Иногда я думаю, что ни одно место на земле не является поистине чистым и что каждая старая деревня и каждый древний город построены на фундаменте из кошмаров[15].
Аркхем (Arkham) — один из самых известных городов Лавкрафта, расположенный в вымышленной Мискатоникской долине, в штате Массачусетс. Это большой город с богатой историей, центром которого является знаменитый Мискатоникский университет, где изучают оккультизм, эзотерические науки и запретные знания. Город расположен на берегах реки Мискатоник, а его ландшафт типичен для Новой Англии: холмистая местность с густыми лесами и ветхими каменными постройками.
Аркхем был основан в конце XVII века группой переселенцев-вольнодумцев, бежавших из Бостона и Салема, чтобы спастись от религиозного гнета. В числе основателей были такие семьи, как Армитейдж, Карвен и Уэйтли, и их потомки до сих пор проживают в городе. Первые постройки появились в районе Френч-Хилл, где в деревянной ратуше проходили ежемесячные таинственные собрания.
Этот город вобрал в себя множество мистических и оккультных традиций с самого своего возникновения. В XVIII веке Аркхем оставался маленьким, скорее фермерским поселением в тени процветающего поблизости Кингспорта. Однако в 1760-х годах он изменил свой статус, став торговым портом благодаря капитанам Дерби и Орну, которые построили доки и начали морскую торговлю с Карибскими островами. Впрочем, несмотря на это, город рос медленно и оставался самобытным, сохраняя атмосферу загадочности и уже тогда обрастая легендами о призраках и темных призывах.
Карта Аркхема. Эскиз Г. Ф. Лавкрафта, 1934 г.
Lovecraft, H. P. (Howard Phillips), “Map of the Principal parts of Arkham, Massschusetts” (1934). Howard P. Lovecraft collection. Brown Digital Repository. Brown University Library
Описание Аркхема — смесь научного прогресса и древних ужасов. На карте города вы найдете историческое общество, полицейский участок, кладбище на поле Поттера, а также психиатрическую лечебницу. Эпидемия брюшного тифа 1905 года значительно повлияла на облик города и добавила шлейф мрака и забытья в его атмосферу. Оживленные кварталы здесь сочетаются с запущенными окраинами, где старые особняки, скрывая свои тайны, напоминают о событиях, потрясших город. Множество легенд связано с так называемым Неименуемым — существом, обитающим в старом доме на Боундари-стрит и виновным в гибели многих жителей.
Тайные культы и праздники, проходящие на холмах вокруг города, оставляют глубокий отпечаток на жизни его граждан. Аркхем овеян тайнами, но все же это город ученых и исследователей, куда приезжают те, кто стремится докопаться до подлинной природы мироздания. Несмотря на мириады ужасов, многие жители сохраняют гордость за свою родину и университет, уникальный оазис знания посреди дикого и пугающего окружения.
Климат здесь обычный новоанглийский: холодные зимы с глубоким снегом и туманные, влажные осени, когда леса вокруг покрываются багрянцем и золотом. Именно этим сезонам Лавкрафт отдавал предпочтение: они придают особое настроение его пейзажам, подчеркивая атмосферу неизведанного и надвигающейся беды. Несмотря на промышленное развитие города — там проведено электричество, есть железная дорога и фабрики, — Аркхем по-прежнему держит дистанцию от большого прогресса, как будто сопротивляясь течению времени. Это место для армии суеверий, мистических школ и старинных общин, которые продолжают хранить древние секреты и темные знания.
Образ Аркхема глубоко повлиял не только на литературу ужасов, но и на культуру в целом: его название стало символом таинственности и безумия, а частное издательство Arkham House, названное в честь города, прославило Лавкрафта посмертно и помогло издать его творчество в оригинале. Более того, лечебница Аркхема перекочевала и в комиксы про Бэтмена, где впервые была упомянута в 1974 году.
Иннсмут (Innsmouth) — затерянный мирок на побережье Массачусетса, приютившийся на берегах реки Мануксет. Его летопись пропитана мистикой и неразгаданными головоломками, а древняя архитектура, изобилующая полуразрушенными складами и истлевающими причалами, формирует атмосферу заброшенности. Сначала Иннсмут был процветающей рыбацкой деревней, но стремительный упадок, настигший город после войны 1812–1814 годов, погрузил его во мрак и запустение.
«Я ни разу не видел более нездорового на вид города, чем этот гниющий, покинутый рыбацкий порт. Его широко растянувшиеся склоны были покрыты крышами, большинство из которых провалилось, а гнилые доски тротуаров и тротуарные ограды выглядели такими неопрятными, что я предпочел идти посередине разбитой мостовой. Видны были целые кварталы заброшенных домов с разбитыми окнами, а иногда даже черными провалами вместо крыш… Всюду чувствовался какой-то скрытый порок, гниль и тайна. Слишком много домов казались пустыми, и в слишком многих из тех, что, казалось, были обитаемы, виднелись лишь странные, нездоровые лица у окон, лица, которые внезапно исчезали, если на них смотрели слишком пристально»[16].
В отличие от Аркхема, Иннсмут окружен дикими болотами и окутан туманными заливами, что придает ему поистине уединенный вид. Старая гавань переживает нелегкие времена из-за песчаных наносов и пришедшей в упадок инфраструктуры. Местные жители крайне замкнуты и скрытны, всячески избегают общения с чужаками и подозрительно взирают на новых приезжих. И не просто так.
Ангел смерти. Акварель, 1912 г.
Wellcome Collection
Ключевой причиной упадка стала печально известная семья Маршей, владевшая серебряной и золотодобывающей фабрикой. Именно вокруг них рождаются предания о гибридных созданиях Иннсмута, существах, появившихся в результате генетического смешения людей и морских тварей, именуемых Древними. Именно кровосмешение и необычные ритуалы наполнили город гнетущей и пугающей атмосферой.
История Иннсмута прочно связана с оккультными практиками и культистскими движениями, что отразилось на архитектурном облике и повседневной жизни обитателей города. Многие здания украшены резьбой с загадочными символами, а из ветхих доков доносятся звуки неведомых ритуалов. Ходили слухи, что в прибрежных пещерах скрываются морские существа, с которыми заключен нерушимый союз, гарантирующий процветание при условии регулярных жертвоприношений.
Рыбаки Иннсмута всячески избегают упоминаний морских чудовищ, предпочитая называть все слухи о них вымыслом, но на берегу встречаются странные фигуры, наделенные рыбоподобными чертами. Когда местные жителя предлагают гостям уехать, это часто воспринимается как просьба сохранить тайну. Иннсмут — это город, где прошлое давит своей темной тенью.
Городская планировка Иннсмута хаотична — мозаика из старых деревянных домов, складов и трущоб, соединенных узкими мостками. Следы былого процветания контрастируют с унылыми улочками, и множество зданий, кажется, живут собственной жизнью, укрывая ужасающие тайны.
Местные водоемы и болота изобилуют существами, которые выглядят как мутанты или приспешники потустороннего мира. Именно здесь главный герой повести «Тень над Иннсмутом» раскрывает ужасную правду о жителях города.
Иннсмут — город тотального отчуждения, олицетворяющий страх перед неведомой природой и трансформацией человека в нечто иное.
Данилович (Dunwich) — отрезанная от мира деревушка, затерянная в северной части долины реки Мискатоник. О ней ходят мрачные легенды и странные загадки, до сих пор будоражащие разум. История Данвича уходит своими корнями в XVII век, когда сюда пришли жители Салема, погрязшие в предрассудках и практике черной магии.
Городок приютился среди холмов, покрытых дремучими лесами. Извилистые дороги пролегают меж крутых склонов, деревенские домики выстроены из дерева и камня, но большинство из них обветшало и давно заброшено. В центре Данвича — старинная водяная мельница и немногочисленные фермерские хозяйства, еле сводящие концы с концами.
Старинная водяная мельница, 1849 г.
Inness, George. The Old Mill. 1849. The Art Institute of Chicago
Население Данвича — потомки старинных семей, и их поведение и наклонности могут показаться странными гостям города. Они не чураются кровосмешения, и некоторые местные жители отличаются от обычных людей. Они часто прибегают к колдовству, тайно совершая обряды в ночных лесах. Ходят слухи о привидениях и демонических сущностях, бродящих по округе. Данвич слывет местом, где грань между мирами стирается. События, подобные данвичскому ужасу, когда пропадали целые семьи, глубоко отпечатались в памяти людей.
Дороги здесь извилисты и практически не обозначены — намеренно, чтобы посторонним было сложно отыскать Данвич. Местные жители опасаются излишнего внимания, страшась огласки секретов и древних заговоров. Идиллия Данвича с его умиротворяющими пейзажами скрывает архаические жертвенники и кромлехи — места встреч с древними существами, силами из иных миров. Здесь легко почувствовать одиночество и неизбежный ужас перед неизвестным.
Климат Данвича суров, с морозными снегопадами и лесными туманами, подчеркивающими уединенность и мрачность деревни. Перемены здесь происходят медленно, а жители верны тайнам своих предков. Данвич — воплощение жуткой глуши Новой Англии, где традиции и страхи сплетаются с необъяснимыми ужасами, создавая сложный и мрачный образ загадочного лавкрафтовского мира.
Кингспорт (Kingsport) — легендарный приморский город, увековеченный в мирах Лавкрафта, — располагается на северо-восточном побережье Массачусетса. Воплощение давно минувших веков, романтики морских просторов и скрытого ужаса, он превратился в одно из наиболее атмосферных и загадочных мест. Прототипом Кингспорта послужил реальный город Марблхед, настолько впечатливший Лавкрафта, что писатель посвятил ему множество восторженных писем.
«Кингспорт — старый-старый городок, выросший на утесе над темной бухтой, и дома в нем теснятся друг к другу так, что их нависшие этажи почти сходятся над извилистыми булыжными мостовыми. Крыши его островерхи, а трубы часты и причудливы, и под вечер над ними словно клубятся колдовские дымки. Когда-то в нем жили моряки, и в порту до сих пор покачиваются странные корабли из дальних стран. По слухам, на дне бухты лежат подводные террасы, где обитают существа, чьи голоса иногда можно услышать в очень тихие ночи»[17].
Кингспорт раскинулся на крутых холмах вдоль живописной изогнутой бухты, которую защищает мыс Кингспорт-Хед, возвышающийся над волнами почти на 300 метров. Саму гавань охраняют естественные рифы, вокруг которых вечно клубится туман. В городе доминирует архитектура XVII–XVIII веков: старинные деревянные дома, крытые серой черепицей, узкие улочки и лестницы, ведущие от пристани к вершинам холмов. Три главных холма — Центральный, Проспект-Хилл (промышленная зона) и Саут-Ридж (с элитной застройкой), а между ними прячется тихая низина — район Холлоу с извилистыми ручьями. Погоду Кингспорта отличают густые морские туманы, которые настойчиво проникают на улицы и даже в дома, стирая границы между реальностью и сном.
Город был основан в 1639 году рыбаками и фермерами из Англии и Нормандии, к которым присоединились пуритане, баптисты, даже изгнанные сектанты. У Кингспорта несколько основателей — каждая семья хранит собственную легенду. Долгое время город процветал благодаря рыболовству, торговле и кораблестроению. В XIX веке он достиг пика своего развития благодаря китобойному промыслу, однако позже превратился в тихое, полузабытое, но очень колоритное место. Старейшие семейства города — Хоуги, Таттлы, Илсли, Пикеринги, Орны — из поколения в поколение сохраняют свои традиции и таинственные семейные реликвии, зачастую связанные с морем и легендами о «древней мощи».
Кингспорт — удивительное место, где грань между сном и явью размыта. Многие герои Лавкрафта переживают здесь ночные кошмары, оказываются во владениях древних существ или посещают альтернативные реальности. Окрестности города — настоящий лабиринт пещер, морских гротов и утесов. Некоторые пещеры ведут в мистические глубины, где можно повстречать существ, не принадлежащих нашему миру, или даже попасть в Страну снов.
На вершине мыса Кингспорт-Хед вздымается легендарный «Странный дом на туманном утесе» — дом-загадка, который местные жители обходят стороной, а окна его порой светятся в самую глухую ночь. Культовые ритуалы и секретные общества здесь не редкость. В рассказе «Праздник» изображен тайный культ, участники которого следуют в мистическом шествии по подземельям города. Их лица скрыты восковыми масками, а руки — перчатками, чтобы замаскировать истинную нечеловеческую сущность последователей культа.
Горожане замкнуты и суеверны, но не так враждебны, как, например, жители Иннсмута. Они живут в предчувствии неведомого и часто страдают от странных снов и глубокого чувства одиночества. Город славится своей богемной, хотя и депрессивной атмосферой. Сюда переселяются художники и поэты, которые ищут вдохновения в туманах, а иногда и теряются между реальностью и сверхъестественным. В Кингспорте нередки аномалии и порой появляются «странные жители», которых видят на улицах только в определенные ночи года. Некоторые из них, по слухам, приходят из иных миров или же обитают между слоями времени и пространства. Случались здесь и загадочные исчезновения: люди пропадали в ночном тумане, нередко после столкновений с таинственными фигурами или участия в древних ритуалах.
Сам Лавкрафт называл Кингспорт «идеализированным Марблхедом», и один из самых ярких эмоциональных моментов своей жизни писатель пережил именно там, впервые увидев заснеженную панораму города на закате.
Город Марблхед, XIX в.
Minneapolis Institute of Art
В Кингспорте расположены мистический маяк и уникальное кладбище, где, как утверждают местные, похоронены предки не только людей, но и существ из других измерений. Из-за густых туманов и сложных рифов в портовой зоне часто случались кораблекрушения, ставшие основой для городских легенд. Многие локации Кингспорта напрямую перекликаются с пейзажами Страны снов из лавкрафтовских сновидческих циклов: двери здесь могут вести в иные миры, а жители иногда исчезают и возвращаются с янтарными глазами древних сновидцев.
Провиденс (Providence) — колыбель Говарда Лавкрафта, столица Род-Айленда, сохранившая колоритную атмосферу старосветской Новой Англии с запутанными улочками и величественной архитектурой XVIII века. Именно здесь прошли лучшие годы писателя, здесь он черпал вдохновение, город стал эпицентром многих его произведений. Более того, Провиденс — одна из немногих локаций в творчестве Лавкрафта, существующих в реальности.
Город расположился на семи холмах (как тут не вспомнить о Риме) в месте слияния трех рек, впадающих в залив Наррагансетт. Провиденс славится старинными особняками в георгианском и федеральном стилях — зданиями, уже видавшими виды, но не потерявшими своего величия. Хороши его мощеные узкие улицы, древние церкви и университетские корпуса. В романе «Случай Чарльза Декстера Варда» дом Вардов на Проспект-стрит — яркий пример этой архитектуры, пронизанной духом ушедшей в прошлое Новой Англии.
Вид на Провиденс с Проспект-Хилл. Гравюра, 1872 г.
The New York Public Library Digital Collections
Кладбище Суон-Пойнт в Провиденсе.
The Library of Congress
Провиденс в творчестве Лавкрафта — это город, где реальность смешивается с мистикой. В его произведениях он населен созданиями иной природы, здесь прячутся тайны древних культов и запрещенных знаний. В рассказе «Из глубин мироздания» Провиденс впервые упоминается как центр мистических событий, а в «Случае Чарльза Декстера Варда» получает свое полное литературное воплощение.
Важный аспект — связь Провиденса с образовательными и научными центрами. В восточной части города расположен Брауновский университет, где работал профессор Джордж Энджелл, персонаж, который часто упоминается в мифах Ктулху. В окрестностях Провиденса сохранились дома со своей сверхъестественной историей, например здание на Бенефит-стрит из рассказа «Заброшенный дом»: он принадлежит семье вампиров и расположен на месте захоронения первых французских поселенцев. Исторически Провиденс сформировался как приют для религиозных диссидентов разных конфессий, что подарило городу дух свободы и тайн, скрытых в недрах общин. Лавкрафт затрагивает эти темы, создавая в Провиденсе атмосферу скрытого, непознанного и запретного, и это гармонично переплетается с реальной историей города.
Брауновский университет в Провиденсе, XIX в.
The New York Public Library Digital Collections
Климат Провиденса умеренно континентальный, с заметным влиянием Атлантики: ему свойственны прохладные влажные зимы и теплое дождливое лето, что усиливает меланхоличное, туманное настроение, столь характерное для лавкрафтовских сюжетов.
Современный Провиденс остается культурным и образовательным центром Новой Англии, сохранившим свой исторический центр с викторианскими и федеральными зданиями. Но также он превратился в место паломничества для почитателей Лавкрафта, которые видят в городе живой памятник наследию писателя. Здесь можно посетить дом Лавкрафта на Энджелл-стрит и кладбище Суон-Пойнт, где покоится автор удивительных мифов.
Вдоль берега разбиваются облачные волны,
Двойные солнца тонут за озером,
Тени удлиняются в Каркозе.
Странная ночь, когда восходят черные звезды,
И странные луны кружат по небу,
Но незнакомец все еще в Потерянной Каркозе.
Песни, которые поют Гиады,
Где развеваются лохмотья короля,
Должен умереть неслыханным в Туманной Каркозе.
В самой глубине тьмы, за пределами привычного течения времени, раскинулся древний проклятый город Каркоза (Carcosa). Окутанный жутким ореолом таинственности, он затаился на берегах загадочного озера Хали, которое, кажется, служит вратами в иные миры, где привычные законы реальности теряют свою власть. Обитатели Каркозы — души, заблудившиеся во времени, и тени давно ушедших эпох, навечно заключенные в зыбком мире между сном и безумием.
Пан — древнегреческий бог пастушества.
Saint Louis Art Museum
Впервые этот город предстал перед читателем в рассказе Амброза Бирса «Житель Каркозы» (1886): герой, скитаясь по руинам, видит призрачный образ странного поселения, будто душа теряется в глубинах забытого прошлого. Но настоящий миф о Каркозе сформировался благодаря Роберту Чемберсу и его сборнику «Король в желтом» (1895). Именно здесь Каркоза предстает не просто как город, а как символ безжалостного безумия и невыразимого ужаса. В пьесе «Король в желтом» герои обращаются к Каркозе, к ее теням и к древнему владыке, имя которого страшно произносить вслух.
У Амброза Бирса Каркоза представляется читателю как нечто зыбкое, окутанное дымкой таинственности. Это город, описанный преимущественно с помощью символов и лирических образов, — древние руины, которые наблюдает душа почившего героя, пребывая в тонком состоянии между жизнью и небытием. Описание Каркозы у Бирса намеренно расплывчато, это скорее фон для размышлений о вечном — о смерти, переходе и всепоглощающей печали, нежели конкретная локация с четкой историей.
Город плотно окутан желтым туманом, здесь стены шепчут позабытые заклинания, а застывшие во времени дворцы несут на себе отпечаток древних культов, связанных с Хастуром — божеством из лавкрафтовской мифологии, культ которого упомянут в эссе Лавкрафта «Сверхъестественный ужас в литературе». Отметим различия в трактовке этого образа: в рассказах Бирса и ранних источниках Хастур предстает, скорее, как нейтральное божество, своего рода «пастух», не несущий прямого ужаса. В мифологии Лавкрафта и его последователей Хастур становится гораздо более зловещим и опасным — богом, вокруг которого формируются культ безумия и тайны и с существованием которого тесно переплетена история Каркозы.
Каркоза — это не точка на карте. Это граница между мирами, где время течет по-иному, а пространство подчиняется загадочным законам. Там обитают существа, имена которых нельзя ни произносить, ни запоминать, не подвергая себя опасности безумия. В истории города переплетаются готические руины, сумрачные коридоры памяти и призраки исчезнувших цивилизаций, оставивших после себя лишь тень и предание.
Проклятый город Каркоза. Фан-арт.
Dronebogus / Wikimedia Commons
В дальнейшем город вошел в канон мифов Ктулху, для Лавкрафта и его последователей Каркоза стала символом проклятого и чужеродного, напоминающего о тайнах Вселенной, столь ужасных, что о них можно лишь шептать в страхе. Этот город вдохновляет не только писателей, но и создателей визуальных образов, кино и игр, став вечным источником загадок и ужасов.
В мрачных глубинах океана, куда лучи солнца неспособны проникнуть, скрывается затонувший город Р’льех — врата в потустороннее, обитель, возведенная Древними, загадочной цивилизацией, чьи познания простираются за пределы человеческого понимания.
«Архитектура его была подобна архитектуре кошмара, а геометрия — искаженной и безумной. Его углы не были прямыми, а его стены и колонны казались вогнутыми и выпуклыми одновременно, создавая оптическую иллюзию, сводящую с ума»[18].
Р’льех (R’lyeh), описанный Лавкрафтом в рассказе «Зов Ктулху», предстает местом «гигантских углов и каменных поверхностей». Его архитектура ломает привычное восприятие: стены из огромных блоков образуют невообразимые формы, где вертикали и горизонтали переплетены, а углы то вогнуты, то выгнуты, игнорируя привычные законы геометрии. Построить подобное человеку не под силу — измерений больше, чем способно увидеть наше зрение, отчего Р’льех кажется одновременно жутким и чуждым, словно подчиняется неведомым человеку законам.
Под толщей вод скрыта главная тайна города — спящий Ктулху, чудовище, в прошлом правившее Землей. Легенды повествуют: когда звезды сойдутся в определенном порядке, Р’льех восстанет из глубин, и Ктулху пробудится, открыв врата кошмара для человечества. Служители культа Ктулху неустанно совершают жуткие ритуалы, желая приблизить это пробуждение.
Ктулху в Р’льехе. Фан-арт.
Dominique Signoret / Wikimedia Commons
Персонажи, лишь косвенно соприкасающиеся с городом, часто видят Р’льех во снах — это место таинственное и ужасающее, где стены словно дышат потусторонней энергией. Моряки, бороздившие воды неподалеку от его предполагаемого местоположения, описывали огромную каменную крепость, поднимающуюся из мутных вод, окруженную илом и водорослями, — мрачный город-труп, хранящий древние символы и вызывающий страх.
Р’льех был морской столицей Древних — владык, правивших Землей до появления людей. Именно они построили этот город, ныне скрытый под толщей вод, подобно забытому кошмару в потерянном уголке Вселенной. За миллионы лет города Древних разрушились, а сами они исчезли или оказались в заточении. Но их творение — Р’льех — осталось, храня в себе ужасающие знаки и таинственные барельефы, понятные лишь им.
Этот город — символ космического ужаса, где встречаются различные измерения и реальности, где человеку не найти спасения от безумия и бессмысленного страха. Р’льех внушает чувство неизбежности, неотвратимого конца, погружает сознание во мрак — вечный памятник тайнам, непостижимым для человеческого разума.
Юггот (Yuggoth) — далекая планета на самом краю Солнечной системы, воплощение чуждости и бесконечности мироздания. В цикле стихотворений «Грибы с Юггота» и повести «Шепчущий во тьме» Лавкрафт описывает ее в пугающих и загадочных тонах:
«…Эти существа пришли с Юггота, той темной планеты на самом краю Солнечной системы, о которой ваши астрономы лишь начинают догадываться… Это холодный, темный мир, окутанный вечной ночью, где в ледниках из неизвестных веществ под черным небом они возводят свои города из черного базальта… Они могут путешествовать в пустоте, летя сквозь эфир, перенося свои мозги в особых цилиндрах…»[19]
Омытый вязкой тьмой, продуваемый жесткими ветрами мир, в котором черные башни врываются в чуждый небосвод. Городские постройки чужеродны, их геометрия ломает законы пространства. Планета окутана мраком и холодом. Солнце там светит крайне слабо, его сияние едва заметно, как блеклый отсвет далекой звезды, и обитателям Юггота до этого нет дела — им не нужен привычный человеку солнечный свет. Атмосфера Юггота пронизана густым туманом, поверхность покрыта черными смоляными реками и вязкой маслянистой субстанцией, не имеющей ничего общего с водой или другими известными жидкостями Земли.
«Это мир неизведанного холода и тьмы, окутанный тайнами, которые человек не должен знать. Там, в вечном мраке под черным небом, свободным от звезд, что мы знаем, они построили свои обширные города из черного базальта… и выращивают свои знаменитые грибы в глубоких пещерах, освещаемых лишь фосфоресцирующим гниением»[20].
В центре планеты возвышаются огромные многоярусные города, башни без единого окна, сложенные из черного камня. Они построены поверх руин еще более древних цивилизаций. Мосты и сооружения, под которыми текут темные реки, в незапамятные времена создали давно исчезнувшие расы. Геометрия построек чужда человеческой логике, что создает атмосферу отчужденности и словно провозглашает: людям невозможно постичь сущность этого мира.
Название «грибы» и «грибные сады» связано с биологическими особенностями Ми-го, обитателей этой далекой планеты. Эти создания культивируют здесь грибковые образования, что еще больше подчеркивает несходство Юггота и Земли. Ми-го — крабоподобные, грибовидные инопланетяне с крыльями, способные к межзвездным перелетам. Они могут извлекать человеческий мозг и помещать его в специальные аппараты для путешествий в космосе или неведомом эфире. Ми-го поклоняются древним богам из пантеона Лавкрафта: Йог-Сототу, Шуб-Ниггурат, Ньярлатхотепу.
Ми-го из повести Г. Ф. Лавкрафта «Шепчущий во тьме».
M. W. Watkins / Wikimedia Commons
Помимо поклонения Древним, у Ми-го существует культ спутника Юггота — загадочной луны, которая как бы соединяет физический и эфирный миры. Лавкрафт причисляет Юггот к так называемым Внутренним мирам Солнечной системы, то есть планетам, существующим в иных измерениях или временах, скрытых от обычного человеческого восприятия. На Югготе добывают загадочный черный камень с необычными свойствами, который используется в магических и технологических целях (например, для создания загадочного трапецоэдра — камня времени и пространства). Более того, колония на Югготе является перевалочным пунктом на пути с Земли в другие миры, скрывающиеся за пределами нашей физической реальности.
«Недавно открытая планета, чье имя хранит древняя тайна. Я называю ее Юггот».
Из письма Лавкрафта, 1930 г.
Открытие Плутона в 1930 году вдохновило Лавкрафта на литературное воплощение этого события в образе планеты Юггот, обладающей таинственными и неизведанными свойствами.
В сонетах «Грибы с Юггота» сначала говорится о некоем месте на Земле с «грибами с другой планеты», а позже Юггот трансформируется в полноценную планету, при этом сохраняется образ грибов и инопланетного присутствия. В рассказе «Обитающий во тьме» упоминается, что магический трапецоэдр был огранен именно на Югготе, что придает планете легендарный статус источника древних сил.
Плутон. Фотография, 2015 г.
NASA / Johns Hopkins University Applied Physics Laboratory / Southwest Research Institute / Wikimedia Commons
Йаддит (Yaddith) — вымышленная планета, порожденная воображением Говарда Филлипса Лавкрафта. Она скрывается в самых дальних уголках космоса, кружась вокруг сразу пяти солнц. Из-за этой уникальной особенности Йаддит является не только аномалией с точки зрения астрономии, но и воплощением тайны для любого, кто хоть раз услышал ее название.
На Йаддите обитают йаддитианцы и дхолы (бхолы). С названием этих червеобразных существ вышел занятный казус: Лавкрафт в повести «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» и рассказе «Врата серебряного ключа» называет их «бхолы» (Bholes), однако Август Дерлет, по ошибке или намеренно, позже переименовал их в «дхолы» (Dholes). По сути, это одна и та же раса — гигантские черви, покрытые слизью, которые роют глубокие тоннели под поверхностью планет. Они живут в кромешной тьме, избегают дневного света и обладают разрушительной силой. Самой близкой аналогией этого образа являются Экзогорт из «Звездных войны» («Эпизод V: Империя наносит ответный удар») и Шаи-Хулуд из «Дюны».
Йаддитианцы предстают перед нами как могущественные волшебники и выдающиеся ученые, чьи знания и технологии зачастую превышают человеческое понимание. Их внешность весьма характерна для странных обитателей иных миров.
«Диковинная раса с планеты Йаддит с длинными, изогнутыми клешнями. Их тела изгибаются, как у гигантских насекомых, сморщенные и покрытые жесткой чешуей»[21].
Согласно мифам, дхолы проникли в недра планеты Йаддит и, прокладывая себе ходы, начали пожирать ее изнутри. Йаддитианцы, обладавшие глубокими знаниями магии и передовыми технологиями, отчаянно боролись с этими чудовищами, стремясь сдержать их разрушительное наступление.
«И не говори ничего о Бхолах, что обитают неподалеку от той дыры; чудовищные, бесформенные, пузырящиеся твари прозрачности, одаренные дьявольским разумом холодных пустот вне пространства…»[22]
Дхолы в итоге одержали верх, уничтожив цивилизацию Йаддита, — планета стала непригодной для дальнейшей жизни, претерпев масштабные внутренние разрушения из-за подземных тоннелей дхолов. Йаддитианские маги, среди которых выделялся могущественный Зкауба, пытались противостоять крушению, но их защита оказалась недостаточной.
Одно из описаний этой борьбы встречается в рассказе «Врата серебряного ключа». Его главный герой Рэндольф Картер наблюдает за гибелью Йаддита и попытками бегства от дхолов:
«Он увидел, как гигантские дхолы вырвались из нор и планета стала разваливаться на части. Одно из чудищ поднялось на семьсот футов и попыталось дотянуться до корабля своими белесыми липкими конечностями, но чары помогли Картеру победить эту нечисть»[23].
Война обернулась апокалипсисом для йаддитианской расы — дхолы уничтожили их цивилизацию. Разгромленная планета Йаддит превратилась в ледяную пустошь, став обителью лишь для чудовищных дхолов. Даже могущественная раса оказалась неспособной противостоять безличным разрушительным силам.
Йаддит прочно вплетен в ткань мифов Ктулху, в которых он фигурирует как источник самых загадочных знаний и магических практик. Эта планета — дом древних и сложных культов и существ, обладающих почти божественной силой. Из рассказа «Врата серебряного ключа» мы узнаем, что Йаддит связан с путешествиями между мирами, сновидениями и иными реальностями. Мир Йаддита — своего рода хранилище космических знаний, к которому стремятся маги и исследователи из других миров. Многие знания с Йаддита попадают на Землю через таинственные книги, обнаруженные в библиотеках Великой расы. Эстетика описаний часто носит кинематографический, мрачный, гиперболизированный характер: планету окутывают вечные сумерки из-за пяти солнц, а пейзажи изрезаны странными строениями, напоминающими ульи и лабиринты.
Ленг — могила для смертных, слишком часто осквернявших тебя. Слишком часто творили они сие в прежних эпохах. Но не случается сего ныне, ибо Врата затворились. Отверзнутся же вновь они лишь тогда, когда завершат звезды свой круг…
Плато Ленг (Plateau of Leng) — загадочная, леденящая душу пустошь, что одновременно существует в нескольких измерениях: на северных рубежах мира снов, а также, судя по намекам, в нашем мире, в Центральной Азии (Гималаи), а может быть, даже в Антарктиде, в районе, где был обнаружен древний город Старцев в романе «Хребты безумия». Это плато считается местом соприкосновения миров, отсюда разнообразие версий о его дверях между сновидениями и действительностью. Плато скрыто в вечном холоде и сумраке, окружено непроходимыми горными массивами с системой ледяных пещер, где таятся мистические сущности. Место наполнено ощущением чужеродной древности и первобытного страха, что глубоко запечатлелось в умах местных обитателей: о плато стараются не говорить, а некоторые даже предпочитают не верить в его существование.
Плато Ленг. Иллюстрация, 1934 г.
Lovecraft, H. P.; Brown, Howard V. At the mountains of madness. United States: Street & Smith Publications, Inc., 1936
Древний народ, некогда владевший могущественными городами плато и воевавший с соседями, — полулюди-полубыки. После покорения лунными жабоподобными тварями их положение ухудшилось, и ныне это деградировавшие служители чужих культов. Эти существа изображены на фресках монастыря, демонстрирующих их былую славу и битвы с жуткими алыми пауками из соседних долин. Сами существа, пришедшие из других миров, населяют плато и подчиняют полулюдей своей воле. Здесь также можно встретить ночных призраков, бескрылых и безликих, обитающих в горных пещерах. А еще есть Шантаки — огромные чешуйчатые птицы с удивительно вкусными яйцами, парящие над плато и несущие зловещие вести.
В самом центре плато возвышается доисторический каменный монастырь без окон. Вокруг — руины древнего порта Саркоманд, некогда блиставшего на сновидческой карте мира, а ныне стертого с лица земли в забвении. К монастырю ведет лестница, которую охраняют два льва-близнеца, а само здание окутано тайнами и отголосками ужасающих ритуалов.
«И под конец он увидел на унылом и бесплодном плато очертания жуткого каменного города, такого же древнего, как сам мир. Город был мертв, и в нем обитал только холодный ветер, который гудел среди его фантасмагорических шпилей и зазубренных стен… Это был город без имени, лежащий под мертвыми звездами в месте, где время остановилось»[24].
Внутри на каменной кафедре, среди барельефов и зловещих загадок, восседает верховный жрец в желтой маске. Это, возможно, самая загадочная фигура плато Ленг и всего культа Древних богов. Жрец облачен в желтый шелковый наряд, а лицо скрыто маской. Его облик ужасает и не поддается описанию:
«…Разрисованный шелк чуть соскользнул с серо-белой лапы, и Картер понял, кто такой этот жуткий верховный жрец. И в ту же страшную секунду его объял несказанный страх…»[25]
Есть предположения, что жрец — аватар Ньярлатхотепа или одно из жабоподобных созданий Лунных Тварей, поскольку его появление всегда сопряжено с притяжением всепоглощающего страха и ощущения космической непостижимости. Однако отметим, что желтый цвет вызывает ассоциации скорее с Королем в желтом или же Хастуром. Но как на самом деле решал эту тему Говард Филлипс Лавкрафт, мы уже не узнаем.
Шабаш ведьм. Гравюра Луи Буланже, 1834 г.
The Metropolitan Museum of Art
Жрец восседает на золотом троне, а в полу проглядывает дыра в Подземный мир, окруженная шестью каменными алтарями и барельефами с изображением древнейших ритуалов. Проведение обрядов и шабашей, жертвоприношения, пляски у костров и магических монолитов, использование тайных языков, манускриптов (например, на языке Акло), амулетов, идолов, каббалистических символов — здесь все необходимые элементы неведомого культа. Кроме того, для приближения к бездне адепты этих мрачных верований исполняли особые мелодии на флейтах, органах и других инструментах.
Плато Ленг — это воплощение границы между разумом и безумием, где реальность размыта, а сама природа пространства подчинена прихотям Древних богов. Приближение к плато сопровождается странными, неестественными звуками и ощущением, что опасность исходит не столько от конкретных существ, сколько от самой земли, «где всякая вещь дозволена и создана искони Древними владыками».
Плато Ленг играет ключевую роль в сновидческих странствиях Рэндольфа Картера («Сомнамбулический поиск неведомого Кадата»): Лавкрафт подробно описал путь героя через ледяную пустыню, встречу с полулюдьми и алыми пауками, проход по пещерам ночных призраков и в итоге столкновение с жрецом на вершине безымянного монастыря.
Неведомый Кадат, сокрытый в облаках и увенчанный невообразимыми звездами, хранит во мраке вечной тайны ониксовый замок Великих богов[26].
Кадат (Kadath, в переводе на русский встречаются также варианты написания Кадаф, Кадафь) — мистический город, обитель богов во вселенной Лавкрафта, спрятанный в загадочной Стране снов. Окутанный мраком и наполненный опасностями, Кадат недоступен для смертных. Ни один обитатель реального мира, равно как и мира Снов, не смог свободно посетить его в физическом обличье, несмотря на многочисленные попытки, предпринятые, в частности, главным героем рассказа «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» Рэндольфом Картером.
Первая страница рукописи рассказа Г. Ф. Лавкрафта «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата».
Lovecraft, H. P. (Howard Phillips), Macfadden Publications, and Yates-American Machine Company, “The Dream-Quest of Unknown Kadath.” Howard P. Lovecraft collection. Brown Digital Repository. Brown University Library
Кадат располагается на вершине величественной горы, постоянно окутанной туманными облаками. Путь к городу, который надменно вздымается над холодной пустынной местностью, чрезвычайно опасен и изобилует ловушками. Сбившись с правильного направления, сновидец рискует навсегда потеряться в пространстве, так и не сумев вернуться в реальность. В ночное время Великие боги иногда покидают Кадат, чтобы предаваться празднествам при свете луны. Но однажды вместо них смертные узрели ужасающих Иных богов.
«Никто даже не догадывался, в какой части мироздания он находится — то ли в мире грез, обнимающем наш зримый мир, то ли в тех далеких мирах, что окружают какой-нибудь загадочный спутник Фомальгаута или Альдебарана»[27].
Кадат является пристанищем Великих богов, местом их покоя и власти, откуда они иногда нисходят в мир снов и реальности. В этих краях активен Ньярлатотеп, хаотичный посланник Иных богов, который часто сбивает с пути сновидцев и заманивает их в вечные межпространственные бездны. Гора Нгранек с высеченным ликом Великих богов служит ориентиром. Города Селефаис, Инкуанок и таинственное плато Ленг окружают Кадат, образуя сложную сеть мира Снов. Культовые сооружения Кадата превосходят понимание человека и олицетворяют ужасающую и завораживающую архитектуру, несущую в себе древние космические тайны.
Рэндольфу Картеру, исследователю запретных знаний и опытному путешественнику по Стране снов, однажды приснился сияющий город. Однако он исчез сразу после первой попытки отыскать его, словно в наказание за дерзновение. Несмотря на предупреждения мудрецов и жрецов, Картер решает отправиться на поиски тайной тропы, ведущей к Кадату. Его путь начинается с поиска в поселениях, где люди носят лики, схожие с высеченным на горе Нгранек божественным образом. Одно из таких мест — Селефаис, знаменитый своими песнями, библиотеками и таинственными жителями. Плывя на корабле из Инкуанока через ониксовые каменоломни, Картер замечает, как люди все больше напоминают богов. Он получает предупреждения не продвигаться дальше, но игнорирует их. Позже Картер случайно оказывается на плато Ленг — земле потусторонних ужасов и вечного забвения, где его преследуют жрец в желтой маске и другие чудовища. С величайшим трудом он спасается с плато благодаря помощи упырей. В финале рассказа Картер достигает вершины горы, где возвышается Кадат — грандиозная ониксовая цитадель Великих богов с башнями внушительными и необъятными, подобно самой Вселенной.
«…На самой вершине исполинской горы высились башни, ужасные башни с куполами, которые громоздились бесчисленными жуткими уступами и террасами и явно не были творением рук человеческих… Чудесные, но и грозные бастионы, казавшиеся далекими черными точками, на фоне звездных соцветий…»[28]
География в текстах Говарда Лавкрафта — один из основных инструментов создания атмосферы ужаса, тревоги и прикосновения к неизведанному. Места в его произведениях словно живые существа, хранящие секреты и влияющие на психику персонажей. Они действуют как символы и источники опыта, позволяя читателю ощутить тонкую грань между реальностью и иным миром.
Фан-арт по рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Обитающий во мраке».
Ernő Juhász (vsqs) / Wikimedia Commons
В основе географии Лавкрафта лежит глубокое уважение к существующим пейзажам Новой Англии, его родного края. Темные леса, болотистые низины, старинные дома с черепичными крышами, тихие портовые городки — все это больше чем просто декорации. Города Аркхем, Данвич, Иннсмут, Кингспорт — вымышленные, но тесно связанные с реальной географией Массачусетса и Род-Айленда. Эти места, богатые историей, наполненные легендами и суевериями, одновременно узнаваемы и чужды. Их изолированность — ключ к пониманию лавкрафтовского ужаса. Отдаленные и малопосещаемые, города и деревни словно находятся на границе миров, где за фасадом повседневности скрываются древние культы, забытые тайны и странные существа. Атмосфера заброшенности и упадка усиливает чувство мрака и безысходности, вызывая у героев и читателей ощущение отчужденности и тревоги.
Особое место занимает архитектурная и геометрическая странность, яркий пример которой — город Р’льех. Лавкрафт описывает его как место с «огромными углами и каменными поверхностями», внешний вид строений «нарушает законы евклидовой геометрии»: углы то вогнуты, то выпуклы, что рождает ощущение чуждости и искажения пространства. Такие пространства входят не только в материальный, но и в психологический план повествования, воздействуя на разум героев и читателей, вызывая страх и безумие.
География Лавкрафта тесно связана с его космическим ужасом и философией ничтожности человека. Места действия в его рассказах — это не просто пейзажи, а «эмоциональные ландшафты», отражающие внутренний мир персонажей: страх, неопределенность, ощущение потери контроля и столкновения с безумием. Пространства напоминают загадочные кошмары, которые разворачиваются в реальном мире, но на грани сна и безумия.
Важна также историческая и культурная глубина лавкрафтовской географии. Автор включает в свои описания реальную историю Новой Англии, например упоминая охоту на ведьм в Салеме, описывая старинные кладбища и церкви с темным прошлым, обращаясь к фольклору. Это создает особое напряжение: читатель видит знакомый мир, но при этом в нем проявляется что-то глубоко неправильное и опасное.
Лавкрафт использует реальные исторические мотивы: пуританские поселения, следы иммигрантов, кладбища жертв охоты на ведьм… Его географические описания сочетают в себе две функции. Во-первых, реалистичные детали придают достоверность сумасшедшим событиям. Во-вторых, такие города, как Иннсмут, разрушаются под воздействием чуждого, отражая постепенное вырождение и распад человечества на фоне вечности.
Дом семьи Пэррис и Уильямс, Салем.
Wikimedia Commons
Очень важно упомянуть и Страну снов из произведений, в которых Лавкрафт, в сущности, жонглирует жанрами. Если пробуждение Древних в рассказах «Зов Ктулху», «Дагон» можно отнести к жанру ужасов и ограничиться этим, то «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» — настоящее хоррор-фэнтези, в котором существует отдельный мир со своими законами.