Вернувшись к себе в «Лесную сказку», подруги почувствовали несказанную радость. Им даже дышать вроде как стало легче.

— Как же у нас хорошо! Тихо! Мирно! И растворителем с бензином совсем не воняет!

Пахло в «Лесной сказке» очень приятно. Палой листвой, цветами, медом и немножко дымом от первых в этом году костров, на которых жители начинали жечь остатки растительности на своих участках.

Всю дорогу Оля была задумчива. Ей не давала покоя одна мысль. Оля была в смущении и наконец поделилась своими сомнениями с подругами.

— Если уж Слава согласился отменить свое участие в соревнованиях, значит, он был готов променять эхолот на Изабеллу. А это значит, что она и впрямь была его большой любовью, ради которой он готов был на любые жертвы. Но, по словам родных Изабеллы, ничего такого Слава к женщине не испытывал. И это она гонялась за ним.

— Ну и что?

— Пока не знаю. Но как-то странно. И еще мне не дает покоя, кто была та женщина, которая мне ответила, когда я звонила Изабелле? Она представилась мне Изабеллой, а родные Изабеллы говорят, что та не выходила с ними на связь.

— Может, с ними она и не захотела говорить. Увидела их номера и проигнорировала. А ты позвонила с незнакомого ей номера, вот она тебе и ответила. Или Слава узнал твой номер и велел ей ответить.

— Но почему было прямо не сказать, что они куда-то уехали? Зачем было врать, что ее не было на озере в субботу утром, когда она вполне могла там быть, раз уж свидетели ее персону видели и опознали?

— А зачем крутить шуры-муры с мужиком, про которого точно знаешь, что он женат? Женщины подобного пошиба обычно не слишком-то обременены моральными принципами. Изабелла могла тебе соврать, потому что побоялась, что ты устроишь ей разборки. Хотела их избежать, вот и притворилась, что не было ее на озере и вообще что Славой она не интересуется.

Катя так говорила, потому что ей было обидно за подругу. Она считала, что Слава поступил опрометчиво, так легко променяв Олю на другую женщину. По мнению Кати, муж должен был добиваться возвращения своей супруги, чего бы ему это ни стоило. И в своем стремлении он не должен был ни в коем случае отвлекаться на посторонних женщин.

Но сама Оля восприняла измену мужа куда спокойней. Ей было совершенно плевать на то, что муж ей изменял с другой женщиной. Единственное, что удивляло, — это то, что у кого-то могла возникнуть подобная мексиканская страсть к ее Славе, которого она привыкла считать хоть и родным человеком, но довольно скучным и пресным. Взять хотя бы его кальсоны, в которых он разгуливал зимой. Теплые и с начесом. Интересно, Изабелла уже имела удовольствие любоваться Славой в его кальсонах? Вряд ли. Иначе не пылала бы так к нему. Оля считала, что кальсоны мужа способны охладить любой пыл.

Вернувшись в поселок, подруги отправились по своим домам. Но если у Светланы в доме был полный порядок, а Феодор, сдав сторожевой пост, тотчас куда-то испарился, то дома у Оли все было перевернуто вверх дном. Отсутствовала она всего ничего, но за это время в доме произошло форменное безобразие. Все предметы были грубо потревожены, ящики выдвинуты, створки шкафов распахнуты, содержимое либо грубо перемешано, либо просто без всяких церемоний вывалено наружу.

— Калачик! Где Калачик? Боже мой, где собака?

К счастью, Калачик обнаружился поблизости. Он ошивался в огороде. Выглядел он изрядно сконфуженным, но старательно делал вид, будто бы ничего особенного не произошло. Подумаешь, эка невидаль, уж нельзя собаке залюбоваться капустными кочерыжками. И все же он выдавал себя тем, что не прыгал на хозяйку, а трусливо отводил от нее взгляд и поджимал хвост. Из чего Оля сделала вывод, что Калачик прекрасно знает, что произошло в доме, но, когда там творилось неладное, он не счел нужным вмешиваться в происходящее. И вместо того чтобы грудью защищать хозяйскую собственность, предпочел ретироваться подальше от опасности.

— Молодец, Калачик, — похвалила собаку Оля. — Ты все правильно сделал и правильно сориентировался в ситуации. И дом бы ты не спас, и сам бы пропал.

Калачик ничего ей не ответил, но выглядеть стал пободрее. Он потерял интерес к огородным делам и резво затрусил вместе с хозяйкой. И дома деловито обнюхал все углы и даже порычал на кого-то невидимого. Несмотря на то что Калачик уцелел, Оле было все равно страшно. В ее доме произошло вопиющее безобразие. Обыск не обыск, а настоящий шмон. Или как там можно было это назвать.

Первым делом она позвонила Никите Максимовичу, но тот заверил, что не имеет к данному факту никакого отношения.

— Я сейчас же приеду к вам, — пообещал ей следователь. — Ничего там не трогайте, место преступления неприкосновенно, вам ли не знать.

В ожидании прибытия полиции Оля все же попыталась установить, что именно пропало из ее дома. Но, к ее немалому удивлению, все вещи оказались на своих местах. Ни драгоценности, ни техника, ни даже наличные деньги, которые Оля хранила на хозяйство и которые лежали на самом виду. Как говорится, заходи и бери. Но в том-то и дело, что деньги не взяли. То есть кто бы ни проник в дом в ее отсутствие, этот человек не был вором.

— Но тогда зачем? Что ему было тут нужно?

Ответов могло быть море, но Оле в голову пришел только один. Неизвестный взломщик проник в дом Оли по весьма простой причине. Ему было нужно нечто из того, что имелось в вещах у Славы. Эта версия пришла на ум Оле, когда она осмотрела машину мужа. Еще в самом начале, при входе во двор, Оле бросилось в глаза, что с машиной что-то не так. Но тогда она торопилась попасть к себе домой, потому не стала зацикливаться на том, что считала чужим имуществом. А потом ей было достаточно впечатлений от перевернутого вверх дном родного гнездышка. И лишь после того как первое волнение улеглось и Оля смогла собраться с мыслями, она вспомнила про машину Славы и вернулась к ней.

Что сказать, в машине тоже все было перевернуто вверх дном. Багажник даже был неплотно закрыт, потому что неизвестный пошуровал внутри так основательно, что все вещи, прежде аккуратно сложенные, теперь представляли из себя один сплошной и, надо сказать, малосимпатичный винегрет. Носки, пластиковые коробки, батарейки, тряпки, банки консервов и прочий хлам. И конечно, закрыть дверцу багажника как следовало оказалось невозможно.

— Новое дело! — возмутилась Оля. — Что же получается? Пока я бегаю с высунутым языком, разыскиваю Славу, пытаюсь понять, не случилось ли с ним чего-нибудь плохого, он преспокойно развлекается с Изабеллой, а потом возвращается в «Лесную сказку» и роется не только в своей машине, но и в моем доме?

Но по зрелом размышлении она решила отказаться от этой версии. Не стал бы Слава переворачивать ее дом вверх дном. И уж свою машину в таком непотребном виде точно бы не оставил.

— Да и что он мог искать? Уж у меня дома ему искать точно нечего. Его вещей там нет.

За то время, что супруги не жили вместе, Слава успел собрать и перевезти к родителям все свои личные вещи. И устраивать раскардаш в машине ему тоже никакой нужды не было. Он сам собирал и складывал вещи в багажник, а значит, лучше других должен был знать, что и на каком месте у него лежит и где ему искать.

— Значит, не он. Значит, не Слава. Приходил сюда и орудовал кто-то чужой. Потому и Калачик ведет себя словно сам не свой.

Оле стало очень жаль своего маленького мохнатого друга. Можно только представить, какого страху натерпелся Калачик. И руки у Оли сами собой сжались в кулаки.

— Такого я ему не спущу!

Кому именно была адресована ее угроза, она понятия не имела. Но не сомневалась, что рано или поздно найдет злодея и заставит того раскаяться в том, что посмел явиться в ее дом и напугать собаку.

Разумеется, первым делом Оля сообщила подругам о случившемся. Катя со Светой дружно разохались. А потом пожелали своими глазами взглянуть на то, что случилось в доме у Оли. Вскоре к ним пожаловал и Никита Максимович.

Следователь отрастил бородку и как-то сразу возмужал.

— Только ваш поселок и обслуживаем! — сказал он подругам. — А знаете почему? Во всех других местах у нормальных людей камеры наблюдения установлены, по ним сверишься, и никакого расследования проводить не нужно. Все четко видно. Вот взломщик, вот его машина, вот место, куда он перевез украденные вещи. А у вас что?

— А что у нас? У нас камер нету.

— Вот в том-то и дело! Ни у кого в вашем поселке не установлены системы видеонаблюдения!

Подруги в ответ могли лишь виновато потупиться, хотя их вины в этом не было. Таковы уж были правила, принятые жителями поселка еще до их появления в «Лесной сказке», что никаких камер видеонаблюдения на территории поселка не будет. Безопасность хорошо, но свобода личности превыше того.

— Нет у вас в поселке камер! А почему, я вас спрашиваю? Дурью маетесь! Были бы камеры, сейчас бы мы с вами посмотрели по камерам и установили, кто преступник. Мне даже не пришлось бы приезжать к вам. Но нет, вам же нужно быть не как все и создавать нам лишние трудности.

Катя с Олей сконфуженно молчали. А вот Светлана выпрямилась во весь свой высокий рост, устремила на молодого следователя пронзительный взгляд своих голубых глаз и заявила:

— По-моему, вы напрасно ворчите и сердитесь! Если бы не мы, то ваше отделение давно бы расформировали. А вас, уважаемый Никита Максимович, попросту бы сократили. И куда бы вы пошли? Ну, куда-нибудь бы пошли, конечно, но вряд ли бы вам там сильно понравилось. Вот и получается, что наш поселок и его жители помогли сохранить вам вашу любимую работу. Вы должны нам спасибо сказать, а не ругаться на нас!

Никита Максимович такой отповеди никак не ожидал. И теперь стоял молча, лишь хлопая своими густыми ресницами.

Потом, видимо осознав, что где-то Светлана права, он сказал уже куда более миролюбиво:

— Показывайте место преступления! Будем решать, что делать дальше.

И тон у него был уже не капризным и ворчливым, а деловым.

Когда все пошли в дом, Оля немного задержалась и прошептала Светлане:

— Здорово ты его осадила!

— Не благодари!

Оля подобралась к Никите Максимовичу поближе:

— У меня есть догадка, что мог искать злоумышленник у меня дома.

— Да? И что?

— Мой бывший муж останавливался у меня. У него с собой помимо рыболовных снастей был черный ящик, похожий на те, что показывают в фильмах про шпионов.

— Ваш муж шпион?

— Да нет! Он столяр! Краснодеревщик. Какой из него шпион. Я всего лишь хочу сказать, что ящик выглядел так, словно внутри него скрывается какое-то устройство.

— Какое устройство?

— Ну, прибор. Для изменения времени, например.

— Для измерения времени давно придуман прибор, называется он часы.

— Не измерения, а изменения! Ну, прибор для путешествий во времени.

Судя по тому, каким взглядом смотрел на нее Никита Максимович, он очень сильно сомневался в возможности таких путешествий.

— Я просто для примера, — смутилась Оля. — Просто ящик был похож на те, которые используют ученые, когда переносят свою аппаратуру.

— И что было в том ящике?

— В том-то и дело, что я не знаю. Но что-то там определенно было особенное. Слава этот ящик очень бережно в дом заносил. И мне не позволил до него даже дотронуться. И заглянуть внутрь не позволил. И сам не сказал, что в нем. А я спрашивала. И не один раз!

— И тот загадочный ящик пропал?

— Да. То есть нет.

— Как понимать? Он тут или нет?

— Нет, его нету.

— Значит, он пропал?

— Или, что более вероятно, его еще раньше забрал Слава. Когда Слава ушел на рыбалку, то ящик исчез вместе с ним.

— Ящик унес ваш муж? Он его привез, он же его унес, и в чем тут криминал?

— Но тот, кто обыскал мой дом, он же рылся и в машине у Славы. Он мог искать черный ящик. Он не знал, что Слава его забрал, и пришел туда, где надеялся отыскать его.

— Теперь вы предлагаете мне разыскивать вашего бывшего мужа, чтобы спросить у него, не знает ли он, что в черном ящике и кому он может быть нужен?

Насчет того, чтобы полиция взяла на себя поиски Славы, мысль показалась Оле стоящей.

— Я бы не возражала.

В конце концов, у полиции и возможностей для поисков больше. И охват шире. Неизвестно ведь, куда могли податься Слава с Изабеллой. На всякий случай Оля позвонила родным Изабеллы, спросила, не видели ли они у их матери подозрительный черный ящик. Но сыновья заявили, что ничего такого не наблюдали. А вот Зоя Михайловна, которой тоже позвонила Оля, была более разговорчива.

— Черная коробка? Большая такая, вроде чемоданчика? С ручкой? Да, была у Славы такая. Видела я ее.

— А откуда она у него? И что там в ней?

— Не знаю. Слава ее накануне домой принес. А перед этим с Рудиком встречался. Наверное, Рудик ему и дал ее.

Рудиком мать Славы называла Рудольфа Васильевича, пожилого школьного учителя, который работал в той же школе, где вел кружок «Очумелые ручки» и сам Слава. Но если Слава учил мальчишек мастерить руками всякие забавные штуки из дерева и не только, то Рудольф Васильевич преподавал физику. Оля немедленно перезвонила Рудольфу, но тот разговаривать с ней отказался. Нет, не совсем так. Сначала он ее звонку даже обрадовался. Но радость его была недолгой и длилась ровно до того момента, пока Оля не заикнулась про черный ящик, который был у Славы. Вот после этого настроение у Рудольфа резко изменилось и разговаривать с Олей он так же резко передумал.

— Ничего не знаю. Прощай! Мне пора!

И бросил трубку. А когда Оля попыталась перезвонить, просто сбросил вызов. А потом и вовсе отключил свой телефон.

— Все ясно! Черную коробку именно он дал Славе.

— Или знает, кто дал.

— И что в ней, он тоже знает.

— Знает, но говорить не хочет.

— Нам не хочет. А вот если полиция к нему обратится…

И Светлана вопросительно посмотрела на Никиту Максимовича, который мигом понял, куда ветер дует, и состроил свирепое лицо.

— Ни за что! На каком основании предлагаете мне допрашивать свидетеля?

— В качестве частного лица.

— Частное лицо он может послать.

— Так ему не обязательно знать, что вы к нему явились как частное лицо. Служебное удостоверение же у вас всегда с собой?

— Не знаю, не нравится мне все это.

— А когда люди из поселка пропадают, вам нравится?

— Если я поеду к вашему Рудольфу Васильевичу, то вы пройдитесь по соседям, поспрашивайте, может, они видели, кто вломился к вам в дом.

— С радостью!

Но про себя подруги подумали, если бы соседям было что сказать, то они давно бы уже сами прибежали и сказали. Жизнь в «Лесной сказке» была такой размеренной и монотонной, что любое событие привлекало к себе повышенное внимание. И все же подруги отправились по соседним домам. Первым, на кого они наткнулись, был дядя Паша, который радостно приветствовал их.

— Привет, дамы! Оля, а ты чего нам ничего не говоришь?

— О чем?

— Вот дает! Сама замуж собралась, а сама молчит! Мы-то думаем, куда это Слава запропастился. Почитай, целый год его не видно, не слышно. А тут вон чего! Замена ему нашлась! Ну что же, поздравляю. Как говорится, замуж сходить никогда не рано и никогда не поздно!

— Я? Замуж? Вовсе я не собралась. За кого?

— Тебе лучше знать. Но как по мне, так очень видный мужчина. И жене он приглянулся. Одобряет твой выбор!

— Как мужчина? Где?

Дядя Паша расхохотался. Был он громогласным и всегда чуточку пьяным, но это не мешало ему быть мастером на все руки. Под выпитый стаканчик светлого пива дело у дяди Паши в руках только еще быстрей спорилось.

— К тебе сегодня приходил. Хорош! При костюме. И машина шикарная. На таких машинах простые люди не ездят, только важные чинуши. Кто он у тебя?

Оля покачала головой.

— Не могу сказать.

— По какому хоть ведомству служит? Тоже не скажешь? Вот ты какая! Как машину тебе починить или сухую ветку на груше спилить, так ты сразу ко мне — помоги, дядя Паша. А как чиновника окрутила, так про соседа можно и забыть. Ну, понятно, зачем тебе теперь к моим услугам прибегать? Теперь у тебя совсем другая жизнь начнется. Небось тебе тоже «Мерседес» купит. Ну или «Ауди».

— Какой чиновник? О ком хоть речь? Я ни за кого замуж не выхожу.

— Выходит, соврал? — неподдельно огорчился дядя Паша. — Надо же. Вроде приличный мужик, а вон чего. И что за времена нынче такие? Никому верить на слово нельзя. Но ты хоть не обманываешь?

— Дядя Паша, тот человек, которого вы видели, был никакой не жених, то был вор! Грабитель! Вломился в мой дом, все там в нем перевернул вверх дном.

— Ну дела! — изумился сосед. — А так на вид и не скажешь, что вор. Ты ничего не путаешь? Очень уж у него машина дорогая была. Воры-домушники на таких и не ездят. Не их уровень.

— А он точно из моего двора выходил?

— Точней не бывает. Я с ним у твоей калитки нос к носу столкнулся. Добрый день, говорю. Он со мной тоже поздоровался. Вежливо так, совсем не волновался. К невесте, говорит, своей приехал. Будьте здоровы. Потом сел в машину и укатил. Очень эффектный мужчина. В дорогих очках, в костюме, брюнет и с благородной сединой. Холеный.

— И когда это было?

— Так утром, ближе к полудню.

Время совпадало. В это время подруги отсутствовали. И дом Оли стоял пустым.

— Как он выглядел? Номер машины запомнили?

Дядя Паша поскреб у себя в затылке всей пятерней.

— Я… это… с цифрами-то не очень дружу. Со школы у нас дружба не заладилась. Я потому в слесаря и подался, что на институт мозгов не хватало. Нет, номер я не запомнил. А вот саму машину опишу тебе в подробностях.

И описал. Искать нужно было владельца черного «Мерседеса» со свежей царапиной на правом крыле. Но без номера и имени владельца машины такая информация по своей ценности была практически равна нулю.

— В городе могут оказаться сотни таких машин. Никто не станет их все перебирать. Не говоря уж о том, что о внешности водителя у нас тоже самые смутные представления. Нет, что ни говори, а жить без камер видеонаблюдения иной раз не лучшая идея.

— Люди выбирают жизнь в «Лесной сказке» из-за отсутствия тотального контроля за ними. Мы сами когда-то сделали выбор именно в пользу нашего поселка по этой самой причине.

— Да знаю я, знаю, — отозвалась Катя с досадой. — Но все-таки иногда камеры наблюдения очень бы не помешали.

И все же приходилось отталкиваться от того, что у них было. А был у них некий импозантный мужчина средних лет в строгом деловом костюме и темных очках, которые смотрелись тем неуместней, что целый день было пасмурно.

— Глаза прятал! И все-таки во что же вляпался твой Слава?

Подруги вернулись домой и стали наводить порядок в доме у Оли. В этом им активно помогал Калачик, который все еще чувствовал некоторую неловкость, потому что не смог отстоять вверенное его охране имущество. Не покладая лап песик бегал туда-сюда то с тапочкой, то с носком, то с игрушкой, всем видом давая понять, что он тоже принимает самое деятельное участие в уборке. Наконец Калачик утомился, присел у своих мисок и попросил дать ему воды и перекусить.

— Нам бы с вами тоже не мешало подкрепиться.

— По чашечке чая?

— Отличная идея!

Оля извлекла из шкафа чашки, чайник, молочник и сахарницу.

— Все-таки от нападения есть и кое-какая польза. Я уже совсем забыла, что у меня есть такой сервиз. Видимо, Слава его принес мне в подарок, потому что я что-то не припомню, чтобы у нас с родителями такой сервиз имелся в хозяйстве.

— И он совсем новый. В упаковке.

— Видимо, Слава как в коробке его принес, так и поставил в шкаф.

Сервиз был Рижской фарфоровой фабрики, судя по клейму на посуде, произведен он был в восьмидесятых годах прошлого века и еще ни разу никем не использовался. То есть как был куплен почти полвека назад, так все эти годы и ждал своего часа. И что интересно, за эти годы сервиз не только не вышел из моды, но вроде как даже облагородился. Простые лаконичные формы, когда-то казавшиеся простоватыми, теперь приобрели изысканность, которую может придать предмету одно только время.

Чай был заварен черный, но к нему Оля бросила ложку сушеных листиков мяты, которые смягчили несколько резковатый вкус чая и придали ему особенный аромат. К чаю она выставила розеточки с медом, клубничным джемом и протертой жимолостью. Мед был цветочный, его подарила Катя, которой, в свою очередь, он перепал от Андрея Георгиевича, когда они еще с ним дружили.

Клубничный джем Оля сварила из собственных ягод, разбавив их для аромата горстью лесной земляники. И наконец, жимолость она обобрала со старого куста, росшего на участке Светланы в гордом одиночестве и обильно плодоносившего каждый год необычайно крупной и сладкой ягодой, вопреки дружным уверениям садоводов, что жимолость поодиночке не плодоносит и кусту обязательно нужен опылитель, а лучше так два или даже больше. Но жимолость на участке у Светланы ничего об этом не знала, куст разросся до гигантских размеров, почти сравнявшись ростом с хозяйкой.

Никакого ухода этот куст не знал. Его не поливали, не пропалывали, не подкармливали и не обрабатывали. И все-таки урожай каждый год он давал отменный. И самое главное, его синие с сизым налетом ягоды, чем-то похожие вкусом на чернику или лесную голубику, созревали самыми первыми. Сбор клубники еще только намечался, а жимолость уже вовсю радовала всех своими ягодами. Оля собирала их, измельчала блендером и смешивала с небольшим количеством сахара. Ягода жимолости обладала природными желирующими свойствами, потому масса сразу же схватывалась, ей даже не требовалась термическая обработка. Получался домашний мармелад, вкусный и полезный. Пить с ним чай было особенной радостью.

Жмурясь от удовольствия и вертя в руках чашечку с нежным цветочным орнаментом, Катя заметила:

— Все-таки не все свои вещи, выходит, Слава у тебя из дома забрал.

— Сервиз — это был подарок. Наверное. А свои подарки он не забирал, это точно.

— Все-таки есть в Славе какая-то порядочность.

— Есть, конечно.

— Ну, и чего ты от него сбежала?

— Сама не знаю.

— Жалеешь теперь небось?

Оля пожала плечами. Жалеет ли она?..

За чаем им троим было гораздо уютней ждать новостей от Никиты Максимовича, которые не заставили себя ждать. Следователь позвонил им, он был очень недоволен.

— Безобразие какое! — воскликнул он в трубку, даже еще ничего не объяснив. — Я к нему в дверь, а он от меня в окно!

— Что? — растерялась Оля. — Какое окно?

— Ваш Рудольф Васильевич оказался очень шустрым типом, — недовольным голосом сообщил ей следователь. — А так ведь и не заподозришь человека в любви к физическим упражнениям. Упитанный такой мужчина, в возрасте, опять же. А какая прыть! Никак не ожидал, что он от меня в окошко сиганет. Никак! Провел он меня!

— Поясните, пожалуйста!

— Да чего тут непонятного? Ваш Рудольф Васильевич не пожелал со мной разговаривать. То есть сначала, когда я к нему приехал, он держался спокойно, я бы даже сказал, приветливо. Чаем меня пытался напоить. Я ему сразу сказал, что я следователь. И сдается мне, что он подумал, будто бы я по какому-то другому делу к нему пожаловал. Но как только я произнес имя вашего мужа Славы, которого мы разыскиваем, свидетеля как подменили! Побледнел, напрягся. А уж когда я заговорил про черный ящик, он и вовсе затрясся. Ничего мне не сказал, извинился, дескать, нужно в соседнюю комнату за очками. Я и не подумал, зачем ему очки понадобились. Он вышел, я сижу на кухне, чай спокойно пью. Но потом что-то, думаю, долго его нету. Окликнул, ответа не дождался и за ним пошел. А в комнате пусто. И окно открыто. Первый этаж. Он из окошка вылез и деру дал. А еще солидный человек, пожилой, я думал, у нас с ним конструктивный разговор завяжется. А он хуже подростка себя повел!

Никита Максимович не скрывал своей досады. И где-то подруги его понимали. Им бы тоже не понравилось, случись с ними такое. Прокатиться в такую даль, чтобы полюбоваться на прыжки пожилого учителя из окна его собственной квартиры. И все же поведение Рудольфа Васильевича говорило о том, что у него имеется что скрывать. А стало быть, следствие их движется хоть и не совсем гладко, но зато в правильном направлении.