Ужин в тот вечер в их маленьком домике получился на диво хорош. В огромной жаровне отливала янтарем тушеная капуста, поверх которой расположились огромные шницели, похожие на плетенные из бересты лапти. Такие же большие и золотистые. Кроме того, Оля выставила на стол соленые белые грузди, засыпав их мелко рубленным зеленым лучком и полив сверху жирной сметаной. Тут же отдельно на столе красовалась фаянсовая мисочка с волнушками, на которые никто не обращал внимания ровно до тех пор, пока не закончился белый груздь. И конечно, соленые огурчики, похрустывающие на зубах и вкусно пахнущие хреном и укропчиком. И много еще других солений — физалис, перец, топинамбур, свекла, помидоры и даже крохотные, размером с монетку, патиссоны.
Все они были не просто угощением, а частью тщательно разработанного стратегического плана Оли. К счастью, Рудольф Васильевич подвоха не учуял, а учуял он только молодой чесночок, который дольше всех прочих солений ждал, когда с него будут снимать пробу.
И, радостно предвкушая предстоящее застолье, мужчина заметил:
— Под такую закуску грех не выпить.
Оля тут же поставила на стол пузатую бутылку, в которой таинственно побулькивало темное содержимое. Рудольф Васильевич совершенно повеселел и спросил:
— Что же это такое?
— Настойка на травах, своими руками делали, — скромно проронила Оля, умолчав однако, что у данного рецепта Светланы имелась одна особенность: настойка эта необычайно сильно располагала к задушевным разговорам, чем сыщица и собиралась сейчас воспользоваться.
Какой мужчина мог устоять против такого сочетания? Вкусная еда, крепкая, дурманящая голову и развязывающая язык настойка и общество красивой и явно симпатизировавшей ему женщины, которая внимала каждому его слову. Катю посадили за столом как можно ближе к гостю и велели смотреть ему в рот и ловить каждую фразу.
— Он должен расположиться к нам, чтобы выболтать нам все о своем изобретении.
Возможно, каждое средство в отдельности и не возымело бы результата, но примененные все вместе, они сработали. И Рудольф Васильевич поплыл.
Уже после выпитой им седьмой рюмочки мужчина осоловело взглянул на заботливо подложенный ему на тарелку очередной шницель, украсил его соленым грибком и признался:
— Не могу дольше держать в себе! Я ведь знаю, Оленька, кто к вам сегодня в дом забрался.
— Знаете!
— По крайней мере, догадываюсь. Тот же человек наведался и к Изабелле в ее квартиру. Опасный человек, ее родственник. Изабелла всем представляет его своим братом, но я не исключаю вероятность того, что он является ее любовником. Или даже мужем.
— Очень интересно.
— Так вот, мы посвятили Изабеллу в наш секрет. И она то ли по глупости, то ли по присущему всему женскому полу легкомыслию проболталась этому человеку, что за изобретение мы со Славой сделали. Наверное, похвастаться хотела или уязвить думала. Он-то частенько над Изабеллой посмеивался, мол, за копейки в школе работает, а у него все прекрасно. Он и богат, и любим, и вообще все у него замечательно идет. Думаю, что и про нас со Славой он тоже что-то похожее ей говорил. Вот Изабелле и захотелось его уколоть. Показать, что и мы не лыком шиты. Она даже привезла его ко мне в школу, в лабораторию. Просила продемонстрировать «приманиватель» на мышах, которые у меня в тот момент проходили испытания. Ну, я же ничего дурного не подумал, продемонстрировал. Помню, еще порадовался, что даже у таких людей есть интерес к научному прогрессу. Нет, ничего плохого не думал. И Изабелла тоже не думала. Только она одного не учла: что мужчина этот во всем свою выгоду видит. Он и к нам со Славой сразу обратился с предложением. Мол, могу свести вас с нужными людьми. Но за это половина от будущего вознаграждения моя.
— Всего половина? А чего не три четверти? Или вообще все?
— В том-то и дело! — воскликнул Рудольф Васильевич.
— Каков наглец.
— Вы меня понимаете?
— Отлично понимаем. Надеюсь, вы со Славой ему отказали?
— Решительно и категорично! Любой бы на месте Давида все понял и уступил. Но этот человек не привык отступать. Он принялся угрожать нам со Славой. Начал давить нам на психику, подсылать к нам своих охранников. Их всего двое, но они весьма крепкие ребята. И они не стеснялись нам угрожать физической расправой. Наверное, Давид думал, что мы со Славой испугаемся и сдуемся. Но мы-то не такие! И когда запугивания не помогли, когда он понял, что мы его угроз не боимся, то он просто заявил нам, что забирает у нас «приманиватель», потому что мы со Славой лишние звенья и Давид сам отлично продаст наше изобретение.
— И что? Забрал?
— В тот раз нам повезло. Давид побывал у меня в школе, где стащил из моего кабинета лишь пустой чемоданчик. Так уж получилось, что незадолго до его прибытия мы переложили прибор. Он думал, что «приманиватель» все еще в чемоданчике, а его там уже не было.
— Вот он разозлился! Представляю, какое у него было лицо, когда он открыл чемоданчик, а там пусто!
— Да, конечно, забавное должно было быть зрелище. Вот только Давид шуток не понимает. И он поклялся, что «приманиватель» будет у него.
— Так вы еще и поэтому отправили прибор со Славой? От греха подальше?
— Отчасти. Думал, что у вас тут «приманиватель» будет в большей безопасности, чем у меня или у Славы дома. Но выходит, что негодяй следил за Славой. Понял, куда тот отвез «приманиватель», и решился им завладеть.
— Но прибора у меня не было. Он был у Славы.
— Точно?
— Точней не бывает. Слава забрал его с собой в то утро, когда ушел якобы на озеро для участия в соревнованиях, и назад ко мне Слава уже так и не вернулся.
— Тогда могло произойти следующее. Слава взял «приманиватель» и отправился к озеру на рыбную ловлю, но по дороге ему позвонила Изабелла, которая зачем-то приехала к нему.
— Так она тоже должна была участвовать в соревнованиях.
— Они со Славой встретились. А затем Давид, который, наверное, проследил за ней, похитил их.
— Их-то зачем? — встряла Светлана. — Взял бы прибор, да и порядок. Если он такой могущественный, что с охраной передвигается, ему ничего не стоило эту охрану напустить на Славу. Отняли бы «приманиватель», Слава бы и не пикнул.
— Нет, тут что-то другое, — сказала Оля. — Окажись прибор у Давида еще утром, когда Слава ушел на озеро, сегодня не пришлось бы никому вламываться ко мне в дом или забираться в квартиру Изабеллы. Ко мне вломились около полудня, к Изабелле — около трех часов дня. Получается, что поиски «приманивателя» сегодня велись весьма активно. Если бы прибор был в руках у Давида еще вчера, зачем бы ему было сегодня суетиться?
— Возможно, имеется еще какой-то претендент, о котором вы не знаете или нам не сказали. Вот он и забрался ко мне в дом, и квартиру Изабеллы тоже он обыскал.
— Мне о таком человеке ничего не известно. Ко мне, кроме Давида с предложением переуступить мое изобретение, никто не обращался. Думаю, что такого человека нет.
— Тогда остается предположить, что утром в субботу Давиду не удалось завладеть «приманивателем».
— Изабелла со Славой сумели удрать от Давида?
— Не факт. Но «приманиватель» они успели спрятать. Вот Давид и занялся его поисками.
— Но почему только сегодня? Чего он ждал больше суток?
— Может, надеялся, что вы со Славой образумитесь. К вам вчера Давид обращался?
— Нет.
И тут Олю внезапно посетила новая мысль и она воскликнула:
— А как выглядит этот Давид?
— Знаете, очень прилично! Если не знать, какими бандитскими методами он привык действовать, то так и не скажешь, что этого человека нужно опасаться. Он уже в возрасте, седой, с аккуратной стрижкой. Носит очки.
— Очки! — воскликнула Оля. — Седой! И в строгом костюме передвигается?
— Да. Давид достаточно элегантно одевается.
— Ну, тогда все ясно. Он и заявился сегодня ко мне домой. Сперва он проник в мой дом, но «приманивателя» у меня не обнаружил. А потом его люди наведались в городе уже к Изабелле, но, опять же, ничего не нашли. И теперь… теперь этот человек растерян. И еще он очень зол.
Подруги попытались выведать у Рудольфа Васильевича еще какие-нибудь подробности, касающиеся его врага, но он ничего не смог прибавить к уже сказанному. Да и настойка начала оказывать на него дополнительное свое действие. После периода активной общительности у отведавшего ее человека неизбежно следовал период покоя. И Рудольф Васильевич принялся клевать носом.
— Его нужно уложить в кровать.
— Я уложу! — вызвалась Катя.
Оля со Светой не возражали. И пока Катя квохтала над их гостем, подруги стали держать военный совет.
— Звони Никите Максимовичу!
— И что я ему скажу?
— Спроси, не было ли сегодня около трех часов пополудни замечено в окрестностях дома Изабеллы «Мерседеса» с царапиной на правом крыле.
— Ой, я не знаю.
— Звони следователю!
Оля нерешительно покачала головой.
— Представляю, что он мне сейчас скажет. Целый день по нашим указкам мотается.
— И что? Такая у него работа. Сам ее выбрал, нечего теперь на нас пенять! Звони! Или я сама позвоню.
И Оля позвонила. И Никита Максимович томительно долго не снимал трубку. А когда все-таки снял, то был крайне недоволен.
— Слушайте, вы уже совсем там? Дайте мне время со своими близкими провести! В свой выходной день только и делаю, что мотаюсь по вашим делам. Думал, хоть сейчас отдохну. Но нет, вам все мало!
— Я понимаю. Но у нас возникла новая версия касательно того, кто мог проникнуть в мой дом и в квартиру Изабеллы. Мы знаем, кто тот человек, который стоит за этими двумя проникновениями на частную собственность.
— У вас ровно пять минут. Потом Ната выйдет из душа, и туда пойду я. Итак, пять минут, я вас слушаю.
— Его зовут Давид. Он то ли родственник Изабеллы, то ли ее любовник. Известно также, что он передвигается на автомобиле «Мерседес». Вам только и надо, что узнать его номер.
— И как вы предлагаете мне это сделать?
— Изабелла живет в скромном микрорайоне новостроек, вряд ли такая машина там появляется на каждом шагу. Вам всего лишь надо просмотреть записи с камер видеонаблюдения. И вуаля! Нужная машина найдется. А вместе с ней мы узнаем и биографию нашего Давида. Плевое ведь дело! Мы даже имя знаем. Всего-то и надо, что найти принадлежащий Давиду «Мерседес»! Ну что? Сделаете это для меня?
— Сделаю. Но не для вас, а в интересах следствия. Узнаю, кому поручили вести дело о проникновении в жилище Изабеллы, и перезвоню вам.
Оля положила трубку и посмотрела на Светлану.
— Ну что? Победа?
— Пока не хочу зарекаться. Но что-то с мертвой точки сдвинулось.
Они выпили по стопочке оставшейся в бутылке настойки за успех их предприятия, и Светлана спросила:
— А куда подевалась Катя?
— Я не знаю. Она ушла укладывать Рудольфа Васильевича.
— Что-то долго она его укладывает.
Подруги на цыпочках прокрались к спальне, которую Оля отвела для ночевки гостя, и заглянули в нее. Катерина была там. Устроившись рядышком с их гостем, она не сводила с его лица восхищенного взгляда. Сам Рудольф Васильевич крепко спал, о чем свидетельствовали рулады храпа, которые он извергал из своей груди.
— Как храпит человек. Сразу понятно, что устал и вымотался.
Глаза у Кати сияли. В голосе ее прозвучало восхищение. И подруги с пониманием переглянулись. Они не первый год знали Катю и отлично понимали, что могут означать такие нежные нотки в ее голосе. Катя была влюблена или находилась в двух шагах от того, чтобы в очередной раз влюбиться.
— Слава богу, кажется, на сей раз ей повезло встретить достойного человека. Учитель, да еще изобретатель. Прославится, разбогатеет и осыплет Катюшку золотым дождем.
— Я даже не знаю, что тебе и сказать на это.
— Тебе не нравится Рудольф Васильевич?
— Нравиться-то он мне нравится.
— Так в чем же дело?
— Да ведь до сих пор Кате ни разу не доводилось влюбиться в кого-то порядочного.
— Надо же ей когда-нибудь начинать.
Оля и сама хотела бы порадоваться за подругу, которой в кои-то веки повезло повстречать мужчину с принципами, умного, порядочного, да еще изобретателя, который в скором будущем мог и разбогатеть. Но что-то не позволяло Оле отдаться своему чувству.
А может, пришло ей в голову, она просто завидует Кате? Все-таки у подруги, если Рудольф Васильевич ответит на ее чувства, есть будущее. А какое будущее у самой Оли? Муж Слава, отправленный ею на перевоспитание, никаких выводов о своем поведении не сделал. И даже больше того, пока перевоспитывался, завел себе какую-то Изабеллу. От скуки ли, от одиночества ли, но завел. И как-то настроение у Оли стало само собой понижаться. Неизвестно, до какой степени оно бы у нее упало, но тут очень кстати ей позвонил Никита Максимович.
Он был одновременно очень горд собой и в то же время печален и сразу же заявил:
— Ну что! Прощай, моя личная жизнь! Добились вы своего! Завалили меня своими заданиями. Ната не выдержала и от меня ушла!
— Мне очень жаль.
— Не врите! Ничего вам не жаль!
— Нет, правда, мне жаль.
— Ну и плевать, — угрюмо заявил следователь. — Ушла и ушла. Не навсегда же ушла, одумается и вернется. Зато в профессиональном плане со мной полный порядок, я все узнал! Вычислили мы нашего злоумышленника. Марка машины, имя, все сходится. Давид Арутюнович Казарян. Предприниматель. Не скажу, что успешный, задолженностей за ним числится куда больше, чем доходов. Но как-то на плаву до сих пор держится. В кредитах, в долгах, но это если углубляться. А если смотреть, что на поверхности, то все очень гладко. Дорогая машина, как вы и говорили, «Мерседес». Живет в просторном загородном доме.
— Охрана еще у него имеется.
— Вряд ли он в состоянии платить охране по причине катастрофических задолженностей. Скорее, приглашает в качестве охраны кого-то из родни. Понты, чего вы хотите. С голоду будет умирать, но пыль в глаза окружающим пустить не забудет.
— Значит, человек отчаянно нуждается?
— Дела у него плохи. Если в ближайшее время не появится какой-нибудь источник новых денежных поступлений, то он банкрот.
В такой ситуации человек может пойти на экстренные меры. И тут Оле пришла в голову мысль. Мысленно поставив себя на место отчаявшегося Давида, она поняла, что он любыми средствами должен был добыть «приманиватель», в котором видел неплохой потенциал.
— В субботу он встречает в лесу, неподалеку от того места, где нашли машину Изабеллы, ее саму вместе со Славой. Возможно, Давид даже хочет поступить честно и выкупить у них «приманиватель». Но денег у него нет. А без денег ему никто изобретение отдавать не станет. В такой ситуации он должен был пойти на обман. Но и Слава с Изабеллой тоже не дурачки. Понимают, что Давид может их кинуть. На встречу с ним они являются без «приманивателя». Прячут его где-то. Где? Давиду они не говорят. Он очень хочет заполучить устройство. И что делает? Славу с Изабеллой он поручает своим охранникам, те везут их куда-то к себе, где добиваются от них правды. Но пленники держатся стойко, и от них ничего толком преступники не узнают. И тогда на следующий день уже сам Давид едет ко мне, обыскивает мой дом, но устройства, опять же, не находит. Тогда он дает отмашку своим подручным, те мчатся в город и осматривают квартиру Изабеллы. Сам Давид в это время присматривает за пленниками. Да, я почти уверена, что Изабелла и Слава сейчас находятся на положении пленников у Давида и его подручных. И если Давиду до сих пор не удалось завладеть «приманивателем», то с него станется пойти на крайние меры. Применить к своим пленникам страшные пытки, чтобы развязать им языки.
И Оле стало очень страшно за ее Славу. Пусть муж и повел себя не так, как она ожидала, но человек-то он был неплохой. Прожитые с ним годы Оля вспоминала с большой теплотой. Да и Изабелла тоже совсем не заслужила страшной участи. Все-таки у нее сыновья и симпатичная невестка.
— Вряд ли Давид станет пытать Изабеллу. Все-таки она приходится ему родственницей. И близкой. Она его родная сестра.
— Значит, ее дети — его племянники. Вот только странно, почему родственники Изабеллы, когда мы расспрашивали их, куда могла исчезнуть Изабелла, ни словом не упомянули про Давида? Если он был с Изабеллой в таких близких отношениях, то они должны были вспомнить про него. И в первую очередь они должны были побежать к нему, чтобы проверить, не у него ли сейчас их мама.
Но Никита Максимович не мог ей помочь. К нему в дверь позвонили. Вернулась Ната. И счастливый следователь побежал мириться со своей невестой. Так что со своими размышлениями и тревогами Оля обратилась к Свете, которая мыла посуду и одновременно разговаривала с Калачиком, который свернулся у ее ног и внимал каждому слову. На самом деле Калачика интересовали кусочки мяса, которые остались после ужина. И вся его внимательность основывалась на том, чтобы не упустить их из виду.
И пока Калачик доедал остатки ужина, его хозяйка рассказала Светлане о том, что ее волновало.
— И зачем Давиду понадобился «приманиватель»? — хмыкнула Светлана. — Куда он с ним пойдет? Серьезные научные лаборатории с таким горе-предпринимателем, который даже собственный бизнес построить не сумел, а что имел, то развалил и разбазарил, понятно, дел иметь не станут. Конечно, если у него имеются какие-то связи, а они у него есть, то он может попытаться пристроить изобретение Рудольфа через третьи руки. Но это снова риск. Надо ожидать, что такие знакомые его могут попросту кинуть.
— Мне страшно за Славу. Что Давид с ним сделает? Вдруг сейчас он и его подручные избивают Славу, пытаясь выбить из него правду?
— Твой Слава должен был думать, что делает.
— Что он делает?
— Да ведь он неспроста взял устройство у Рудольфа Васильевича. Понимаешь?
— Он его испытать хотел.
— Испытания! Пф-ф! Брехня! Слава планировал продать изобретение втихую от Рудольфа! Хотел прикарманить себе все деньги. Не удивлюсь, если Изабелла его этому и научила!
— Но сейчас они оба попали в беду. Сейчас их мучают! Бьют! Возможно, даже насмерть!
— И что ты предлагаешь?
— Никита Максимович неосторожно назвал то место, где находится загородный дом, в котором живет Давид.
— И что?
— Я посмотрела на карте, там не так уж много новых домов. По факту это деревня, где все домишки построены еще во времена СССР. Новых домов там не наберется и десятка. А больших, достойных того, чтобы в них согласился жить Давид, и того меньше будет.
— Предлагаешь наведаться к Давиду в гости?
— Почему бы и нет? Поедем! Спасем Славу!
Света закончила мыть посуду, сложила полотенце, села и печально посмотрела на Олю.
— Много я слышала от тебя глупостей, но эта уже превосходит их все! Давид этот не гнушается действовать криминальными методами, может, он вообще настоящий преступник и убийца, который просто ни разу до сих пор не попадался. Если он похитил Славу и Изабеллу, то что ему помешает поступить так же и с нами?
— Но он же не будет знать, что мы к нему пожаловали. Мы приедем тайком.
— А! — обрадовалась Светлана. — Уже лучше. Ну, продолжай! Излагай свой план. У тебя же есть план, я правильно понимаю?
План у Оли был, но она не была уверена, что он понравится подруге. Потому излагать она его начала довольно робко.
— Я почти уверена, что Слава с Изабеллой не выдали Давиду место, где спрятали устройство. Значит, с ними продолжили вести допрос. А где лучше всего допрашивать людей с пристрастием? Самое надежное место — частный загородный дом. Если он стоит в отдалении от других домов или соседи рядом не живут, то и несчастных жертв никто не увидит и криков их тоже не услышат. Значит, Слава и Изабелла сейчас у Давида в доме.
— Пока все звучит логично. Но что-то мне подсказывает, что продолжение твоей мысли мне не понравится.
У Оли тоже было такое чувство.
— Мы едем в эту деревню Старожилка, находим там нужный нам дом и незаметно пробираемся в него.
— Ага!
— Пробираемся и спасаем пленников.
— Или сами попадаем в ловушку.
— Для подстраховки оставляем снаружи Катю. Если с нами что-то случится, она сообщит Никите Максимовичу, и он нас выручит.
Светлана покачала головой.
— Что-то я сомневаюсь, что наш следователь ради нас полетит за тридевять земель махать шашкой. Когда ты просила его подстраховать в случае с «Приютом Магдалены», он отказался.
— В случае с Кристиной он знал, что там обитает дезинформатор, который уже не первый раз устраивает бучу на пустом месте и поднимает силовиков на ноги без должного на то повода. Вот и не дергался. Но сейчас-то повод серьезный! Похищение людей, вымогательство и, возможно, пытки.
— А также, возможно, что и похищение и все остальное. То, что Слава с Изабеллой в руках у Давида, лишь наши с тобой предположения. Возможно, их там нету.
— А если есть? Если я права? Разве ты сможешь спокойно лечь спать, зная, что происходит?
— Я-то смогу, — заверила ее Светлана. — Вопрос, сможешь ли ты? И что-то мне подсказывает, что нет, ты не сможешь. Потащишься спасать своего Славу, хотя зачем тебе это нужно, одному Богу ведомо. Он завел шашни с этой мутной Изабеллой. Фактически предал тебя. Вот и пусть выпутывается из беды самостоятельно.
— Не могу я его бросить. Все-таки столько лет вместе. Пусть пылких чувств и не осталось, но он все равно мой друг. А друзей в беде не бросают.
Светлана вздохнула:
— Тогда и говорить нечего. Собирайся да поехали.
Оля очень обрадовалась.
— Так ты со мной?
— Ну а как же!
Но возникла еще одна проблема в лице Катерины. Оторвавшись от своего ненаглядного, она очень удивилась, что подруги куда-то собираются без нее. А узнав, куда именно они намылились, Катя обиделась.
— Без меня?! Да как вы могли!
— Но мы думали, ты хочешь побыть с Рудольфом Васильевичем.
— Нет! Я вас тоже не оставлю! Рудольф дрыхнет, ну и пусть спит спокойно до утра, что с ним станется?
— Оставим ему записку. Мол, ушли, но скоро вернемся. Ждите.
Так они и сделали. Калачику тоже пришлось остаться дома, хоть он охотней отправился бы со своей хозяйкой и ее подругами, которых песик втихомолку считал своими приемными мамами. Но, увы, ему выпала честь сторожить какого-то малознакомого чудика, к которому у Калачика не выработалось еще ни капли привязанности. До чего же несправедливой бывает жизнь! Вот какая мысль читалась в честных глазах Калачика, которыми тот, стоя в дверях, провожал трех своих хозяек на их дело.