Пока Слава с Олей блуждали по округе «Лесной сказки», разыскивая следы Рудольфа и Калачика, вторая парочка сыщиков-любителей уже колесила по улицам города Луги. Давид сдержал слово, домчал Светлану за рекордно быстрое время. Сколько он при этом по пути получил штрафов за превышение допустимой скорости, Светлане думать даже не хотелось. И почему ее это вообще волнует, она тоже, откровенно говоря, не понимала.

Но всю дорогу она была вынуждена контролировать себя, чтобы не шипеть на своего водителя, когда он уж совсем терял контроль и чрезмерно набирал скорость. Раньше Светлана позволяла себе подобное поведение только со своим мужем и ни с кем больше.

Дом дяди Рудольфа они нашли быстро, навигатор их не подвел. И встал вопрос, что делать дальше.

— Предлагаю понаблюдать.

— Правильно. Сразу соваться к нему не стоит. Посидим, поразмышляем.

Частный сектор, в котором жили родственники Рудольфа, очень к тому располагал. Тем более что совсем неподалеку они обнаружили светлую полянку с двумя старыми березами, под которыми силами местных жителей было устроено некое подобие детской площадки. Самодельная песочница, веревочные качели и скамеечка для мамочек. Сейчас ни детей, ни их родительниц видно не было. И на скамеечке удобно устроились Светлана с Давидом.

Через дощатый забор можно было без особых проблем видеть все, что делалось в саду и огороде. Светлана осторожно прошлась вдоль ограды, старательно замедляя шаг, но Рудольфа так и не увидела.

— Ну? Что там происходит?

— Видела седого мужчину.

— Наверное, это и есть его дядя, — решил Давид. — И что он делает?

— Землю копает.

— Плохо.

— Почему?

— Копать землю — тяжелая работа. Будь дома племянник, хозяин бы уж поручил это дело ему.

— Может, Рудольф не в настроении помогать или в доме прячется. Давай я отвлеку дядю, а ты посмотришь, что там у них в самом доме делается.

Давид сказал, что она предлагает чистой воды авантюру. И тут же согласился в ней участвовать. Обрадованная такой его покладистостью, Светлана постучала в калитку. Ей пришлось подождать, а потом калитку открыл тот самый седой мужчина, которого она видела с улицы. Он вытирал испачканные землей руки и с любопытством смотрел на нее. Но любопытство быстро сменилось на его лице тревогой, когда Светлана рассказала, что она прибыла по поводу исчезнувшего Рудольфа.

— Ну дела! Рудька пропал! А вы его коллега, стало быть? Тоже в школе работаете?

— Да, трудимся с ним бок о бок.

— А раз так, скажите мне, знакома ли вам некая Изабелла.

— Разумеется. Литературу преподает. Только она сегодня на работу тоже не вышла.

— Вот я и думаю, а не имеет ли эта дамочка какого-нибудь отношения к исчезновению Рудьки? Он у нас парень стеснительный, но эта особа совершенно вскружила ему голову.

— Он вам про нее рассказывал?

— Все уши нам прожужжал! Немолодой уже человек, а как мальчишка влюбился. Приезжал летом, фотографии ее показывал. Чуть ли не плакал, так умилялся. А по мне, так дамочка очень себе на уме. Уж каких мы с женой Рудьке хороших женщин сватали. И хозяйственные, и красавицы, и живут неподалеку. И про их семьи нам все доподлинно известно. А эта что? Ни рода ее, ни племени мы не знаем. Может, аферистка какая-нибудь. Даже наверняка! Лицо-то у нее как раз подходящее для таких целей.

— Каких?

— Преступных! И Рудька на днях звонил. Говорил, что ради Изабеллы готов на любые жертвы. А стоит ли дамочка того? Вот о чем бы он подумал сначала! Ведь далеко не девочка, замужем побывала. Муж у нее умер, кажется. И еще неизвестно, не приложила ли сама дамочка к тому руку. Одного угробила, за Рудьку нашего взялась!

Из дома раздалось тяжелое уханье. Видимо, Давид был не в силах справиться с охватившими его чувствами. Не так-то легко сдерживаться, когда любимую сестру при тебе поливают грязью.

Дядя Рудольфа насторожился, и Светлана поспешила отвлечь его внимание.

— Ну зачем вы так! Изабелла женщина исключительно порядочная. У нас в школе других не держат!

— Может, оно и так, но нашим Рудькой она крутит как хочет. Что она ему говорит, он всему верит. А хуже всего то, что вознес он ее на небывалую высоту. Я уж ему говорил, не роняй себя, мальчик мой. Ты тоже не лыком шит. А он мне одно твердит, кто я такой перед ней. Да чем я могу заслужить такую женщину. Вот был бы я гением или известным спортсменом каким, тогда еще можно было на что-нибудь рассчитывать. А так не на что совершенно. Но мы с женой с ним в этом вопросе не согласны совершенно. У нашего Рудьки детей нету, и женат никогда не был, девственник, можно сказать. А у бабенки этой двое взрослых сыновей, как я слышал, которых она, сдается мне, непонятно от кого нагуляла. Потому и муж у нее помер, не выдержал позора.

Теперь в доме ухнуло погромче.

— Что это там такое? — заволновался дядя Рудольфа.

— Может, гости у вас там? Вернее, гость?

— Какие гости? Один я. Жена на работе. Неужели воры? Вот что, вы тут побудьте, а я пойду да гляну.

— Не ходите! — испугалась Светлана. — Вдруг они вооружены?

— И то верно. Я лучше полицию вызову!

Еще не лучше! Приедет полиция, обнаружит в чужом доме Давида, некрасиво получится!

— А вдруг нет никого? Тогда вам за ложный вызов штраф выпишут.

— Как же быть?

— Подождем немного тут. Вы уверены, что дома никого не было?

— По-вашему, если я стар, то у меня совсем ку-ку с головой?

— Мало ли. Вдруг к вам племянник приехал, а вы и запамятовали.

Дядя пристально взглянул на Светлану. Взгляд у него был подозрительный. Вот только выводы, которые он сделал, были в корне неправильными.

— Странное что-то происходит, — пробормотал он. — Нынче родной сын пропадет, люди и то не всякий раз почешутся. А вы тут ради постороннего человека в другой город прибежали.

— Какой же Рудольф мне посторонний? Мы с ним коллеги.

— Ну-ну, коллеги! Признайся уж, влюбилась в нашего Рудьку?

— Я?! Вовсе нет!

— Да ты не стесняйся. Ты мне куда больше по душе пришлась, чем Изабелла та хваленая. Ты хоть видно что за человек. А про нее никакой ясности не имеется. Если любишь нашего Рудольфа, то так прямо и скажи. Мы с женой тебе подсобить возьмемся. Сведем вас, так уж и быть.

А ведь такой идеей не грех было и воспользоваться в своих целях, и Светлана скромно потупилась.

— Ну, ваша правда. Нравится мне ваш племянник.

— То-то я и вижу, что нравится. Вот дурак! Такая шикарная женщина рядом с ним ходит, а он на какую-то дрянь позарился!

— И не говорите. Так что? Позовете его?

— Да если бы я знал, куда он спрятался, — воскликнул дядя и понурил голову, так ему хотелось, чтобы любимый племянник попал в хорошие руки Светланы, а не в цепкие ручонки неприятной ему чужачки. — Конечно бы позвал! Так ведь нет того.

Было ясно, что дядя говорит правду. Значит, ловить тут было нечего и некого. Попрощавшись, Светлана еще раз взяла слово с дяди, что тот сообщит ей первой, если Рудольф появится.

— А ему о том, что я приезжала, ничего не говорите.

— Да нешто я не понимаю? Отлично понимаю. Нельзя, чтобы он смекнул, что ты за ним бегаешь. Мигом весь интерес пропадет. Мы, мужики, сами любим за женщинами бегать. Нам никак нельзя, чтобы женщина к нам интерес проявила, мы от этого мигом наглеть начинаем. Буду молчать о тебе, хоть пытайте меня, словечка не скажу.

Давид нашелся возле машины, которую они оставили за пару кварталов от дома дяди. Выглядел он мрачней тучи.

— Ну, что в доме? Есть следы пребывания там Рудольфа?

Давид потряс головой.

— Похоже, старик сказал правду. Племянник тут не появлялся. И он не знает, где тот находится.

Но у Светланы, хоть она и была согласна с мнением своего спутника, в душе поселилась кошка, которая тихонько царапала ее своей когтистой лапкой.

— Давай немного подождем, — предложила она Давиду, когда увидела, что тот садится в машину.

— И чего ждать? — удивился тот.

— Не знаю. Просто подождем.

— Если хочешь, чтобы я пригласил тебя перекусить, так и скажи.

— Нет, спасибо, я не голодна.

Пока они разговаривали, мимо них деловитой походкой просеменила маленькая женщина. Какое-то шестое чувство заставило Светлану посмотреть ей вслед. И какова же была ее радость, когда она увидела, что маленькая женщина зашла в ту же калитку, откуда недавно вышла сама Светлана. Похоже, что домой вернулась сама хозяйка, тетя Рудольфа.

— Вот и дождались. Пошли послушаем, о чем они будут говорить.

Особенно таиться им не пришлось. Разговор у супругов произошел прямо на ступенях крыльца. Дядя был не в состоянии дольше удерживать в себе новость, которой разжился.

— Ты только подумай, — возбужденно размахивая руками, рассказывал он жене, — наш-то Рудька каким спросом у женщин пользуется. Не далее как полчаса назад приезжала тут одна блондинка, им интересовалась. Говорит, подайте мне вашего племянника, схожу по нему с ума, жить не могу. Тоже эффектная женщина и коллега Рудьки, если что.

— Да ты что такое говоришь? Не было у него никого. Мы с тобой потому его к Алевтине и отправили, чтобы он хоть с ней жизнь свою попытался построить. Пусть ребенок у нее, но, во-первых, что за беда, что ребенок, он еще маленький, быстро привыкнет, станет Рудьку папой звать. А во-вторых, ребеночек всего один, а сама Алька еще в тех годах, когда сможет Рудьке своего малыша подарить. И уж точно Алевтину и ее семью мы лучше знаем, чем ту же Изабеллу или тем паче твою нынешнюю блондинку. Откуда она нарисовалась такая?

— Погоди ты с Алевтиной, — отмахнулся дед. — Может, еще и не понадобится она. Тут за Рудькой нашим такая краля пожаловала! Куда там твоей деревенщине!

— Ишь, деревенщина! Сам-то давно ли городским заделался?

— Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Знаю, хоть Алевтина тебе и родня, но все равно она нашему Рудьке не пара. Ну, согласись. У него высшее образование, а у Алевтины восемь классов. Всю жизнь за скотиной ходила. Разве Рудьке будет о чем с такой женой поговорить?

— Зато Алевтина порядочная. Не ее вина, что мужик ей с дефектом достался. Пил да руки распускал. И хорошо, что в проруби утонул. Как с плеч долой! Все только вздохнули с облегчением. Сама Алевтина в первую очередь. И не такая уж она и деревенщина. В Питере живет.

— На «45-м километре» она живет, а не в Питере.

— Все равно, там поселок, а вовсе никакая не деревня.

— Да знаю я! Был я у нее. Домишко плохонький, весь покосился. Да еще рядом с коровником.

— И что? Коровник давно заброшен. А что дом покосился, так мужских рук нету.

— Нет, не такая невеста моему Рудольфу нужна.

— Вот как ты заговорил! Какая-то фря городская тут нарисовалась, и ты уже мигом готов про бедную Аленьку забыть и к другой переметнуться!

— Ты так говоришь, будто бы во мне дело. Да мне, кроме тебя, и не нужен никто. Но тут другое дело, с Алевтиной сладится ли у Рудьки или нет, еще неизвестно. А тут женщина прямо пылает вся. Люблю, говорит, Рудольфа, больше жизни. Вот он пропал, а у меня сердце не на месте, ищу его всюду, жизни себе без него не могу представить. Чуешь, к чему я клоню?

— Ну, если такая любовь у них, тогда конечно. Грешно между влюбленными становиться. Только ведь Рудька ничего про ту женщину прежде нам не говорил.

— В том-то и дело, что не знает он, похоже, ничего. Таится от него красавица. Стесняется своего чувства. Мне вот открылась, да и то лишь потому, что в отчаянии находилась.

— И что? Ты ей адрес Альки дал?

— С тобой решил посоветоваться прежде.

— Молодец! Сделаем мы так. Сегодня у них все должно решиться. Если Рудольфу наша Алевтина не понравится, не сложится у них там, тогда уж мы ему глаза раскроем. А если все получится, то и пусть.

— Ну, как знаешь. По мне, так надо бы Рудьку осчастливить, не всякий раз у человека сразу две невесты получаются.

— Три, если с Изабеллой считать.

— Вот то-то и оно, то не было никого, а то сразу трое нарисовалось.

— Так в жизни всегда и бывает, то густо, то пусто. Но пусть лучше больше невест будет, глядишь, какую-нибудь одну да и выберет из них.

— И то правда, хватит ему уже в холостяках ходить. Не мальчик. Нам с тобой внучат повидать хочется. Хоть от племянников детишек бы увидеть. И все-таки как по мне, так блондиночка сегодняшняя мне больше всех по сердцу пришлась. А уж как она Рудьку любит! Какими словами мне свое чувство к нему описывала, я хоть и мужик, а прямо растрогался.

На том разговор и прервался. Супруги ушли в дом. Но Светлану их разговоры больше не интересовали. Что нужно, она уже узнала.

— Итак, Рудольф нынче обитает у некоей Алевтины. Та живет с маленьким сынишкой на «45-м километре». Замечательно! Как раз наша станция! Получается, что далеко нам Рудольфа искать не придется. Ну что? Я считаю, что это успех!

Несмотря на то что со своей миссией они справились, выглядел Давид по-прежнему хмуро. Со Светланой больше не разговаривал. Не шутил. И не пытался как-то развлечь ее. Светлана несколько раз спрашивала, в чем дело. И наконец Давид признался, в чем причина его дурного расположения духа.

— Так ты, оказывается, у нас в Рудольфа влюблена?

— Я?! Ничуть не бывало.

— Не ври мне! Я был в доме и все слышал, о чем вы на улице со стариком разговаривали! В Рудольфа ты влюбилась! Бегаешь за ним! И чем только тебе этот толстяк приглянулся? Чем я хуже? Пузо у меня не такое толстое? Так я отращу!

Светлана не выдержала и рассмеялась.

— Она еще и хохочет! — обиделся Давид. — Вскружила голову человеку, а сама смеется. Все вы, женщины, одинаковые. Вам лишь бы мужчину унизить. Хлебом вас не корми, дай поиздеваться над влюбленным в вас человеком!

Его обидчивость выглядела такой забавной, что Светлана не выдержала и снова прыснула со смеху.

— Смейся, смейся! Так я и знал, что так будет. Стоит влюбиться, и опять двадцать пять! Всякий раз одно и то же.

— И кто тут в кого влюблен? А?

— Уж точно не я!

Давид крепко обиделся. Он вцепился в руль и весь обратный путь хранил мрачное молчание. И, как заметила Светлана, теперь он ехал очень осторожно, не лихачил и соблюдал все правила дорожного движения. Вроде бы можно было радоваться, но отчего-то Светлану такое поведение ее спутника совсем не обрадовало. Похоже, Давид настолько разочаровался в Светлане, что даже не хотел больше поражать ее своей лихой джигитовкой.

Что касается Кати, оставленной дома, то она огорчалась недолго. Поразмыслив, она пришла к выводу, что остаться в доме, битком набитом всякими вкусными припасами, совсем не такая уж плохая идея. К выданному ей заданию порыскать в сети всюду, где только мог наследить их беглец, Катя отнеслась со всей ответственностью. И как только ее друзья разъехались в разные стороны, она взялась за дело. И для начала она решила немножечко подкрепиться. Шницели из капусты были очень вкусны, но, в конце концов, это были всего лишь капустные шницели. А Кате хотелось чего-нибудь посущественней.

Ей хотелось? Да нет, этого требовал ее мозг!

— Сахар отлично стимулирует работу мозга. Что у Оли есть вкусненького?

Катя заглянула в холодильник и обнаружила там мисочку домашнего творога со свежей сметаной, уже заботливо смешанного с семенами чиа и ягодками засахаренной клубники. Выглядело лакомство аппетитно, но, немного подумав, Катя украсила его добавочным ингредиентом. Нашла сливки, капучинатор и мигом взбила в чашке пышную пену из смеси сливок и сахара. Последний издавал тонкий ванильный аромат, благодаря тому что хранился у Оли вместе со стручками сушеной ванили в банке с плотно прилегающей крышкой.

— Теперь порядок!

Творожный десерт был уничтожен так быстро, что Катя и глазом не успела моргнуть. Она сама не понимала, как получилось, что миска уже пуста, а желудок по-прежнему требует продолжения банкета.

— После сладенького всегда хочется солененького.

На сей раз холодильник порадовал банкой соленых огурцов. Они благоухали укропом, чесноком и смородиновым листом, отчего у Кати потекли слюнки, и она уничтожила половину содержимого банки, прежде чем спохватилась, что неплохо было бы к огурчикам прибавить еще чего-нибудь мясного. Из мясного нашлась половинка отварной курицы, которая плавала в бульоне и совсем не подозревала о том, что участь ее решена. Курица оказалась наваристой, бульон на холоде успел плотно застыть, и, когда Катя начала извлекать мясо, рассыпался такими соблазнительными пластинками желе, что не отведать его было просто невозможно. Когда Катя выкладывала куски курицы, совесть слабо шевельнулась в ней, но она тут же заверила саму себя:

— Курица в желе, что можно придумать еще более диетического? Даже кошек таким кормят.

Стоило ей упомянуть про кошек, как раздалось мяуканье. А затем появилась темная мордочка, и два немигающих голубых глаза пристально уставились на Катю. Пушистая шубка, светло-бежевая на тельце, но с темными лапками и хвостом. Настоящий сиамский окрас.

— Феодор! — обрадовалась Катя. — Дружочек! Ты пришел! И как ты меня нашел?

Кот чихнул. Мол, найти тебя не сложно, иди на запах еды — вот и найдешь.

— Не хочешь ли подкрепиться вместе со мной? — вежливо предложила Катя коту, делая приглашающий жест рукой.

Феодор не стал отказываться от угощения. Он тоже был голоден после целой ночи странствий. И вдвоем они быстро уничтожили курицу. А потом и застывший в желе бульон. И вымыли кастрюлю, чтобы уж никого не вводить в заблуждение.

— Ну, ты как?

Феодор вместо ответа принялся вылизывать свои лапки, потом стал умываться, потом запрыгнул на кресло и свернулся там калачиком, давая понять, что он вполне сыт и всем доволен, чего и остальным желает. Но вот Катя не чувствовала того удовольствия, которое следует за сытной трапезой. То ли мозг еще не получил сигнала от желудка, то ли желудок бастовал, но Катя чувствовала, что ей хочется чего-нибудь закинуть в себя вдогонку.

— Попью-ка я чайку, — решила она. — Чай хорош для пищеварения.

Благо что выбор травяных чаев был необычайно богат. Перед Катей выстроились фарфоровые коробочки, в которых хранились высушенные сокровища. Мята и мелисса, цветы зверобоя и репешка, ромашка и донник, листья яблони, груши, сливы, смородины и крыжовника. А также всевозможные смеси, которые можно было вдыхать, словно духи. Катя так и поступила. Она открывала одну за другой баночки с плотно пригнанными крышечками, вдыхала аромат и мысленно прислушивалась, хочется ей его или нет. Наконец нашлось нечто подходящее, Катя себе заварила напиток, который получился необычайно душистым, пах летом, медом и солнцем.

— А чего бы мне к чаю такого взять?

Увы, холодильник ее в этом плане не порадовал. В морозилке лежали пласты слоеного теста, но его нужно было еще запечь, а Кате не хотелось возиться.

— Конфеток бы или шоколадку.

Нашлось песочное печенье, густо посыпанное корицей с сахаром. Катя корицу не очень жаловала, потому печенье у нее особо не пошло. Удалось проглотить всего с десяток штучек, а потом организм заявил, что с него довольно, он сыт.

— Вот так-то лучше! — сказала Катя, похлопав себя по животу, который сделался круглым и упругим, словно барабан.

После еды Катю всегда тянуло в сон. Она и сейчас прилегла подремать.

— Пару минуточек, — сонным голосом пообещала она самой себе, укладываясь на диванчик. — От силы минуток пять. Или десять.

Проснулась она ровно через два часа, и то не сама, а оттого, что надумала во сне сменить позу и свалилась с узенького диванчика на пол. Взглянув на часы, Катя ахнула.

— Дала же я храпака! Феодор, не мог меня разбудить!

Но кот и сам сладко дрых. Он раскинул во сне лапы, выставив на всеобщее обозрение пушистое пузо, и совершенно не парился по поводу того, что надо вставать, куда-то бежать и что-то делать. Кате даже стало завидно.

— Счастливый ты, — сказала она Федору и подсела к компьютеру.

Какое-то время она лениво щелкала по клавишам, не находя ничего интересного. Но затем наткнулась на вкладку, открытую на компьютере Оли, которая ее заинтересовала. Сайт недвижимости предлагал к продаже различные варианты.

— Что это? Оля надумала переезжать? Или дочери дом присматривает?

Вкладка была самой свежей, и Катя прошлась по ней. Внимание привлекло объявление, помеченное сердечком как избранное. Щелкнув по нему, Катюша не увидела ничего достойного внимания. Желтый домишко, крыша на котором явно требовала ремонта. Рядом с домом покосившийся сарайчик и еще какая-то пристройка. Хорош был только сад, любовно ухоженный и опрятный. В доме сдавалась комната. Плата была совсем скромной. Хозяйку звали Алевтиной. Тут же имелся номер ее телефона, но звонить по нему Катя не стала. Уже совсем собралась было, но передумала.

— А чего Оле снимать комнату? Да еще неподалеку от нас? Не нужно ей такое. У нее прекрасный дом имеется. А если на сайт недвижимости Рудольф заглядывал? Судя по описанию, живет Алевтина совсем рядом с нами. Перейти железную дорогу, и вот уже ее поселок.

Катя глотнула чаю и поморщилась. Он остыл, стал совсем невкусным. Но зато у Оли имелся приличный запас какао, который Катюша тут же и употребила в дело. Шоколад у нее получился густой и ароматный. Катя щедро разбавила его сливками, и к ней немедленно присоединился Феодор.

Кот получил ложечку сливок и предложение:

— А не прогуляться ли нам с тобой к этой Алевтине? Вдруг Рудольф тоже там? И Калачик?

Феодор скорчил презрительную мину. Имя Рудольфа вообще не вызывало в нем никаких чувств. А насчет Калачика у Феодора тоже было свое мнение. Лично против Калачика он ничего не имел, но Феодор презирал всех собак в принципе. И куда-то идти, чтобы его найти, он не видел смысла. Вот только оказалось, что хозяйка и не собирается его спрашивать. Заданный ею вопрос был чисто риторическим, для себя она уже давно все решила. Но Феодор понял это лишь в тот момент, когда сильная рука подхватила его в воздух и сунула себе за пазуху.

— Пойдем вдвоем. Конечно, ты всего лишь маленький котик, но все-таки хоть какая-то да компания.

Скопировав фотографию дома и прочую информацию в свой смартфон, Катюша резво потрусила на улицу. Звонить своим друзьям она не стала. Во-первых, добытая ею информация еще требовала проверки. А во-вторых, Кате очень хотелось самой решить задачку. Случись ей первой найти норку, в которую заполз Рудольф, и она стала бы героиней в глазах своих друзей и все ею бы восхищались и хвалили.

А Кате очень этого хотелось. Ей редко доставалось столько внимания и похвалы, чтобы ее самомнение чувствовало себя при этом полностью удовлетворенным. Особенно усердствовала Светлана. Она всегда умудрялась находить в подруге какие-то недостатки, которые требовалось срочно устранить. То Катя слишком много ест и спит, то слишком медленно двигается, то ленится, то одно, то другое. Может, все упреки вполне соответствовали действительности, но Катюше хотелось просто похвалы.

Так и получилось, что все три партии сыщиков, каждая действуя самостоятельно, а в случае с Катей так и вовсе в одиночку, сумели достаточно точно вычислить то место, где мог укрыться сбежавший от них Рудольф. И теперь с трех разных направлений к его укрытию двигались целых три команды. Оля со Славой, Светлана с Давидом и Катя с котом Феодором, крепко прижатым к мощной груди.