Домой, в «Лесную сказку», протрезвевшие и погрустневшие подруги возвращались в подавленном молчании. Вроде бы и расстраиваться им было нечего. Слава нашелся целый и невредимый. И Давид оказался не таким уж и страшным бандитом, а скорее, даже приятным и общительным дядькой. Но все же на душе у сыщиц было как-то смутно.

Первой прорвало Светлану.

— Вы как хотите, девочки, а мне весь этот семейный подряд Изабеллы и ее родственников кажется очень подозрительным! Ведь кто окружает нашего Славу? Брат Изабеллы и ее дети, его племянники. Славе приходится иметь дело с членами одной семьи. Все родственники Изабеллы. Все они друг друга прикрывают, все друг на друга кивают, а концов среди них и не найдешь.

— Думаешь, Давид нам врал?

— Запросто!

— Он казался очень искренним в своем желании найти сестру.

— Притворялся! Сговорился с сестренкой, что она «прилипатель» свистнет, а теперь следы путает и ее заодно прикрывает! Делает вид, что вовсю ищет Изабеллу, а сам прекрасно знает, где она прячется вместе с «прилипателем».

— Каким «прилипателем»? «Приманивателем»!

— Ну, оговорилась, подумаешь! Основная-то мысль у меня правильная! Нельзя доверять словам Давида! Он отлично знает, где Изабелла. И знает, где «приманиватель»! А вся комедия разыграна для Славы и Рудольфа Васильевича, которых эта гоп-компания решила кинуть.

Оля с Катей переглянулись. Им тоже не очень-то верилось в искренность слов Давида. И вся ситуация, что в деле с похищением «приманивателя» были задействованы члены одной семьи, тоже выглядела для них весьма странно.

— Дурят они нашего Славу! — сказала Катя. — Сами чужое изобретение украли, а теперь тень на плетень наводят!

Оля пожала плечами.

— Может, оно и так. Но, с другой стороны, нам-то с вами что с того?

— Как это что? — выпучили на нее глаза подруги.

— Лично мне все равно, что там будет с «приманивателем». Меня тревожило, как бы Слава не пострадал в этой истории. И теперь я знаю, что он не пострадал. Даже совсем напротив: жив, весел и бодр. Занят поисками украденного у него прибора. Ну и пусть себе ищет! Мне-то какое дело, найдет или не найдет. Если он не умеет выбирать себе друзей и доверился не тем людям, то что мне с того? Его жизнь, пусть он ее и живет.

— Ну, ты даешь! — покачали головами подруги, давая понять тем самым, что не одобряют позицию Оли. — Что же теперь нам делать? Отступиться?

— Так будет для нас лучше и уж точно спокойней! Пусть они сами между собой разбираются. Ведь даже найди мы этот «приманиватель», с нами прибылью от его продажи никто делиться не стал бы.

Какое-то время все трое помолчали. Каждая обдумывала сказанное Олей.

— Ну и все тогда? — нерешительно уточнила Светлана.

— Да, все! — кивнула Катя.

Но все благие и такие правильные помыслы начисто вылетели у них из мыслей, когда они перешагнули порог дома Оли.

— Как тихо! Девочки, что-то случилось!

С первого момента их насторожило то, что никто не выбежал им навстречу. Не было такого случая, чтобы Калачик не встретил гостя у дверей. Не говоря уж о своей дорогой и любимой хозяйке, вернувшейся домой. А сегодня его у дверей не оказалось. И когда Оля окликнула собачку, никто не отозвался. Быстренько обежав комнаты и заглянув всюду, где только возможно, Оля выскочила наружу. У нее была надежда, что Калачик каким-то образом выбрался из дома и гуляет по саду. Но и в саду Калачика тоже не обнаружилось.

— Что происходит? Где он?

— И Рудольф Васильевич тоже исчез, — озабоченно сказала Катя.

— Может, гулять ушли?

— В такое время? И на улице еще темным-темно! Толком и не рассвело.

Но никакой другой версии в голову не приходило.

— Рудольф выспался в наше отсутствие, проснулся, одному ему стало скучно сидеть дома, и, чтобы развлечься, он взял Калачика, и они ушли на прогулку.

В принципе, в такое можно было бы поверить, вот только при более внимательном осмотре дома Оле удалось обнаружить кое-что еще. Возле приоткрытого холодильника на полу засыхали скорлупки разбитых яиц. Рядом тоже на полу валялась сковородка с отломанной ручкой. И несколько стаканов в кухонном шкафу, которым полагалось стоять ровно, оказались перевернутыми. И кое-какая посуда тоже была небрежно сдвинута.

— Такая крепкая была сковорода. Как он умудрился ее сломать?

— А если он ею отбивался? — предположила Светлана. — Представьте, Рудольф чувствует, что проголодался. Идет на кухню, достает несколько яиц, берет сковородку, и тут… появляется он или даже они!

— Кто?

— Пока не знаю. Но Рудольф вступает с ними в схватку. Они одерживают верх и уводят Рудольфа.

— А… а Калачика?

— Наверное, Калачика они тоже забрали с собой. Чтобы не шумел.

Оля побледнела.

— Что им всем от меня нужно?

— Думаю, что дело не в тебе или нас. Дело в Рудольфе, а точнее, в его изобретении.

— Изабелла уже завладела «приманивателем». Что еще надо?

— Ну, о том, что изобретение в руках Изабеллы, мы знаем лишь со слов ее брата. Да и он сам пока не имеет твердой уверенности, это лишь его предположения. Но даже если они верны, если Изабелла завладела «приманивателем», то очень многое могло пойти не так.

— Что, например?

— Она могла не разобраться в его устройстве. Могла элементарно не понять, как он включается или как его настраивать. И наконец, даже если с этим бы она разобралась, устройство в неопытных руках могло попросту сломаться. Или…

Тут Светлана сделала выразительную паузу, а потом продолжила:

— Или кому-то пришла в голову мысль, что искать «приманиватель» совсем не обязательно. Куда проще похитить его изобретателя и заставить его повторить свое изобретение.

— И кто же мог похитить Рудольфа? Давид не мог! Слава тоже! Они были с нами, когда все тут произошло.

— Но у Изабеллы есть помощники, у нее двое взрослых сыновей.

— Племянники Давида!

— Они вполне могли заставить Рудольфа проследовать с ними.

Двое на одного! Запросто! Тем более что Рудольф атлетом отнюдь не выглядел. Молодые и крепкие парни легко могли заставить его сделать все, что они хотели.

— Но Калачик-то им зачем? — в отчаянии воскликнула Оля, которую во всей этой истории тревожила судьба ее собачки. — Пусть они мне его вернут!

До самого рассвета Оля не сомкнула глаз. Она мерила шагами дом, пытаясь понять, как ей действовать дальше. В голову приходили тысячи планов, но все они были невыполнимы. Сообщить в полицию? Никто не станет искать собаку, которая даже не чемпион породы и вообще не чемпион, а просто милый домашний питомец. Позвонить Славе и наорать на него? Очень привлекательно, но, увы, нерезультативно. Не говоря уж о том, что трубку Слава по-прежнему не снимал и на панические сообщения Оли не реагировал.

— Если Давид так стремится заполучить себе «приманиватель», почему он не поехал с нами за Рудольфом? Не сообразил? Или знал, что Рудольфа у нас уже нету? Пока мы там с ними лясы точили, Давид запросто мог сообщить своим племянникам, где они могут найти Рудольфа. Они вполне могли успеть обернуться. Мы с девочками отсутствовали достаточно долго.

В голову полезли воспоминания о том, как Давид настойчиво удерживал их у себя, выставляя то одно, то другое угощение и требуя, чтобы они обязательно попробовали то свежий гранатовый сок, то коньяк из предгорий Араратской долины, то вкуснейшую пахлаву с грецким орехом. Тогда подруги были просто польщены его вниманием, но теперь Оле казалось, что за искренним желанием угодить своим гостьям крылось нечто совсем другое.

— Может, Светулик права? Может, Давид, Изабелла и двое ее сыновей — все они действуют заодно? А может, и Слава тоже с ними. Хотя нет, вряд ли. Слава слишком недалекий, зачем он им? Да и любая сумма лучше делится на четыре, а не на пять частей.

Когда на улице стало светать, к ней снова пришли подруги.

— Мы знаем, как нам нужно поступить! Ни минуты не спали, все время думали. И вот что придумали. Мы должны за ними проследить!

— За кем?

— За ними всеми! За Давидом, его племянниками и Изабеллой. Ну, допустим, про Изабеллу мы точно не знаем, где она находится. Но где находятся остальные-то, нам известно. Нас трое, их тоже трое. Разделимся и будем за ними следить. Если они виноваты в похищении Рудольфа, то рано или поздно они выдадут себя.

— Ты имеешь в виду Давида и его племянников? А Слава? За ним мы тоже будем следить?

— Слава не виноват.

— Почему? Потому, что он твой муж и имеет иммунитет?

— Просто на Славу нас троих уже не хватит. И потом, он бы никогда не позволил украсть у меня Калачика. Слава прекрасно знает, что значит для меня эта собака. Не совсем же он зверь, чтобы так огорчить меня.

— А у меня есть другая идея, — сказала Катерина.

Идеи у Кати возникали редко. Но зато когда они появлялись, то представляли собой нечто свежее и необычное. Потому ее подруги с интересом взглянули на Катю.

— Не надо ни за кем следить. Нам надо просто поехать к Рудольфу на работу. Посмотреть, послушать; если повезет, то мы найдем его записи, посвященные его изобретению. Возможно, они нам помогут, когда придется вести торг с похитителем Калачика.

— Прекрасно! — воскликнула Оля. — Я знаю номер школы, где он работает. Заезжала туда за Славой пару раз.

— Вот и хорошо. Школа — это охраняемый объект. Туда злоумышленники так просто проникнуть бы не смогли.

— Есть шанс, что кабинет Рудольфа сохранился в неприкосновенности.

— Тогда ты, Оля, в школу и поедешь, — распорядилась Светлана. — Раз тебя там немного знают, тебе будет легче установить контакт. А мы с Катей все-таки займемся родственниками Изабеллы. Ее племянниками.

На том они и разъехались в то утро в разные стороны.

Если у Оли и была слабая надежда, что, заглянув в школу, она где-нибудь да увидит улыбающегося Рудольфа Васильевича и своего ненаглядного Калачика, то надежде сей не суждено было сбыться. Ни возле кабинета биологии, ни в столовой, ни даже в спортивном зале, а это все были места наиболее перспективные для обнаружения Калачика, любимой собаки не было видно. Также Оле не удалось обнаружить Рудольфа Васильевича.

— Нет его, — сказала Оле одна молоденькая учительница, с которой она была немного знакома, — и вообще сегодня его не будет. Он еще вчера предупредил нашу директрису, что не выйдет на работу, потому что приболел.

— Симочка, а может, Рудольф Васильевич не заболел вовсе? Может, он свое изобретение повез пристраивать?

Глаза у Симочки округлились.

— Изобретение? Какое изобретение? Наш толстяк что-то изобрел? Не верю!

— Ну почему же?

— Да потому что не похож он на изобретателя. А какое хоть изобретение он сделал? По какой части?

— По физической. Он же учитель физики, не так ли?

— Ну, учитель-то он учитель, но не слишком талантливый.

— Почему? У его учеников плохая успеваемость?

— Нет, с успеваемостью у него в классах как раз полный порядок. Он умеет вдолбить детям те азы, которые требуется. Дело в другом.

— В чем?

— Искры в нем нету. Огня! Скучный он человек. Серый какой-то.

У молоденькой Симочки, видимо, было свое представление о том, как должен выглядеть изобретатель. А вот Оля считала, что внешность далеко не главное.

— А можно мне заглянуть в его кабинет?

— К Рудольфу? А зачем?

— Слава просил захватить для него оттуда одну вещь.

Симочка очень оживилась:

— А вы что? Снова со Славой вместе?

— Не совсем. Но он попросил меня об услуге. Почему бы не помочь?

Симочка пожала плечами.

— На вашем месте я бы времени даром не теряла. За Славой у нас настоящая охота открылась.

— И кто же?

Оля не собиралась ревновать, с какой стати? Но помимо воли ощутила укол ревности.

— Кто еще за ним гоняется? Изабелла — раз. А кто еще?

— Так вы все знаете? — захлопала глазами Симочка. — Ну да, Изабелла и гоняется. Влюбилась в него, словно кошка. Шагу ему ступить не дает. А Рудольф Васильевич все это видит, и неприятно ему.

— Почему?

— Так он же сам в Изабеллу втюрился. По уши! Ой, что у нас началось, когда в прошлом году эта дамочка к нам работать пришла! У нас в школе кроме физрука всего двое мужчин. Ваш муж и Рудольф. И получился в итоге настоящий любовный треугольник. Рудольф влюбился в Изабеллу, а она в вашего мужа. Мы еще в прошлом году думали да гадали, чем дело кончится. Рассчитывали, что за время летних каникул страсти остынут. Но куда там! Когда мы все в новом учебном году встретились, сразу стало ясно, что все только еще сильней накалилось. Ваш муж, вы уж не обижайтесь, начал отвечать на знаки внимания, которые ему Изабелла оказывала. А Рудольфу только и оставалось, что смотреть на них да зубами от злости скрипеть.

— А Изабелла? Она сегодня в школе?

— Насколько я знаю, должна быть. Ни о каких заменах в ее классах я утром на планерке не слышала. Наверное, скоро придет.

В ожидании того мига, когда появится ее соперница, Оля хотела быстренько осмотреться в кабинете Рудольфа. И как только она приступила к своему занятию, ей позвонила Катерина.

— Включи камеру и так осматривай, — распорядилась она, — я тоже хочу все видеть.

Под бдительным взглядом подруги Оля порылась в двух ящиках стола и попыталась включить компьютер, который оказался запаролен.

— Ой, да это ерунда! — отмахнулась Сима, которой тоже было любопытно и которая никуда не ушла. — Да у нас у всех пароль одинаковый! Компьютерщик всем по умолчанию ставил единицы. Предполагалось, что потом каждый сменит пароль на тот, который удобен ему. Но лично я свой так и оставила. И многие другие тоже. А что там в рабочем компьютере смотреть? Какие тайны? И удобно: когда меня на месте нету, все мои коллеги могут компьютер использовать.

Но Рудольф Васильевич оказался в числе того меньшинства, которые пароль все же сменили. Убедившись, что тут они ничего полезного от его компьютера не добьются, сыщицы прошли в лабораторию. Тут все тоже находилось в безукоризненном порядке, который заставил Симочку поджать губки.

— Я же вам говорила! Без вдохновения человек работает! Все у него аккуратно, все по заведенному раз и навсегда порядку, со скуки с таким помрешь! Говорите, изобретатель? Ха-ха!

Оленька вспомнила тот бедлам, который царил на рабочем столе самой Симочки, и благоразумно не стала возражать. Симочка, по ее собственным словам, была непризнанным гением, который временно был вынужден обитать в тесных ему школьных стенах. И Симочка очень боялась, как бы другие не забыли, какая она есть на самом деле звездная величина. А больше всего боялась она того, как бы, закрутившись и погрязнув в повседневной рутине, не забыть об этом самой. И потому при каждом удобном и неудобном случае напоминала себе и всем вокруг о собственной гениальности.

— Рожденный ползать, — подвела она итог, обведя напоследок осуждающим взглядом кабинет Рудольфа, — летать не сможет. Ключ от кабинета оставите на вахте. А мне пора! Чао!

И упорхнула. Сегодня пятым классам под ее чутким руководством предстояло изучать строение кухонных прихваток. И Симочка намеревалась сверкнуть всем своим нерастраченным гением перед наивными пятиклашками.

Оля осталась одна. И какое-то время растерянно бродила по лаборатории. Что-то должно было напоминать о муках научного творчества, в которых рождалось изобретение Рудольфа. Увы, сколько ни искала Оля, ничего наводящего на такие мысли не находилось.

— Должны же быть какие-то графики, расчеты, чертежи, — поделилась она сомнениями с подругами. — Рудольф примерно нашего с вами возраста, ему сподручней было бы вести записи на бумаге. Даже если окончательные расчеты он и доверил бы компьютеру, но предварительные наброски должен был делать в тетрадях.

Увы, никаких расчетов не встречалось. Лишь школьные тетрадки учеников, какие-то бланки договоров и соглашений, одним словом, обычная скучная документация. Школьные тетрадки учеников изобиловали замечаниями, сделанными рукой Рудольфа.

«Где вторая часть решения?», «Проверь еще раз все расчеты, у тебя в них сразу три ошибки». Или просто «Позор!».

Сделанных красной ручкой замечаний было много, и все по делу. Было очевидно, что проверка тетрадей делалась не для галочки.

— Зря Симочка, плохой учитель не стал бы так стараться.

Выдвинув нижний ящик, Оля замерла. Она почувствовала, что наконец-то нашла что-то стоящее. Хотя в ящике лежала всего одна тетрадочка, но была она исключительного нежного сиреневого цвета, украшенная мелкими цветочками в бело-розовой гамме. Под ней была положена ажурная салфеточка с золотыми сердечками. А сама тетрадочка имела исключительно девический вид, владеть ею могла только девочка.

— Но почему Рудольф положил ее отдельно от остальных тетрадей? Что в ней?

В тетрадочке обнаружилась закладка из наклеенных на картонку белых и розовых ленточек. А внутри нее оказались не задачки по физике, а стихи. Причем стихи очень плохие.

Я люблю тебя одну,

Только умоляю,

Никому не говори,

Что тебя люблю я.

Утром солнышко встает,

А тебя не видно,

К тебе миленький придет,

Очень мне обидно.

Оля прочитала несколько страниц, полных таких же детских опусов, и ее стало подташнивать.

— Что за слащавая чушь и галиматья? — прошептала она. — Какая-то девочка на уроках физики упражнялась в стихосложении, а Рудольф застукал ее и тетрадку отобрал? Бедняжка. Ни таланта у ребенка, ни способностей к поэзии. Надо бы ей сказать, чтобы завязывала с рифмоплетством. Не ее это.

Оля уже хотела убрать тетрадку на место, но тут ей бросилось в глаза, что почерк, которым были заполнены страницы в розовой тетрадочке, очень уж похож на почерк самого Рудольфа. Вызванное таким сходством предположение заставило Олю оцепенеть.

— Не может быть! — прошептала Оля. — Не верю!

Она приподняла салфеточку, под которой виднелось что-то еще. Это что-то оказалось несколькими тетрадками все тех же слащаво-розовых оттенков. Оленька жадно схватила одну тетрадь, другую, третью, но во всех них почерк был все тем же. Ровные округлые буквы с наклоном вправо. Буква К заглавная с красивой завитушкой.

— Любовные стишки все-таки накропал Рудольф! Но кому он их посвятил?

Теперь Оля взялась штудировать поэтические опусы с куда большим вниманием. И вскоре ее интерес был удовлетворен. В последних четверостишиях она все-таки наткнулась на имя той, кому они были посвящены. Богиню звали Изабеллой. И судя по тому, как часто ее имя упоминалось на последних страницах, страсть в сердце у Рудольфа разгорелась нешуточная. Вознесенная им чуть ли не до небес Изабелла могла бы гордиться тем, сколь сильное чувство внушила она несчастному влюбленному.

Вот только во всех этих стихах не было ни единого упоминания о том, что царица и богиня снизошла до своего преданного менестреля.