После телефонного разговора со следователем чаевничали подруги еще долго. Им было что обсудить и о чем посплетничать. Но все когда-нибудь заканчивается.

Вот и Катя, окинув зорким взглядом обеденный стол и не обнаружив на нем больше никаких лакомств, а только одни лишь опустевшие вазочки и розеточки, поторопилась заявить первой:

— Все! Не могу больше выпить ни глотка.

— Мы тоже.

Не успели три подруги убрать со стола остатки чаепития, как Калачик разразился громким негодующим лаем. Он скакал возле входной двери, то и дело оглядывался на хозяйку и давал понять, что у них гости, и гости эти непрошеные и чужие, Калачику прежде не представленные. Подруги и сами уже услышали, что во дворе кто-то перемещается, причем делает это без всякой почтительности. Вот зазвенело перевернутое ведро, вот раздался стук, упали прислоненные к стене грабли, которыми Оля наводила каждое утро порядок на дорожках и площадке перед домом, сгребая с них опавшие листья.

— Кто там еще?

— Может, Слава все-таки вернулся?

— На него Калачик не стал бы так яриться. Там кто-то чужой пожаловал.

И это был не Слава. Пожаловавший к Оле гость был невысоким, но тучным мужчиной весьма и весьма средних лет. Почему-то с первого же взгляда Оля поняла, что ей этого человека опасаться не нужно. Был он на редкость неуклюж и смешон, но при этом сразу можно было сказать, что человек из интеллигенции, а на свою внешность давно махнул рукой, отдавая предпочтение внутреннему миру.

Первое, на что приходилось обратить взгляд, были огромные очки в старомодной пластмассовой оправе: они криво сидели на длинном носу, но их толстые линзы отлично маскировали выпученные глазки. Голову гостя покрывала редкая растительность, почему-то стоявшая дыбом. Мужчина был одет в видавший виды костюм, у которого виднелась прореха по шву. Он тяжело дышал, так как явно был сильно взволнован или долго бежал.

И Олю внезапно осенила догадка.

— Рудольф Васильевич? Вы?

— Да, Рудольф я, — прокряхтел мужчина. — Васильевич. А где он? Куда вы его дели?

— Кого мы дели? Славу?

Но мужчина сделал жест рукой, который можно было трактовать не иначе как «сдался мне ваш Слава».

— Где зомби-ящик? — пропыхтел он. — Он мне нужен! Верните!

Каким-то шестым чувством Оля догадалась, что речь идет о той черной коробке, которая была с собой у Славы и которая изначально вызвала в Оле такую настороженность. И вот извольте слышать: зомби-ящик, так его величают. Ничего хорошего, если исходить из самого названия.

— Если вы про черную коробку, то Слава ее забрал перед тем, как и сам исчез куда-то.

Ноги у Рудольфа Васильевича подкосились, и он буквально рухнул на очень кстати подставленный ему Катей пуфик.

— Я пропал! — трагически сообщил он, глядя почему-то именно на нее. — Погиб!

Катя сочувственно погладила его по голове. От ее прикосновения эффект был потрясающий. Гость уткнулся в собственные ладони и зарыдал. Плечи его тряслись. Спина ходила ходуном. А сам он издавал такие громкие и отчаянные звуки, что Калачик перепугался и спрятался под диван от греха подальше.

— Мне никогда не простят подобного ротозейства! Никто и никогда! И ведь сам виноват! Дурак! Был у меня шанс включиться в большую науку, но я его прошляпил.

— О чем вы говорите?

— Мой прибор! Устройство, которое я собрал вот этими самыми руками. Оно пропало! Так?

— Если вы про черный ящик, то он найдется, — пообещала ему добрая Катя, которой стало жаль мужчину. — Слава найдется, и прибор ваш вместе с ним найдется.

— А почему зомби-ящик? — спросила прагматичная Светлана. — Он вызывает зомби? Или превращает в зомби окружающих?

— Почти.

— Ой, как страшно! А как он работает? Он и нас мог в зомби превратить?

Как только разговор зашел о его изобретении, Рудольф Васильевич, как ни странно, немного успокоился.

— Собственно говоря, прибор действует пока что только на примитивные виды. Рептилий, пресмыкающихся, отчасти птиц и рыб. Мое устройство не лишает их полностью собственной воли и разума, но оно привлекает их внимание к себе, приковывает интерес, служит своеобразной приманкой.

— Очень увлекательно, и как это работает?

— В принципе, тут нет ничего особо сложного. Вы все трое проживаете в сельской местности и знакомы с ультразвуковыми отпугивателями, которые применяют для того, чтобы выгнать с участка или амбара грызунов-вредителей, всяких там мышей, крыс и землероек. Ну а тут принцип работы диаметрально противоположный. Мое устройство испускает определенной длины волны, которые кажутся привлекательными тому или иному виду. Разумеется, для каждого вида существует своя частота, мне пока что удалось опытным путем подобрать не больше четырех. Но это все по причине крайне скудного материала для исследований. Кролик у меня был всего один, да и тот умер.

— Прибор его ваш доконал, наверное? — подозрительно поинтересовалась Светлана.

— Нет, что вы! Зверек был уже совсем старый. Кошка еще жила у меня, я ее специально у мамы одолжил, но со мной она работать просто отказывалась. Показывала очень нестабильный результат, почти уверен, что делала она это намеренно. Злокозненное существо! Догадалась, что именно мне от нее нужно, и принялась меня путать. А собаки, с которой было бы проще, у меня нету.

И Рудольф Васильевич устремил странно задумчивый взгляд на Калачика, который из осторожности еще глубже спрятался под шкафом. И Оля его еще ногой туда подальше задвинула. Не позволит она делать из Калачика подопытную свинку!

— А зачем вы сегодня сбежали от следователя?

— Я не сбежал, — соврал Рудольф Васильевич, но тут же покраснел и поправился: — То есть да, сбежал. Но вы должны меня понять, я испугался. Запаниковал. Следователь мне представился, заявил, что ведет розыск Славы, которого в последний раз видели живым еще в субботу утром. И я сорвался. Помчался к вам. Даже не стал со следователем разговаривать, сюда к вам поехал. Должен был убедиться, пропало мое изобретение вместе со Славой или нет. Но, увы, надежда не оправдалась. О горе мне! Горе несчастному!

— И что же? — поспешно спросила у него Оля, испугавшись, что он снова начнет рыдать. — Вы добровольно отдали свое гениальное изобретение Славе?

— Да.

— Но зачем?

— Как зачем? Он меня об этом попросил. А так как я Славе многим обязан, то не мог ему отказать.

— И чем же таким вы обязаны Славе?

— Ну что вы, Оля! Будто бы не знаете! Он ведь у нас мастер Самоделкин с золотыми руками, которые все могут! Он мне очень помог, когда я собирал прибор. Фактически ваш муж и помог мне его сконструировать. Мы оба работаем в одной школе. Много времени проводим вместе. Задумка была моя, идея тоже моя, а вот осуществление почти полностью легло на плечи Славы. Он же подсказал и практическое использование изобретения.

— Какое же?

— Охота! Рыбалка! Всевозможное подманивание и последующий легкий и простой отлов живности.

— Отлов, говорите, — пробормотала Оля, до которой мало-помалу стало что-то доходить. — И рыбалка еще?

— Именно! Рыбалка! Слава взял у меня прибор, намереваясь в эти выходные отладить его на вашем озере.

— Всего лишь отладить? — с сомнением произнесла Оля. — И про свое предполагаемое участие в соревнованиях по рыбной ловле он вам ничего не говорил?

Рудольф Васильевич растерянно покачал головой. А потом, словно все поняв, приник головою к очень кстати стоящей рядом с ним Катерине и жалобно застонал. Той не оставалось ничего другого как ласково похлопать его по плечу.

— Ну будет, будет! Не время унывать.

— Вы правы! Нужно искать Славу! Нужно искать прибор! Завтра в десять утра меня ждут в корпорации «Технологии будущего», они согласились купить мое изобретение. Во всяком случае, заинтересовались им. Но если собранный руками Славы прототип не удастся вернуть, то и продавать мне им, получается, нечего. Одну идею они вряд ли захотят приобрести.

— Почему же?

— Людей всегда убеждает наглядная демонстрация. Я это понял на примере своих учеников. Можно хоть весь урок распинаться перед ними, рассказывая про силу трения. И всего лишь один опыт длиной от силы в пару минут позволяет ребятам куда лучше постичь данное явление, чем все мои предшествующие лекции.

Подруги переглянулись друг с другом. Слава много времени проводил с Рудольфом, можно сказать, мужчины сдружились. Наверняка они не только приборы конструировали, но и по душам разговаривали.

— Вы что-нибудь знаете про Изабеллу?

— Ничего!

— А если честно?

Рудольф Васильевич совершенно смутился.

— Оля, поймите, вы своим вопросом ставите меня в чрезвычайно щекотливое положение. И мне как-то даже неловко говорить при вас об этой женщине. Она в душе у Славы никогда не занимала и не займет того места, которое занимаете там вы. Просто так случилось, что, когда вы изгнали Славу из своей жизни, первое время он очень тосковал, вот и появилась Изабелла.

Оля нахмурилась.

— Даже не думала ревновать.

— Нет? А тогда почему спросили про Изабеллу?

— Перед тем как исчезнуть, Слава засветился с Изабеллой на нашем озере. Она даже в соревнованиях по рыбной ловле вместе с ним собиралась участвовать. Правда, ни он, ни она так на соревнованиях и не зарегистрировались и не появились. Но на озере их видели. Вы знаете, куда они могли податься дальше? Да, и учтите, что они оказались без машины.

— Без машины? Почему без машины?

— Машина Славы до сих пор стоит у меня во дворе.

— У Изабеллы тоже есть своя машина.

О таком никто даже не думал.

— Вот как?

— Да, у нее есть и машина, и квартира.

— Вы имеете в виду помещение над автосервисом?

— Нет! У Изабеллы есть квартира где-то в Мурино. Успела приобрести ее до того, как вся ипотека подорожала. Кажется, даже уже выплатила. Она вообще очень оборотистая женщина. Славе с ней очень повезло, я так считаю.

Оленьке слышать такое восхваление Изабеллы отчего-то было неприятно, и голос ее потому прозвучал несколько резче, нежели она намеревалась:

— И адрес данной квартиры у вас есть?

— Что вы! Откуда? Мы с Изабеллой не настолько близки, чтобы она звала меня к себе в гости.

Оля не стала долго думать и снова набрала номер Никиты Максимовича.

— Да, я еще в городе. Что на этот раз?

— Нужно заглянуть к одной женщине.

— Я женат. Ну, то есть пока еще не женат, но заявление мы в ЗАГС уже подали.

— Успокойтесь, это по нашему делу. Та женщина — любовница моего исчезнувшего мужа. Возможно, он сейчас у нее.

— Прекрасно, а при чем тут я? Или вы мне теперь предлагаете заняться выслеживанием неверных мужей?

— Ну что вам, трудно? Если вы все равно в городе. Загляните к ним. Вдруг они там? Тогда заберете у них черный ящик, потому что нашелся его владелец, который очень хочет вернуть его назад.

— Кто?

— Сбежавший от вас Рудольф Васильевич.

— Так он к вам побежал?

— Да.

— И он сказал вам, что там внутри, в черном ящике?

— Прибор для подманивания рыбы.

Какое-то время в трубке было очень тихо, видимо, Никита Максимович осмысливал полученную информацию. Потом следователь в нем вновь взял верх над просто обывателем.

И он спросил:

— Ваш муж собирался использовать данное устройство на соревнованиях по спортивной рыбалке? Как минимум это непорядочно! А как максимум попахивает мошенничеством!

— К счастью, за намерения пока еще человека нельзя судить. Муж вовремя одумался. От участия в соревнованиях отказался вовсе. Теперь надо всего лишь вернуть изобретение его законному владельцу.

— Всего лишь! И сделать это вы предлагаете почему-то мне!

— Пожалуйста. Я вас очень прошу!

— Ладно, если недалеко, то я заеду к ним. Диктуйте адрес.

— Тут такое дело… Адрес вам предстоит выяснить самому. Я знаю только имя хозяйки квартиры.

— Одно только имя?!

— Еще фамилию и отчество. Могу и год рождения выяснить, если понадобится.

Никита Максимович сказал, что примерный возраст Изабеллы ему и так ясен. От него он и будет отталкиваться.

— Как что-нибудь узнаю, перезвоню.

Подруги настроились на долгое ожидание, но Никита Максимович перезвонил буквально через несколько минут.

— Похоже, вы правы. И ваш муж, ваш бывший муж, угодил в какую-то переделку. Сейчас я позвонил своему коллеге, чтобы он глянул для меня в базе данных адрес вашей знакомой. А он меня огорошил. Говорит, что по данному адресу зафиксировано проникновение. Новый дом, никто друг друга толком не знает, а соседи все-таки проявили бдительность. Заметили, что дверь в квартиру стоит приоткрытой, не стали отмахиваться, а заглянули внутрь. И очень хорошо сделали, потому что в квартире было все перевернуто вверх дном. А кроме всего прочего, в квартире было обнаружено тело без признаков жизни.

— Чье тело? — ахнула Оля. — Славы? Или Изабеллы?

— Возможно, что и Славы. Найденный мужчина средних лет. Документов при нем обнаружено не было. Никаких подробностей я пока не знаю. Еду в больницу, надеюсь, там мне расскажут более подробно.

— Почему же в больницу? — пробормотала Оля. — Надо же в морг?

— Какой морг! Типун вам на язык! Пострадавший доставлен в больницу.

— Так он живой?

— Когда увозили, он дышал самостоятельно.

— Ой, как хорошо! Как я рада! Но зачем вы меня напугали?

— Когда?

— Сказали, что тело без признаков жизни.

— Оно и было без признаков жизни. Мужчина находился в отключке. Даже не мог сказать, кто он такой и что там делает.

— Поезжайте скорее к нему! Вдруг это мой Слава! Я бы сама приехала, но пока доеду, вы уже сами все разузнаете.

— Разумеется, я поеду. На всякий случай, если он находится без сознания, скиньте мне фотографию вашего супруга. Попытаюсь на месте понять, он это или не он.

— Хорошо. Сделаю. А вы держите меня в курсе дела.

Никита Максимович пообещал, но следующего его звонка подругам пришлось ждать больше часа. Они совсем истомились не столько из-за долгого ожидания, сколько из-за того, как переносил это ожидание Рудольф Васильевич. Он оказался очень нетерпеливым человеком. Каждую минуту вскакивал и бежал смотреть, сколько прошло времени. А вернувшись, принимался ныть, что полиция работает спустя рукава и ничего не хочет делать.

— Вы должны меня понять, на кону стоит дело всей моей жизни. Пан или пропал! Если завтра я не принесу прототип моего изобретения в лабораторию «Технологий будущего», то могу попрощаться со своей мечтой о славе.

— Прославиться хотите?

— Хочу. А еще больше я хочу принести пользу своей стране и отечеству. Такое открытие может дорого стоить. Ведь после опытов на рыбах и на животных можно перейти к опытам над людьми. Представьте себе, устанавливаем такой передатчик — и люди сами стягиваются к нему, привлекаемые невидимыми волнами. Стоят, наслаждаются, улучшают свое самочувствие, настроение, возможно, даже укрепляют свое здоровье. Безграничные возможности!

— И как вас угораздило отдать такую драгоценность Славе?

— Дурак я! Но что я мог поделать? Как отказать другу, который имеет на прибор не меньше прав, чем я сам?

И пока Катя с сочувствием смотрела на Рудольфа Васильевича, безжалостная Светлана сказала ему:

— Я бы на вашем месте смирилась с тем, что завтра утром ни вас, ни вашего прибора не будет в «Технологиях будущего».

— О! Да что вы такое говорите!

— Просто свыкнитесь с этой мыслью. И тогда, если все же удастся разыскать ваше изобретение, для вас это станет приятным сюрпризом.

В ответ на этот мудрый совет, который был пределом человеколюбия Светланы, ученый разразился новыми ожидаемыми рыданиями. Катя сердито взглянула на подругу и кинулась ласково утешать Рудольфа Васильевича.

— Что вы так расстраиваетесь? Не слушайте вы Свету. Она преувеличивает. Не плачьте. Все уладится, я вам обещаю!

И ей даже почти удалось привести Рудольфа Васильевича в чувство. Во всяком случае, всхлипывать он стал пореже.

— И ничего страшного еще ведь не произошло, — пробормотал он. — Слава в больнице. Он скажет, где находится мое изобретение. Я поеду и возьму его. И все будет в порядке. Но что же не звонит ваш следователь! Я уже весь извелся!

— И заодно нас извели! — прошипела вполголоса Светлана.

К счастью, учитель физики ее не услышал. А вот Катя услышала и взглянула на подругу с укором.

— Неплохо было бы всем нам что-нибудь перекусить, — сказала Оля, желая разрядить обстановку. — От волнений у меня всегда аппетит разыгрывается.

— Я приготовлю! — тут же вызвалась Светлана, которая на пенсии неожиданно для самой себя увлеклась кулинарным искусством, и особенно ее привлекали блюда диетической кухни. — Где у тебя продукты?

И когда они обе подошли к холодильнику, она сказала:

— Я немножко поколдую у тебя на кухне, а ты позвони уже Никите Максимовичу.

Оля так и сделала. Увы, новости были плохими. В больнице Славы не оказалось.

— Пострадавший, как я могу судить по фотографии, на вашего мужа совсем не похож, к тому же он назвался соседом, проживающим в квартире под той, что интересует нас с вами. По его словам, он пошел, чтобы попросить жильцов вести себя потише. Он вернулся после смены, хотел выспаться, но над головой у него все время что-то падало и грохотало. Он поднялся на этаж выше, подошел к двери, постучал. Дверь ему открыли, но дальше он ничего не помнит. Вошел, обнаружил, что в квартире все перевернуто вверх дном…

— Как у меня!

— Точно. И после чего для свидетеля все закончилось.

— Как именно закончилось?

— Он не помнит подробностей нападения, но осматривающие его врачи нашли у него на голове две гематомы. Одну он получил во время падения с высоты своего роста. А вот о происхождении второй можно лишь гадать. Нанесена она твердым предметом округлой формы. На черепе пострадавшего осталась характерная вмятина.

— То есть он вошел в квартиру Изабеллы, его огрели чем-то тяжелым по голове, и после полученного он потерял сознание и свалился?

— Ему еще повезло, что остался жив. Будь удар чуть сильнее, кости черепа не выдержали бы, и привет. Открытая черепно-мозговая не шуточки.

— То есть обыскивающий квартиру Изабеллы человек может быть опасен?

— Еще как.

Оля ощутила холодок в области желудка. Так с ней бывало всякий раз, когда она чуяла опасность.

— Если предположить, что тот же человек, который проник к Изабелле, обыскивал и мой дом тоже, то мне повезло, что я не вернулась домой раньше и не столкнулась с ним? А то и мне досталось бы!

— Не понимаю, с чего вы взяли, что это действует один и тот же человек.

— Но если предположить, что злоумышленник один, то и мне лежать бы с ушибленной или даже проломленной головой?

— Боюсь, что такое нельзя исключать. Но вот еще что: наш с вами свидетель утверждает, что в квартире Изабеллы ему послышалось два мужских голоса. И также ему кажется, что он видел там две крепкие мужские фигуры.

Подобные новости Олю не порадовали.

— Вот Слава! Чувствовала же я, что такой визит не к добру придется! И чего он приехал? Испытывать «приманиватель»? Нет! Не верю! Для этого подошел бы любой другой водоем! Хотел увидеть меня? Соскучился так сильно? Снова мимо. Столько времени не вспоминал, даже звонил редко, а тут вдруг чувства проснулись? Опять же, прибавить Изабеллу. Вот ей точно не хотелось, чтобы Слава ездил ко мне в гости.

Самой Оле бы точно не понравилось такое положение вещей.

— Что же получается? У Изабеллы со Славой роман. Но Слава говорит ей, что едет к своей бывшей жене. Испытывать сконструированный им самим прибор. Более глупой причины для визита не придумаешь. Изабелла это понимает. Она ревнует. Всю ночь не спит, прикидывает, успели мы уже с ее Славой заняться любовью или еще нет. И под утро не выдерживает и приезжает в «Лесную сказку».

Пока что все шло гладко, но дальше начались сложности. Оля не понимала мотива, который заставил Славу бросить свою машину и бежать, зажав под мышкой «приманиватель» в черном чемоданчике. Что его погнало? Страх? Но чего он боялся? Возможно, тот человек, который устроил обыск в доме у Оли и наведался на квартиру к Изабелле, был хорошо знаком Славе? И внушал ему опасение?

— Тогда они бежали от него. Изабелла и Слава. Но куда они уехали? И на чем?

Впрочем, у Изабеллы ведь имелась своя машина. И это было хорошей зацепкой, чтобы попытаться отыскать беглецов. Вот только ради этого пришлось снова звонить Никите Максимовичу.

Тот прямо застонал:

— Опять вы! Что на этот раз надо?

Оля пояснила, и молодой следователь присвистнул.

— Всего-то ничего и нужно! Найти машину! И как я это сделаю?

— Ну, есть же специальные программы, которые отслеживают все машины в области?

— У меня нет! Я простой следак! У меня нету доступа к таким ресурсам!

— Но можно же что-нибудь придумать? — настаивала Оля.

— Ладно уж. Попробую обратиться к приятелю в ДПС. Может, подскажет, что тут можно сделать.

Перезвонил Никита Максимович довольно быстро. И голос его звучал куда более озабоченно, чем все время до этого.

— Все хуже, чем мы с вами предполагали. Машина Изабеллы Бариновой нашлась. Она стоит в лесу, всего в паре километров от «Лесной сказки». О ней сообщил местный фермер, которому машина перегородила дорогу на пастбище.

— И давно она там стоит?

— Как я понимаю, со вчерашнего утра и стоит. Фермер долго ждал, пока появится хозяин машины. И только сегодня сообщил о проблеме в полицию. По его словам, ни ключей, ни владелицы, ни ее следов поблизости от машины не наблюдается.

— То есть Изабелла бросилась в бега без машины? Пешком?

— Возможно, она одолжила другое транспортное средство у кого-нибудь из своих знакомых.

— Зачем бы ей так делать?

— Она могла так поступить, потому что прекрасно понимала: по машине ее легко вычислить. Вот и избавилась от машины, по которой ее могли найти. И мы, и другие. Пока что многое указывает, что вашему мужу и его подруге грозила опасность. Они о ней знали. И предпочли удариться в бега, а не просить помощи у кого-либо.

Оле было очень обидно. Выходит, что Слава использовал ее втемную. Даже не посвятил в то, что они там с Изабеллой затеяли. Впрочем, Изабелла тоже могла не знать подробностей. Ею двигала любовь, а точнее ревность. А вот кто мог знать или по крайней мере догадываться, так это был Рудольф Васильевич. Но как к нему подобраться? Мужчина пока что не был готов к тому, чтобы начать откровенничать.

Немного подумав, Оля подошла к Светлане и поинтересовалась у нее:

— И что у нас сегодня ожидается на ужин?

— Сама посмотри! Разве не прелесть?

Пока Оля разговаривала со следователем, Светлана успела приготовить большую жаровню тушеной капусты.

— Взяла у тебя один из кочанчиков. Не жалко?

— Только рада буду избавиться от части урожая. Но ты предлагаешь нам ужинать одной капустой?

— Разве плохо? Я в нее добавила отварные рубленные яйца, сразу пять штук добавила. Сливочное маслице даже бросила. Да ты сама посмотри, какая прелесть получилась. А уж аромат какой!

Тушеная капуста отливала темным золотом и благоухала на весь дом. Но Оле казалось, что одной капусты будет маловато, чтобы улестить и разговорить Рудольфа Васильевича.

— Мужчине нужно мясо. У меня есть пять свиных шницелей. Пожарим их! К капусте свинина отлично подойдет.

Светлана нахмурилась.

— А Катя?

— Что Катя? Она тоже с нами поужинает.

— Свининой? — умирающим голосом переспросила Светлана, словно бы ушам своим не верила. — У нее же диета.

— Брось ты! На один раз можно забыть про диету.

— Ну да! Конечно. Сегодня один раз забыть, завтра тоже один раз, а потом так и пойдет и поедет. Нет, жирное мясо Кате противопоказано. Можешь жарить свои шницели и кормить ими кого угодно, а мы с Катей пойдем к себе.

— Я вас никуда не пущу! — воспротивилась Оля. — Мне для осуществления моего плана мало одних шницелей. Нужна еще и Катя!

— Зачем тебе Катя?

— Не скажу. Останься, и сама увидишь.

Как ни тяжело было Светлане отступать от своих принципов, но она прежде всего была человеком дела. И если подруга говорила, что для общего блага нужно ненадолго отступить от правил, то Светлана была готова пойти на уступки.