— И что же мы с вами имеем по сухому остатку? А имеем мы сбежавшего от нас изобретателя. И похищенное им же изобретение. Другого варианта я не вижу. Рудольф решил ни с кем из нас не делиться, а захапать все себе.

— Так-то по факту на изобретение никто из нас никаких особых прав не имеет, — поспешила напомнить Оля.

— Как же так? — возмутился Давид. — А его слово? Разве слово мужчины уже совсем ничего не значит в наше время? Я так не считаю. Слово надо держать.

— Тому же и мудрость народная учит: «Давши слово — держи, а не давши — терпи».

— И все же на изобретение есть права у Рудольфа. И разве что отчасти у Славы. Ведь он помогал Рудольфу конструировать прибор.

Но Слава тоже как-то странно отвел глаза.

— В чем дело?

— Не такая уж и великая помощь от меня была. Ну, принес моток проволоки да пару болтиков. Кое-что подсказал по части пайки. Давал он мне кое-что подточить, и три отверстия я в металлической заготовке прорезал для него. Но, собственно, на этом и все.

Оля была озадачена. По словам Рудольфа, выходило, что они со Славой были чуть ли не соавторами. А теперь Слава говорит нечто совсем иное.

Но Давид снова завелся:

— Мне все равно, кто и что там изобрел и имеет ли кто-нибудь из присутствующих тут права на изобретение. У нас с Рудольфом был уговор. А уговор дороже денег.

— По мне, так пусть похитители вернут мне моего Калачика. На него они точно никаких прав не имеют.

— В наших интересах действовать слаженно, одной командой. Ты, Оля, хочешь вернуть себе собаку. Мы все хотим найти Рудольфа и его «приманиватель». Логично предположить, что раз все пропали вместе, то все трое могут сейчас находиться где-то в одном месте.

— Да, такое возможно. Но где то место, где они все находятся?

Изабелла взглянула на брата.

— Сегодня понедельник. Не появлялся ли Рудольф в лаборатории, куда вы с ним планировали пристроить «приманиватель»? Он знает, как туда добраться без тебя?

— Исключено. Засветись он там с прибором, я бы уже знал.

— Тебе могли и не сообщить.

— У меня там есть свой человечек. Он бы стуканул.

Более детальные расспросы позволили выяснить, что верный человечек работает в службе охраны на пропуске. Может, и невелика птица, но в данном случае он и впрямь мог быть полезен.

— Мимо него Рудольф никак бы не прошмыгнул. А раз Гамлет говорит, что не было его, так оно и есть.

— Значит, наш изобретатель решил передать «приманиватель» куда-то еще. Но куда? Много ли есть таких контор, кто готов купить «приманиватель»?

Оля подняла руку, прося дать ей слово.

— Говори.

— Когда я осматривала кабинет физики, то в столе Рудольфа нашла один любопытный документ. Тогда я не придала ему особого значения, но теперь думаю, что напрасно.

И Оля извлекла нарядный буклет.

— Реклама Университета Гранда Великолепного, это где-то в США, штат Колумбия.

— И что?

— А то, что при университете имеется лаборатория, пожертвования на которую выделяют из фонда некоего Дортуара, который был известным ученым, запатентовал кучу своих изобретений, все доходы от которых пожертвовал на создание данной лаборатории. Судя по картинкам, она прекрасно оснащена. И весьма далека от просто студенческой лаборатории. С ней в разное время сотрудничали многие видные ученые. И самое важное, что контакты данной лаборатории не просто указаны в буклете, они еще и обведены ручкой. Точно такой же ручкой с такой же пастой пользовался Рудольф, когда проверял тетрадки учеников.

— Та-а-ак, — протянул Давид. — Это что же получается? Он свой «приманиватель» через океан решил отправить? Может, и сам вместе с ним туда же отправился?

— Если так, то нам самим его уже оттуда не достать.

— Совсем совести у человека нету!

— Погодите, может, брошюре уже много лет! Может, она у него в столе не первый год пылится.

— И в любом случае так сразу он никуда не улетит.

— Почему? Визы нету?

— У Рудольфа даже загранпаспорта нету! — воскликнула Изабелла. — Этим летом он меня приглашал поехать в Тверь и Торжок. А я ему сказала, что там в этом году уже была со своим классом и мы с детьми все подробнейшим образом там осмотрели. И что так скоро меня туда снова не тянет. И что с куда большим удовольствием я прокатилась бы в Египет или вообще к морю. А он мне сказал, что загранпаспорта не имеет. И предложил поехать в Алупку, где у него живет тетя. Разумеется, я отказалась.

Говоря это, Изабелла смотрела на Славу. Мол, видишь, какая я верная? Меня в Алупку к тете приглашали, а я не поехала. Но не было похоже, будто бы Слава особенно впечатлен. Вид он имел безразличный. А вот Оля, напротив, заинтересовалась.

— Значит, у Рудольфа есть тетя? Может, и другие родственники у него имеются тоже?

— Вроде как еще дядя есть. А живет он в Луге, где жена дяди всю жизнь работает паспортисткой.

— Паспортистка? Тогда она может по знакомству своему дорогому племяннику побыстрей сделать загранпаспорт.

— И что? Нам теперь ехать в Лугу? Искать там Рудольфа?

— Что там искать? Адрес дяди нам известен. Он во всех документах у Рудольфа указан ближайшим родственником.

— Да и что там ехать? — воскликнул Давид. — Сколько тех километров до Луги? Два часа, и я уже там, на месте.

— Можно же позвонить дяде. Зачем ехать?

— Нет, звонить точно нельзя. Спугнем! Если Рудольф прячется у своего дяди дома, то звонком мы заставим его насторожиться. И всем нам ехать в Лугу совсем не обязательно, но кого-нибудь одного я могу с собой взять.

— Обязательно! Одного мы тебя и не отпустим!

— Тогда пусть со мной поедет она.

Конечно, Давид ткнул пальцем в Светлану. Выбор его был столь очевиден, что никто даже не удивился. Удивительно было то, что Светлана выразила согласие. И сделала это необычайно кротким для нее тоном.

— Раз надо, то могу и поехать. Пожалуйста.

И скромно опустила глаза. Катя тоже пыталась напроситься, но ей нашли дело дома. Как главной любительнице всевозможных интернет-сообществ и чатов, Кате поручалось искать следы Рудольфа в интернете, что в наше время было едва ли не самым важным делом.

А вот Оле и Славе сначала хотели поручить караулить Рудольфа возле его городской квартиры.

— Шанс, что он туда сунется, крайне мал. Но он все же имеется. Вам нужно вести себя как можно незаметней. Сумеете?

Оля заявила, что сумеют.

— Но у меня другая мысль имеется. Изобретенный Рудольфом и сконструированный Славой прибор оказался довольно громоздкой штукой.

— Так это же прототип! Впоследствии прибор может быть размером с ладошку. Или того меньше. В одном крошечном чипе уместится!

Оля отмахнулась от разгорячившегося Славы.

— Я к тому говорю, что машины-то у Рудольфа нету. Если предположить, что свое изобретение похитил он сам, то как и на чем он его увез? Похищение же произошло неподалеку отсюда, так? В окрестностях «Лесной сказки», я все правильно понимаю?

Слава заверил, что она все поняла правильно. Нападение на него произошло неподалеку от озера, где они с Изабеллой встретились, чтобы обсудить, как им быть дальше.

— Сидели на бревне на полянке, разговаривали друг с другом, потом удар по голове, и я ничего не помню. Очнулся, ни Изабеллы, ни «приманивателя».

Так как версию Славы все уже слышали, то взгляды обратились к Изабелле.

— А что я? Меня тоже по голове ударили. Как очнулась, то очень испугалась. Ни машины, ни Славы, никого. Одна в темном лесу. Очень страшно мне было. А еще страшней было оттого, что я не понимала, что случилось. Лес, я одна, куда идти, что делать. Потом появились какие-то люди, грибники, как я поняла. Они меня из леса вывели. Спрашивают, куда вам дальше? А я и не знаю, что им сказать. Куда мне? Я даже имени своего не помню. Память начисто отшибло. Они меня в больницу отвезли. А я и там имени сказать не могу. Всю субботу я у них пробыла и еще часть воскресенья. Но в воскресенье после обеда память стала ко мне понемногу возвращаться. Господи, как же я обрадовалась, когда вспомнила, как меня зовут. Вечером в воскресенье я из больницы удрала и домой к себе поехала. С трудом, но адрес и дорогу все-таки вспомнила. Еду, а сама думаю, надо бы своим позвонить. Наверное, волнуются за меня. Но позвонить-то как раз никому и не могу. Мобильный мой где-то в лесу потерялся. А без него я ни один телефон на память не помню. Что делать? Приехала к себе домой, смотрю, моя дверь бумажками какими-то с печатями оклеена. Но я в таком состоянии была, что даже не задумалась, сорвала их и к себе зашла. Еще порадовалась, что дверь не заперта, потому что ключей-то у меня тоже при себе не было.

— А запасные? — не удержалась от вопроса Оленька. — У родственников не держите?

— Нет.

— И почему так?

— Причина как раз в них, в моих близких. Надоело, что они в мою личную жизнь лезут. Я взрослая самодостаточная женщина, а они меня пытаются контролировать, словно я сопливая девчонка.

— Так если за тобой не присматривать, — воскликнул Давид, — ты обязательно в новое замужество вляпаешься.

— Не твое дело, — огрызнулась на него Изабелла.

— Еще как мое. Я тебе двадцать раз говорил, оставь ключи. Оставила, не пришлось бы дверь к тебе в квартиру ломать.

— Ключи все равно не дам, — твердо заявила Изабелла, которую, казалось, вовсе не шокировало, что вломившиеся в ее квартиру люди были ее собственными родственниками. — Мне совсем не нужно, чтобы, когда у меня дома романтическое свидание, ты бы со своими ключами ко мне заявился. Спасибо!

— Ну, тогда будешь регулярно дверь чинить.

Изабелла на это замечание ничего не ответила и продолжила рассказывать:

— Потом соседи ко мне заглянули, рассказали, что в квартире у меня нападение на человека случилось. У меня новая волна паники. Двери изнутри закрыла и всю ночь без сна провела. Голова болела, все перед глазами кружилось. В больнице мне сказали, что у меня сотрясение. И всю ночь я боялась, что ко мне кто-нибудь вломится. Утром на работу к себе побежала, у меня там запасной телефон был. Только тогда я со своими связаться и сумела.

Оля выслушала историю Изабеллы и констатировала:

— Значит, нападавший на вас никак не мог быть Рудольфом.

— Почему нет?

— Открою вам тайну, Изабелла, может быть, вы не в курсе, но Рудольф вас очень сильно любит, — сказала Оля. — Стихи пишет и вам их посвящает. Целую тетрадку накропал. Он ни за что не стал бы вас бить по голове. Славу, да, возможно. А вас точно нет.

— Я и не говорю, что на нас со Славой именно Рудольф напал. Даже вряд ли. Куда ему? Он толстый тюфяк.

— Вот и я говорю, что не мог! — обрадовалась Оля. — Он человек мягкий и интеллигентный. К тому же физически не в очень хорошем состоянии. И машины у него нету. Так что я даже не понимаю, как Рудольф мог забрать с собой черный чемоданчик. Он же тяжелый. Не на себе же он его утащил?

— Намекаешь, что «приманиватель» до сих пор может находиться где-то совсем рядом с нами? — спросил Слава.

— Или у Рудольфа был сообщник.

— Исключено. Он интроверт, человек-одиночка. Друзей у него нет. Родственники далеко. С людьми он сходится трудно. У него даже в школе знакомых раз, два и обчелся.

— Тяжелые времена пробуждают в людях новые способности. Или кто-нибудь из родителей учеников мог помочь. Или более вероятно, что Рудольф нашел в себе силы заговорить и попросить помощи. В нашем поселке полно тех, кто жаждет помочь ближнему. Люди у нас по большей части добрые, если поспрашивать, то кто-нибудь может вспомнить и Рудольфа, и Калачика, и куда они оба отправились. Может, и черный чемоданчик с «приманивателем» проявится.

— Тогда лучше будет, если вы со Славой походите по поселку и расспросите жителей. А квартиру Рудольфа возьмут под наблюдение мальчишки.

Племянники Давида пообещали, что мимо них ни одна мышь не прошмыгнет, не то что какой-то беглый ученый с его изобретением.

Таким образом, Оля смогла остаться в поселке. С каждой минутой идея о том, чтобы сосредоточиться на поисках следов пропавших Рудольфа и Калачика именно в их поселке, казалась ей все более и более заманчивой. Вдруг они не ушли далеко, а до сих пор бродят по окрестностям. Тогда их можно найти. Найти и вернуть. По крайней мере Калачика. А уж Рудольф как хочет. Слава ее воодушевления не разделял. А когда Оля принялась строчить объявления с просьбой найти Калачика, он и вовсе возмутился.

— Неужели у вас в поселке нет какого-никакого, но общего чата? Кинь туда клич о помощи. К чему эти бумажки?

— Чат у нас есть, разумеется, но пользуются им далеко не все жители. И к тому же сарафанное радио работает куда надежней.

— Ты хоть принтер включи, — взмолился Слава. — Невозможно же от руки до сих пор писать! Не каменный век, честное слово!

Насчет принтера он был прав. Оля быстро набрала текст на планшете, но когда попыталась распечатать, то с удивлением обнаружила, что из принтера лезет нечто совсем непонятное.

— Что за узоры? — изумилась она, когда на руки ей лег еще теплый лист бумаги, пахнущий краской. — Утята, мячики.

— Это детская раскраска.

— И для кого она? Таких маленьких детей ни у кого из нас нету. Хотя, возможно, Катя скачивала для себя. Она любит такие штуки раскрашивать. Говорит, это ее успокаивает.

Но тут же Олю охватили сомнения. Катя предпочитала раскрашивать мандалы, раскраски для медитации. С чего вдруг ей менять предпочтения и переключаться на раскраски для малышни? Впрочем, оказалось, что закачаны были и другие раскраски. С какими-то худосочными барышнями, явно для девочки-подростка. И с гоночными машинами, для мальчика.

— Судя по времени и дате, раскраски закачали сегодня около шести утра.

— Мы с девочками в это время были еще у Давида. С тобой там общались. Дома оставался один лишь Рудольф. Неужели он и скачал раскраски?

— Получается, что он.

— Хотела бы я знать, зачем ему это понадобилось.

Но спросить было не у кого. Чтобы спросить, требовалось найти Рудольфа, а желательно, еще и Калачика. Распечатав свои объявления с просьбой помочь и вернуть ей дорогую лохматую четвероногую пропажу, Оля вышла из дома. Путь она держала к «Терему-Теремку», так назывался ближайший к домам подруг магазин. «Теремок» был средоточием жизни поселка. Тут находилось здание, где заседало в приемные дни правление поселка. Тут же рядом с магазином находилась летняя сцена, на которой проходили концерты и всевозможные мероприятия.

Сейчас тут было сравнительно немного народу. Но объявление, которое Оля прикрепила на специально для этих целей выставленную доску, тут же было прочитано, и не по одному разу. На Олю со всех сторон посыпались сочувствующие возгласы.

— Калачик пропал!

— Удрал небось, паршивец. За сучками погнался. Знаю я их, кобелей. У самого такой!

— А вознаграждение за поимку беглеца предполагается?

Оля хлопнула себя по лбу.

— Точно! Про вознаграждение-то я и забыла упомянуть.

— Обязательно нужно сказать хотя бы пару слов о том, что вы готовы раскошелиться. А то знаете, какие люди бывают, нипочем не пошевелятся, если им лично от этого никакой выгоды не будет.

— А вы видели Калачика?

— Сегодня не видел. Вы у других собачников спросите. Может, он к кому-нибудь из них прибился.

Из числа владельцев собачек тут была одна лишь Анна Вольфовна. Но за ней не пришлось бегать, она подошла к Оле сама.

— Все-таки пропал ваш Калачик? А я вам еще весной говорила, что у нас в поселке орудует банда живодеров, которые крадут собак!

Анна Вольфовна вспомнила тот случай, когда пропала ее любимая собачка. Но Крошечка потом нашлась, и к ее исчезновению был причастен человек, хорошо знакомый Анне Вольфовне и питающий неприязнь лично к ней. Действовал он не один, а со своей женой, но назвать эту преступную парочку бандой было никак нельзя. Да и Крошечка их интересовала не сама по себе или как объект наживы, а исключительно как способ насолить Анне Вольфовне, которая души не чаяла в своей собачке.

Но Анна Вольфовна то ли забыла об этом, то ли не желала расставаться со своей версией, в общем, она упиралась и твердила одно и то же:

— Живодеров развелось! Уйма! Ловят кошек и собак, сдирают с них шкуры, шапки и шубы шьют, а из остального мыло варят! И вообще, что-то странное творится в нашем поселке. Вся рыба на Большом озере внезапно исчезла. Было полно ее, а теперь пусто. Кто-то ее всю за одну ночь выловил! Сетями работали. Тралом! Все подчистую выгребли! Не иначе как те же злодеи на озере действовали, что украли Калачика. Будь я помоложе, уж я бы им показала! Они бы у меня поплясали! Из самих бы мыло сварила! У меня и котел для таких целей имеется. От дедушки моего еще остался!

Оля заметила, что кое-кто из жителей поселка постарался отодвинуться при этих словах от разбушевавшейся старушки подальше. Анна Вольфовна славилась вспыльчивостью характера и при случае могла и клюкой двинуть обидчика. Так что репутация у нее была так себе, но животных она любила, что правда, то правда. Потому сейчас, услышав про случившееся с Калачиком, она развила бурную деятельность.

— Тебе надо в правление обратиться! Пусть общий сбор трубят. Покупали же в прошлом году сирену, как раз для таких случаев она и годится. Пусть гудят, созывают народ. Всем миром искать Калачика станем!

Но Оле казалось, что включать сирену из-за одного маленького Калачика будет несколько чересчур.

— Ну, как хочешь, — надулась на нее Анна Вольфовна, которая не терпела, когда ее предложения не вызывали немедленного восторга. — Видать, не любишь ты своего Калачика. Случись что-то похожее с моей Крошечкой, я бы уж церемониться не стала. А ты как хочешь, конечно. Только, возможно, как раз в эту минуту твоего Калачика убивают!

И ушла. А Оля почувствовала, что у нее в голове и ушах гудит не хуже сирены.

— Расстроила она тебя?

Оля слабо кивнула. От волнения и от всего сказанного Анной Вольфовной у Оли резко подскочило давление. Дрожащими руками она нашла таблетку, сунула ее себе под язык и прикрыла глаза. Когда она их открыла, то перед ней стояли две фигуры. Одна была маленькая и худенькая, вторая высокая и несколько неуклюжая. Несмотря на разницу в габаритах, эти две женщины были закадычными подругами. Нина и Люся, знаменитое сарафанное радио поселка.

— Мы слышали, что ваш Калачик пропал. Когда случилось несчастье? Уж не сегодня ли утром?

— Да, сегодня. Еще темно было. Мы отлучились на ночь, а когда вернулись, Калачика не было.

Женщины переглянулись. У них явно имелось множество версий о том, чем занимаются их соседки по ночам. Но они держали их при себе, понимая, что сейчас не тот случай.

— А знаете, пожалуй, мы его видели, вашего Калачика.

— Мы сразу не поняли, что это он. Его какой-то мужчина на поводке вел. Родственник ваш?

— Нет, не родственник.

— Просто знакомый?

— Сначала скажите, как он выглядел?

Последовавшее детальное описание толстого человека, укравшего Калачика, не оставило никаких сомнений. Калачика увел Рудольф. И судя по всему, никто его к этому не принуждал.

— Да вы не тревожьтесь, знакомый ваш песика не обижал. Хорошо с ним разговаривал, ласково даже.

— А куда они направились, вы не заметили?

Разумеется, кумушки проследили за направлением движения подозрительной парочки.

— На станцию они пошли. Мимо озера и на станцию. На берегу немного поиграли, палочку покидали и дальше пошли. Не торопились. Такое впечатление, будто бы ждали чего-то. Мы бы за ними и дальше проследили, но тут Нина вспомнила, что она курник в духовке забыла. Панику развела: сгорит и пирог, и дом вместе с ним. К ней с утра родственники должны были приехать. Вот она загодя и начала подготовку.

— А что вы так рано на улице делали?

Соседки переглянулись друг с другом, а потом Люся неестественно произнесла:

— Мы за грибочками решили прогуляться.

— По темноте?

— Так за грибками всегда спозаранку нужно идти, если хочешь что-то добыть. Так мы затемно еще из своего дома выходим, а тут нам навстречу ваш родственник с вашим же Калачиком.

— Не родственник он мне.

— Знакомый, значит! В общем, нас не касается, кем он вам приходится, но прибежали мы к Нине высунув язык, думали, что дым коромыслом, а оказалось, что она плиту даже не включала! Тетеря!

Оля тоже чувствовала досаду, а конкретно злилась она на Нину с ее пирогом. Действительно, тетеря! Так некстати вспомнить про пирог, которому к тому же ничего не угрожало. И чего бы ей было не задержаться немного. Нет, есть на свете люди, которые что ни сделают, все некстати! Она не сомневалась, что соседки насчет своего похода за грибами в потемках что-то привирают. У них была какая-то другая цель. Но расставив свои сети на другую добычу, они случайно поймали в них Рудольфа с Калачиком.

И Оля сказала:

— На станцию пойдем.

— Зачем? — заупрямился Слава. — Я и так тебе скажу, зачем они туда пошли. Сели на первую электричку до города и ту-ту! Укатили прочь. Не думаешь же ты, что они до сих пор там, на станции толкутся?

Нет, Оля такого не думала.

— Но расспросить все-таки надо. Калачик у меня такой примечательный пес, что все на него внимание обращают. Был бы Рудольф один, никто бы его и не заметил. Но вместе с Калачиком его вспомнят!

Всю дорогу до станции Слава бубнил, что они напрасно туда тащатся. Утихомирился только после того, как они перешли через железнодорожную одноколейку и оказались на небольшой площади, где и происходила вся торговля. В магазине Слава купил себе шоколадное эскимо, а Оле сахарную трубочку. Оля от лакомства отказалась, ей кусок не лез в горло, и тогда Слава умял и второе мороженое тоже.

В продуктовом магазине им ничем помочь не смогли. Если Калачик тут и появлялся, то его уставшая продавщица попросту не заметила.

— У нас целый день народ толпится, а когда с электрички толпа пассажиров валит, так у меня вообще в глазах темнеет. Где уж тут за собаками присматривать. Вы к лоточникам подойдите, у них работы поменьше. Стоят, целыми днями семечки лузгают. А получают не меньше моего. Умеют же некоторые устраиваться. Тут целыми днями как белка в колесе крутишься на хозяина, а все две тыщи выходит. А они стоят, небо коптят, и те же деньги имеют.

— Зато вы под крышей, а они прямо на улице.

— Так то и хорошо, что свежий воздух весь день. А я тут в духоте колочусь.

— И что вам мешает пойти к ним работать? — не выдержала и спросила у нее Оля.

Но продавщица лишь отмахнулась. Менять в своей жизни она ничего не планировала, ей просто нравилось ворчать.

Продавцы на улице держались более любезно, но и они заявили, что никакие корги с пожилыми, унылого вида толстыми мужчинами к ним не подходили. Ни торговец красными арбузами и душистыми дынями, ни владелец палатки, в которой торговали нехитрыми одежками, тапочками, носочками и резиновыми шлепками, для которых был уже не сезон, но которые продавец упорно не желал убирать из ассортимента, словно надеясь таким образом еще хоть чуточку, да продлить лето.

Оставался один-единственный магазин, в котором торговали детскими игрушками. Летом тут помимо прочего продавались надувные плоты, круги, ракетки для бадминтона, купальники и панамы. С окончанием пляжного сезона на первый план выходили канцелярия и тетрадки. Ближе к зиме появлялись елочные гирлянды, новогодние украшения и собственно сами елки. Но игрушки тут были всегда.

— Корги с мужчиной? — переспросила продавщица в игрушечном. — О да! Приходили такие. Самые первые мои покупатели. Я их еще потому хорошо запомнила, что они очень долго выбирали игрушку.

— Кому? Собаке?

— Нет, собаке они как раз быстро с выбором определились. Хозяин купил ему…

— Он не хозяин! — вырвалось у Оли. — Он украл моего малыша!

— Ну, во всяком случае, он купил собаке мячик. Очень симпатичный желтый теннисный мячик. И песик сам его выбрал. Мужчина подвел его к прилавку, где у меня лежат различные мячики. И песик выбрал себе подарок. Очень трогательно выглядело. Мужчина сразу оплатил покупку.

— Как оплатил? По карте?

— Нет, наличными. А вот с выбором игрушки для ребенка у него возникла заминка. Мужчина никак не мог определиться, машинку он хочет купить или куклу.

— А для кого игрушка? Для мальчика или девочки?

— Он и сам не знал. Сказал, что подарок для случайной знакомой, у которой есть маленький ребенок. А вот мальчик или девочка, он не помнил. Я посоветовала взять ему что-нибудь нейтральное, например настольную игру. Они снова очень популярны у подростков. Играть в них могут с одинаковым успехом дети обоих полов. Но тут возникла другая заминка, покупатель не знал, какого возраста будет ребенок. А вот это уже было серьезно. По моему совету он позвонил матери малыша, какой-то Алевтине. Оказалось, что ребенку пять лет и он мальчик. После этого дело пошло быстрее, покупатель приобрел паровозик с тремя вагончиками. И взял еще один мяч, на сей раз футбольный, сказал, что будет учить мальчика играть в футбол.

— Где? В городе?

— Почему в городе? У меня сложилось ощущение, что ехать он никуда не собирался. Выбирал не торопясь, хотя утренняя электричка в город ушла, пока он тянул с выбором. А та, что из города, ушла еще раньше. Так что уехать он отсюда до вечера уже никуда не мог, разве что сам был на машине.

— А он был на машине?

— Вряд ли. Успел рассказать, как они с собакой с самого утра гуляют вдоль озера. Устали уже. И проголодались. Жалел, что продуктовый магазин еще закрыт. Потом он взял свои покупки и ушел, опять же, пешком.

— А не было ли при нем большого черного чемоданчика?

Нет, никакого чемоданчика, ни большого, ни маленького, продавщица у покупателя не заметила. А учитывая, что в магазине Рудольф пробыл довольно долго, женщина имела все шансы хорошенько рассмотреть покупателя в деталях.

— И куда он направился? Не заметили?

— Так к своей знакомой, к Алевтине.

— Вы ее знаете? Где она живет?

— Нет, откуда мне ее знать? Я сама тут не живу, на электричке приезжаю на работу. Отработала положенное время и назад. Подруг среди местных баб у меня не имеется. Но вообще, из их общения мне показалось, что Алевтина эта живет где-то неподалеку. Во всяком случае, ваш знакомый пошел от станции вон в ту сторону.

Та сторона оказалась противоположной «Лесной сказке», располагалась она на небольшой горке и выглядела несколько неухоженной. Впрочем, так могло казаться только из-за контраста с «Лесной сказкой», где чистота и порядок были прямо-таки образцовыми.

Эту часть местного поселения Оля знала плоховато. За все то время, что она прожила в «Лесной сказке», за железнодорожным переездом она побывала от силы раз пять. И никакого восторга от этих посещений не испытывала. Последний раз и вовсе чуть не случилась трагедия. На пруду плавали домашние гуси, которые погнались за ними всей стаей, так что они с Катей еле удрали, а Светлана с палкой в руках отмахивалась от наглых тварей, давая возможность подругам отступить без особых потерь.

Многие жители тут держали домашний скот или кроликов, а уж птицу держали почти все подряд. Потому и запахи иной раз доносились соответствующие. Никого тут это не смущало, а вот подругам было непривычно, и во время прогулки они то и дело морщили носы. Потому и бывать тут они старались пореже. И вот сейчас Оле предстояло расплачиваться за их снобизм. Общайся она с местными почаще, наверняка знала бы, в каком из домов им предстоит искать Алевтину с ее малолетним отпрыском. Но сейчас им со Славой приходилось идти на авось, останавливая каждого встречного и спрашивая у него про данную жительницу поселка. И то ли им не хотели помогать, то ли и впрямь не знали, но поиски затягивались.

— Может, она все-таки тут не живет?

— Или местные знают ее под каким-нибудь другим именем. Рудольфу она представилась Алевтиной, а на самом деле она Ленка или Наташа.

— И зачем врать из-за имени? Какая польза?

— Ну, не скажи. Врут ведь не всегда ради пользы, многие способны приврать и просто так, просто чтобы расцветить собственную жизнь. Ну, представь, сидит такая дамочка с маленьким ребенком, развлечений у нее никаких нету, скучает. А тут городской кавалер, да еще зовут его интересно — Рудольфом, надо же дамочке соответствовать. Вот и представилась ему не своим именем.

— Тогда у меня идея. Будем искать Калачика.

Но и теперь дело не шло быстрее.

— Про пацана нельзя забывать, его тоже упомянем.

Но даже сочетание Алевтины, ее сына, очаровательного корги и очкастого упитанного недотепы из города не улучшило ситуацию. Слава с Олей обошли уже половину домов в поселке, а нужный им все еще не попадался.

И когда они уже окончательно приуныли, какая-то женщина в ядовито-красном спортивном костюме, занимавшаяся на траве подобием йоги, неожиданно дала им зацепку.

— Наверное, вам Алька нужна. Надо же придумать, Алевтина. Да ее сроду никто полным именем не звал. Алька, и все тут. А мальчишечка у ней и впрямь приболел, в детский садик уже вторую неделю не ходит, ушами мается. Дома они с ним сидят. Вроде как Алька упоминала, что к ней то ли родич, то ли знакомый мужа из города приедет. Комнату у них снимет, потому как с деньгами у них совсем тяжело. А тут какой-никакой, а все приработок. Мы за нее даже порадовались. Как найти Альку, я вам подскажу. Наверное, тоже хотите у нее комнатку снять?

Теперь сыщики знали, в каком доме прячется Рудольф. И торопиться им расхотелось.

— Стоит понаблюдать за ними издалека. Может, тогда мы лучше поймем, что за игру затеял с нами Рудольф.

Какое бы ни испытывала Оля жгучее желание прижать к себе мягкую мордочку Калачика, но она понимала, что лишние полчаса-час погоды уже не сделают. Лучше уж выждать, но зато потом точно понимать, что на уме у Рудольфа.