброму чувству.

Но остальным было невдомек, и семейство Изабеллы дружно наседало на Олю с четырех сторон.

— Так писала или нет? Предлагала ему сделку?

Оля собиралась помотать головой, как вдруг услышала знакомый голос:

— А мне отдельное приглашение присылать и не нужно.

— Слава! — обрадовалась Оля. — Откуда ты тут взялся?

— Я человек не гордый, — обнимая ее, сказал Слава. — Все побежали, и я побежал.

— Ты за нами проследил! — возмутилась Изабелла.

— И не зря! Я-то, дурак наивный, думал, что мы с вами партнеры. Но партнеры, как я теперь понимаю, надумали меня кинуть.

— Вовсе нет, Славочка.

— А как же тогда называется то, что вы тут без меня затеяли провернуть сделку?

— Ты все не так понял.

— Все я так понял, — заверил ее Слава. — Но дело не в этом. Дело в другом. Как я понимаю, никакого «приманивателя» у тебя, Оля, нету?

Оля покачала головой. Но Слава вместо того, чтобы загрустить, вроде как даже обрадовался.

— Превосходно! У Оли «приманивателя» нет. Также его нет ни у меня, ни у кого-либо из присутствующих тут. И что из этого следует?

— Что?

— А то, что «приманиватель» сейчас находится у того, кого нет с нами.

— И у кого же он?

— Кого тут не хватает? А я вам скажу! Не хватает тут одного лишь Рудольфа! Пропал сам изобретатель. Пропало его изобретение. Стало быть, велика вероятность, что они находятся сейчас вместе.

— Где вместе?

— Где-нибудь.

— То есть ты не знаешь, где они?

— Нет, не знаю. Но зато знаю, что Рудольф и не планировал отдавать изобретение Давиду или кому-то там еще.

— Откуда такая информация?

— Я знаю кое-кого из мальчишек, которые ходили в прошлом году на дополнительные занятия к Рудольфу. Двое из них записаны также и в мой кружок, так что связаться с ними не составило для меня никакого труда. И вот один из них, Рома, рассказал мне, что когда они с другими ребятами перед началом учебного года пришли к Рудольфу, чтобы помочь тому навести порядок в кабинете физики, он им под большим секретом поведал, что скоро будет богат и знаменит. Дескать, он уже много лет вынашивал в голове великую идею, сумел ее воплотить и теперь занимается конвертацией своего проекта в реальные деньги. И также он утверждал, что у него уже есть на примете некто, кому он собирается продать изобретение. И похоже, что он говорил правду. Потому и «приманиватель» решил не отдавать, а забрать его себе.

— А радуешься ты тогда чему?

— Поясняю для всяких недалеких.

— Уж сделай такую милость!

— Если обнаружить один лишь пропавший «приманиватель» у нас практически не было шансов, то найти его вместе с человеком, его создавшим, все-таки больше шансов. Человек не иголка, найдется! А найдется Рудольф, найдется и его «приманиватель».

— И мой Калачик! Он ведь тоже пропал!

Давид пожал плечами.

— Не понимаю, зачем Рудольфу красть собственное изобретение? Получается, что он украл его у самого себя?

— Скорей уж, он украл его у всех нас. Теперь никто из нас не будет стоять у него на пути к славе и величию. Ну и деньгами делиться ни с кем не придется.

Давид побагровел.

— Жалкий учителишка решил всех нас кинуть?

— Другого объяснения у меня нет.

— Так я его найду! — взорвался Давид. — Ну, попадись он мне! Всю душу из него вытрясу! Скунс! Жирный вонючка! Так дела не делают! У нас с ним был уговор! Я из-за него потревожил серьезных людей! А он решил переметнуться к кому-то другому! Я таких вещей не прощаю!

И судя по его перекошенному лицу, было очевидно, что Давид ни разу не шутит. Какую бы каверзу ни затеял Рудольф, по итогу ему могло крупно не поздоровиться. Давид забегал по дому, громко топая ногами и оповещая всех, что он собирается сделать с Рудольфом, когда найдет того. Изабелла с сыновьями равнодушно наблюдали за ним, для них подобное поведение родственника не было в диковинку. А вот Оля ожидала, что люди Никиты Максимовича с минуты на минуту выскочат из своих укрытий, чтобы схватить Давида, но они отчего-то медлили. Видимо, одних угроз им показалось маловато для задержания.

Когда страсти немного улеглись, Оля предложила мирные переговоры. Ну а какие переговоры на голодный желудок? Требовалось его срочно заполнить чем-то сытным и по возможности вкусным.

— Предлагаю всем вместе выпить чаю. А к чаю у нас есть капустный пирог, — сказала Оля, приподнимая угол белоснежного льняного полотенца и показывая румяную корочку заливного пирога.

Пирог еще поутру испекла Светлана, которой после исчезновения Калачика и Рудольфа нужно было чем-то себя отвлечь. И невзирая на состояние повышенной нервозности, в котором женщина готовила пирог, он у нее получился шедевральным.

Капуста для пирога шинковалась тончайшей, почти невесомой ажурной стружкой, которая на просвет была почти прозрачной. Она выкладывалась толстым слоем на смазанную сливочным маслом и посыпанную толчеными сухариками форму. И затем сверху уже заливалась тестом на основе яиц и сметаны. Вариантов такого заливного теста у Светланы была масса. Но больше всего ей нравился самый простой рецепт. Большая упаковка сметаны, три яйца, мука, соль и чуточку сахара. При таком раскладе капуста оставалась внутри невероятно сочной. И все, кто пробовал пирог, неизменно просили добавку.

Давид сначала сморщил нос, а его племянники, глядя на дядю, заявили, что, кроме мяса, никаких других начинок в пирогах не признают.

— Что мы, козы, что ли, траву жевать?

Оля не стала ни с кем спорить или уговаривать. Она молча разливала по чашкам свежий, только что заваренный чай и ждала, когда запах от разогревающегося в духовке пирога распространится по комнате. Когда это произошло, она торжественно поставила пирог на стол.

— Милости просим.

Изабелла с удовольствием отведала пирога. Оля тоже положила себе кусочек. А Слава взял сразу два, он прекрасно знал этот рецепт и понимал, что иначе ему может и не достаться. Давид с племянниками вначале держался, но Оля видела, что у всех трех мужчин предательски подрагивают крылья носа. Они принюхиваются к капустному духу и находят его не таким уж плохим.

— Разве что кусочек все же попробовать, — пробормотал Давид, сдаваясь. — Только чтобы не обижать хозяйку. Готовила же, старалась. Надо уважить.

Он взял кусок и, заметив голодные глаза племянников, скомандовал:

— Налетайте, ребятки, чего уж там.

Племянники только того и ждали. Они мигом похватали с блюда оставшиеся куски пирога и принялись за еду так, что только за ушами трещало. Когда со старинного блюда в виде большущего капустного листа исчезли последние крошки, в дверь постучали. Это пришли Катя со Светланой, которые хотели знать, все ли в порядке у их подруги. По уговору подруги должны были появиться только в случае тревоги, которую должна была поднять Оля, если ее примутся убивать. Но все обошлось благополучно. И про своих подруг Оля совершенно забыла.

Сыщицам надоело сидеть в засаде, к тому же Катя из своего укрытия за домом учуяла запах пирога, и ей практически не было удержу.

— Они там едят! Без нас! И все сожрут!

Окинув взглядом пустое блюдо, на котором еще недавно находился большой пирог, и убедившись, что ее подозрения были совсем недалеки от истины, Катя помрачнела.

— Тебе мучное вредно, — напомнила ей Светлана, но наградой ей за бдительность был лишь угрюмый взгляд Кати.

Светлана отозвала Олю в сторонку и шепотом сообщила ей, что Никита Максимович отбыл по своим делам. Был он страшно разочарован тем, что ничего серьезного не произошло. И поскольку Оля запретила ему задерживать Давида без явной угрозы для ее жизни, то следователь предоставил им дальше разбираться самим.

— Сказал, что мы сами не знаем, чего хотим. И что он больше в наших аферах не участвует.

Чтобы удовлетворить гастрономические запросы обеих своих появившихся подруг, Оле пришлось срочно изобретать что-нибудь такое же вкусное, как капустный пирог, но при этом и легкое. Ничего лучше, чем капустный бифштекс, ей на тот момент в голову не пришло. Бифштекс готовился предельно просто. Небольшой кочанчик капусты резался ровными кругляшками, которые раскладывались на сковороде, обжаривались с двух сторон, а затем заливались взболтанным яйцом. Сковорода закрывалась крышкой, и когда яйца сворачивались, блюдо можно было подавать к столу, посыпав его рубленной зеленью или полив сметаной.

Сметану под строгим взглядом Светланы пришлось убрать обратно в холод. Но капустный бифштекс Катя одобрила и так. Пока она утоляла терзающий ее голод, остальные уже наелись и получили возможность спокойно пообщаться и обсудить ситуацию. Оля поступила правильно. После сытного перекуса пирогом все были настроены благожелательно по отношению друг к другу. От сдобы, как известно, люди добреют. И переговоры прошли если не в атмосфере родственной сердечности, то дружеского участия уж точно.

Особенно старался блеснуть красноречием Давид. Внешние данные Светланы явно произвели на него сильное впечатление. Он еще во время их первой встречи всячески старался оказаться поближе к ней. И Оля прекрасно понимала его интерес. Проживание на свежем воздухе пошло подруге явно на пользу. Ее светлые волосы, которые у Светланы за летние месяцы изрядно выгорели на солнце и стали совсем белыми, и вся ее атлетическая спортивная фигура вызывали в мужчине неподдельный интерес. Он глаз с нее не сводил. И когда говорил, то казалось, что обращается к ней одной. Все это заметили, одна Светлана делала вид, будто бы ничего особенного не происходит. А когда Оля попыталась подмигнуть ей, мол, смотри, какой мужик без дела пропадает, даже шикнула на нее.

Но Давид не смущался, а лишь еще сильней пыжился, желая произвести на Светлану столь же неизгладимое впечатление, какое произвела на него она сама.