Человеческое существо в своей порочности всегда страшнее любого нечеловеческого[29].
Нагрис-Хей и вся его свита превратились в безмолвных существ с зеленой кожей и выпуклыми глазами, кружились жутким танцем в залах дворца, проклятого богом Бокругом[30].
Бокруг (Bokrug) — идол и божество из рассказа Лавкрафта 1919 года «Рок, постигший Сарнат» (The Doom That Came to Sarnath). История о Сарнате является частью «Цикла Снов». В далеком прошлом на берегах озера Мнар существовал город Иб, построенный странными созданиями — Безмолвными (Voiceless Ones). У них были желеобразные тела, зеленая кожа и огромные глаза. Они поклонялись идолу Бокруга, каменному божеству, напоминавшему водяную ящерицу и связанному с озером. Позже кочевые племена темнокожих покорили эти земли и основали великолепный город Сарнат. Они уничтожили прежних обитателей и похитили идол Бокруга, установив его в храме как символ своей победы и власти.
На протяжении тысячи лет Сарнат процветал, завоевывая соседние земли, возводя роскошные дворцы и храмы, посвященные множеству богов. Однако во время празднования тысячелетия победы над Ибом из озера поднялся зловещий туман и появились таинственные огни. На следующий день идол Бокруга исчез, а в храме был найден мертвым верховный жрец Таран-Иш. На алтаре остался знак рока — пророчество о грядущем бедствии. В ту же ночь правители Сарната трансформировались в отвратительных существ с зеленой кожей. Так Бокруг покарал их за разрушение Иба и кощунство. Город был уничтожен, затоплен, а на его месте остались лишь болота, жители которых стали почитать Бокруга наряду с новыми богами.
Дагон в шумерской мифологии.
Getty Research Institute
Бокруг — олицетворение древнего неземного могущественного божества природы и смерти, которому поклонялись жуткие расы. Он символизирует наказание за жестокость и уничтожение ранее существовавших на земле существ, о чем свидетельствует рок, постигший Сарнат. Идол и его культ продолжают существовать даже после гибели великого города, демонстрируя цикличность зла и возмездия в мифах Лавкрафта.
Из воды появляется Дагон — гигантское существо с рыбьими чертами, владыка неведомых глубин…[31]
Лавкрафт нередко прибегает к характерным мифологическим архетипам. Его образ Дагона (Dagon) частично основан на народном представлении об одноименном семитском божестве, которого считали богом рыболовства и плодородия и изображали в виде человека-рыбы. В Ветхом Завете (Судей 16:23) сказано, что Дагону поклонялись филистимляне и шумеры.
Отец Дагон и Мать Гидра — культовые божества, рожденные воображением Лавкрафта. Они тесно связаны с океанской бездной, жуткими ритуалами и расой Глубоководных. Их имена, казалось бы, отсылают к библейским и античным демонам
Бог-рыба на ассирийской печати.
Eroshka / Shutterstock
и чудовищам, но у Лавкрафта они предстают как древние силы, воплощающие потустороннее и первобытное. Если Дагон перекликается с библейским божеством финикийцев и филистимлян, покровителем морей и рыболовства, то Гидра, в свою очередь, не только напоминает о греческой многоголовой змее, но и намекает на таинственную материнскую сущность, прародительницу всех водных монстров.
Дагон на рисунке Марио Цуккарелло.
Mario Zuccarello / Wikimedia Commons
Дагон — громадное гуманоидное существо, сочетающее в себе черты рыбы, лягушки и рептилии. Кожа у него чешуйчатая, глаза выпуклые, а рот массивный и усеян зубами. Иногда его рост сопоставим с размерами дома. Гидра описана в текстах менее подробно, но ее образ традиционно обладает чертами гигантской древней рептилии. Она символизирует плодовитость и материнство среди Глубоководных.
«…Из воды показалось нечто огромное и отвратительное… Это был конусообразный монстр, некое подобие левиафана, черное и покрытое слизью… с огромной рыбьей головой, из пасти которой свисали усики, и горящими, похожими на рубины глазами…»[32]
В повести «Тень над Иннсмутом» культ Дагона и Гидры предстает во всей красе. Тайный орден Дагона практикует темные ритуалы, жертвоприношения и смешение человеческой крови с кровью Глубоководных. Дагон и Гидра описаны как верховные существа, пребывающие в бездне океана, правящие своим потомством и принимающие подношения от жителей Иннсмута.
«Старик говорил о каком-то Дагоне и Гидре — отце и матери их расы, которым они приносили жертвы в подводных жилищах… Он лепетал о каких-то подводных городах, где возвышаются огромные каменные идолы, и о том, как Великий Ктулху… явится из своего черного дома в Р’льехе, чтобы вновь править землей…»[33]
Адепты верят, что, посвятив себя культу Дагона и Гидры, они обретут вечную жизнь в океане, пусть и ценой утраты человеческого облика. Последователи этого культа практикуют мрачные ритуалы, включающие жертвоприношения и сексуальные связи с Глубоководными. Особое значение для них имеет статуя Дагона — огромная идолоподобная фигура, извлеченная из морских глубин. Рождение гибридов, полулюдей-полуглубоководных, какими были многие жители Иннсмута, воспринимается как признак особого благоволения богов. Контакт с божествами сопровождается видениями, кошмарами и галлюцинациями, а нередко — безумием.
Бог-рыба Дагон. Изображение из книги «Иллюстрированная всемирная история», 1894 г.
Getty Research Institute
«На причале высилась уродливая каменная фигура с рыбьей головой, покрытая стершимися от времени непонятными письменами. Ее выпуклые стеклянные глаза с тупой ненавистью смотрели в сторону моря»[34].
Дагон и Гидра воплощают презрение к человеческим законам и морали: их культ поглощает и трансформирует целые роды. Их образ сочетает в себе ужасы подавляемой психики и страхи перед морскими тайнами, глубинами, несущими не только физическую опасность, но и метафизическое зло. Жрецы и последователи ордена Дагона теряют человеческие черты, становятся все более похожими на обитателей океана. Их род обречен на вырождение и вечную жизнь в морских глубинах, а города, такие как Иннсмут, превращаются в очаги чуждой цивилизации. Дагон и Гидра провозглашают торжество иной эволюции — мрачной, антигуманной, бесконечно древней.
Образы отца Дагона и матери Гидры встречаются в настольных и компьютерных играх, например в Call of Cthulhu: Dark Corners of the Earth или Dagon: by H. P. Lovecraft. В комиксах, где их культ раскрывается более подробно, эти персонажи детализируются, получают новые ритуалы, родословные и предания. Они стали воплощением жутких морских богов, перед которыми ослабевают человеческая личность и свобода.
В самой гуще мрака, где холодные воды океана хранят древние секреты, зарождается страх, способный леденить сердца даже самых отважных мореплавателей. Эти воды — владения загадочных существ, известных как Глубоководные (Deep Ones).
Еще один плод фантазии Говарда Лавкрафта впервые был описан в рассказе «Тень над Иннсмутом»: ужасающие амфибии, покрытые блестящей слизистой чешуей, с жабрами и неестественно выпученными глазами, в которых не отражается свет, а лишь мерцает вечная память океана. Они не просто выживают под колоссальным давлением морских глубин — они ими правят.
Отличительная черта этих существ — бессмертие или по крайней мере отсутствие старения: смерть наступает лишь от физического уничтожения. Глубоководные переживают столетия, поклоняясь своим богам: великому Дагону, его супруге Гидре и самому Ктулху. В этом мрачном союзе потусторонних сил и древних цивилизаций кроется сила, способная заставить даже самые свирепые морские штормы утихать в страхе. Немногие подозревают, что вблизи побережий под водой дремлют города, полные жизни — но не той, к которой мы привыкли.
Иногда на поверхность поднимаются гибриды — потомки Глубоководных и людей. Длительное время они выглядят почти неотличимо от обывателей, но со временем приобретают «иннсмутский взгляд»: выпуклые глаза, влажная кожа, рыбьи черты лица. В этот момент происходит переход в царство тьмы — гибрид навсегда уходит под воду, чтобы воссоединиться со своими подводными сородичами.
На суше действует тайный эзотерический орден Дагона — культ, который веками заключает сделки с бездной ради обильного улова рыбы и мифических золотых артефактов, отдавая взамен людские жизни и потомство для рода Глубоководных.
Для Лавкрафта океан — это врата в древность, где жизнь подчиняется собственным законам, а эволюция порождает поразительные, а иногда и пугающие формы живого. Мир Глубоководных не только населен мутантами и чудовищами, наподобие гигантских стражей Дагона, но и насыщен оккультными тайнами. Говорят, эти амфибии в совершенстве владеют магией и способны призывать тех, чье появление сулит гибель всему человечеству. Особенно пугающим кажется их взгляд на людей: для Глубоководных мы всего лишь ресурс или инструмент исполнения договоров древних времен. Тем сильнее контраст между морской пучиной и людским миром: к одной притягивает неизменный зов предков, к другому — страх утратить себя и человечность в своем сердце.
Образы Глубоководных распространены в массовой культуре: персонажи Лавкрафта стали источником вдохновения для десятков романов, кинофильмов, настольных игр и даже компьютерных хорроров, где главное существо выходит из моря к берегам затерянных поселений. Интересно, что Лавкрафт наделил Глубоководных крайне реалистичной (с точки зрения ужасов) логикой развития гибридов, создав метафору отчуждения и унаследованного непреодолимого зла.
В их глазах нет души. В их городах нет границ времени. Они живое напоминание человеку о том, что океан хранит не только богатства и жизнь, но и непостижимые ужасы, способные изменить само представление о мире. Остается лишь сделать выбор: отвернуться от бездны — или взглянуть в нее и увидеть, как она смотрит на тебя.
«Мы выплывем к мрачному рифу в море и нырнем в черные бездны к циклопическим колоннам Я-ха-Нтлей, и в этом доме Глубоководных мы будем жить в чуде и славе во веки вечные»[35].
Глубоководные говорят на своем языке, но понимают человеческие наречия. Их украшения и артефакты всегда отличаются причудливыми формами, как будто были созданы не для человеческих рук или шеи, — загадка для всех исследователей древностей. В фольклоре некоторых реальных народностей можно найти отголоски страха перед «народом из глубин», своеобразное напоминание о мифе и культах Глубоководных.
Итакуа (Ithaqua) — грозное и внушающее страх создание, происходящее из миров, созданных Лавкрафтом, а также более поздней расширенной мифологии Ктулху. Его нередко причисляют к пантеону Великих Древних или же к сонму Древних богов. Обычно Итакуа связывают с воплощением леденящих, жестоких ветров севера и мифическим существом Вендиго, известным по легендам коренных жителей Канады.
Итакуа предстает в образе ужасного духа холода и метели, способного вызывать вихри и морозы в безлюдных северных землях. В традиции Лавкрафта Итакуа — древний неумолимый охотник, умеющий внезапно появляться и исчезать. Ему поклоняются последователи, обитающие в отдаленных северных краях. Итакуа отличается огромными размерами, у него длинные конечности и покрытое шерстью тело, напоминающее одновременно человека и зверя.
Вендиго — прототип Итакуа.
Vldplk / Shutterstock
Итакуа был введен в мифологию Лавкрафта в более поздних дополнениях и в игровом материале, включая настольные и ролевые игры, такие как «Ужас Аркхема». В оригинальных текстах Лавкрафта Итакуа упоминается лишь косвенно, но его мифологический образ развивали другие авторы. Культ этого божества был распространен на севере: адепты пытались призывать Итакуа, надеясь получить его мощь, но их ритуалы, как правило, приводили к катастрофам и таинственным исчезновениям. Появление Итакуа всегда знаменует смерть и разрушение.
…Перед ним стояла высокая фигура, закутанная в мерцающую, словно пенную, вуаль неопределенного цвета… Из-под складок ее доносился голос… Фигура казалась лишенной тех органов чувств, которые известны человеку…[36]
Умр ат-Тавил (Umr At-Tawil), также известный как Тавил ат-Умр, — таинственное, полное мощи создание из мифологии Лавкрафта. Аватар самого Йог-Сотота, одного из самых древних и всесильных богов в мифологии Ктулху. Его имя переводят как «Продолжатель жизни» или же «Долгожитель», и известен он как Древнейший и Старейший из Живущих.
Умр ат-Тавил чаще всего представляется как гуманоидная форма, полностью укрытая странной пенящейся или мерцающей вуалью. Его истинное обличье сокрыто, и каждый, кто дерзнет взглянуть на него без покрова вуали, неизбежно лишится рассудка. В отличие от многих иных Древних богов, он не имеет глаз в обычном понимании, ведь видит мир иначе: воспринимаемая им реальность лежит вне границ нашей привычной рецепции. Он повелевает пространствами, которые располагаются за мистическими Вратами серебряного ключа, выходящими за пределы пространства и времени. Там обитают практически всесильные Древние, а Умр ат-Тавил считается их владыкой и хранителем этих пространств.
Умр ат-Тавил появляется в рассказах, связанных с эзотерикой и поисками высших истин. В рассказе «Врата серебряного ключа», написанном Лавкрафтом в соавторстве с Эдгаром Хоффманом Прайсом, главный герой Рэндольф Картер встречается с Умр ат-Тавилом. Несмотря на пугающую природу этого существа, в данном произведении он представлен относительно благосклонным богом, который помогает главному герою. Его знания о Вселенной безграничны, у него есть доступ к измерению времени и иным тайнам бытия, однако достаются эти истины страшной ценой.
Аватар Йог-Сотота.
Dominique Signoret / Wikimedia Commons
Согласно некоторым трактовкам, Умр ат-Тавил — это проявление части человеческого сознания или разума, которое необходимо преодолеть, чтобы обрести истинное знание и понимание мира. Его также можно рассматривать как Стража Врат — проводника в иные измерения и глубины Вселенной. Существуют версии, что он чтит великих воителей, вознаграждая тех, кто призывает духов из забвения, и даруя им силу, но это скорее дополнительная интерпретация, взятая из расширенной мифологии.
Хастур, король в желтом. Фан-арт.
JM-MEDIA / Shutterstock
Хастур (Hastur) — фигура мифологии Ктулху, созданной Говардом Филлипсом Лавкрафтом. Он принадлежит к сонму так называемых Великих Древних, однако его характер и сущность окутаны тайнами, детали крайне скудны и неопределенны. Первое упоминание о Хастуре принадлежит перу американского писателя Амброза Бирса в рассказе «Пастух Гаита» (1886), где Хастур предстает как добрый бог пастухов.
Писатель Амброз Бирс.
Bierce, Ambrose. Black beetles in amber. San Francisco: Western Authors Pub., 1892 / Library of Congress
Позднее Роберт Чамберс в своем сборнике «Король в желтом» (1895) упомянул Хастура как божество или некое место на небесах, в области звезд Гиад и Альдебарана.
Лавкрафт включил Хастура в свою мифологию, прибегая к косвенным отсылкам, например, в рассказе «Шепчущий во тьме» (1930), где также упоминается Желтый знак — мистический артефакт, связанный с этим богом.
Появления Хастура редки, что создает вокруг его образа атмосферу загадочности и неопределенности. Он ассоциируется с желтым цветом, который в лавкрафтовской мифологии символизирует безумие, разложение разума и смерть. В рассказе Роберта Чамберса «Обитатель тьмы» Хастур предстает как черный вихрь, способный похищать души и сводить с ума. В последующих интерпретациях Августа Дерлета Хастур стал сводным братом Ктулху и приобрел несколько аватаров, включая легендарного Короля в желтом — загадочного персонажа, созданного воображением Чамберса и связанного с темой безумия и древних тайн. Его культ окружен мрачными загадками, а попытки призвать Хастура влекут за собой обреченность и потерю рассудка.
Он также известен как Невыразимый или Тот, кого нельзя называть, что подчеркивает его загадочную и пугающую природу, усиливая тайну его личности. Контакт с ним или его атрибутами, такими как роковая пьеса «Король в желтом» или Желтый знак, лишает человека рассудка.
…Их могущество проистекало не из оружия, а из разума, и вершиной их познания было овладение самим временем, способность жить в любую эпоху…[37]
Великая раса Йит (Great Race of Yith) — один из загадочных, древних и могущественных народов в мифологии Ктулху. Впервые йитианцы упоминаются в рассказе Лавкрафта «За гранью времен», где раскрывается их способность к переносу сознания сквозь время, что делает их обладателями почти всезнающего интеллекта.
Йитианцы отличаются своеобразной внешностью, которую непросто описать: они выглядят как гигантские складчатые конусы, достигающие около трех метров в высоту, с четырьмя гибкими отростками на вершине конуса. Два из этих отростков заканчиваются крупными клешнями, на третьем находятся ярко-красные раструбы, а четвертый увенчан желтоватым шаром неправильной формы с тремя глазами. Передвигаются они, расширяя и сжимая основание конуса, покрытого липким веществом, а общаются между собой с помощью щелкающих и скребущих звуков, производимых их клешнями.
Главная особенность Великой расы Йит — овладение секретом перемещения сознания во времени и пространстве, что позволяет им выходить за пределы собственного тела и вселяться в тела представителей иных народов Земли как в минувшем, так и в грядущем. Когда более двухсот миллионов лет назад их родная планета Йит начала умирать, йитианцы массово переместили свои сознания в тела конусовидных существ, обитавших на Земле в то время. Благодаря такому путешествию сознания они смогли изучить цивилизации различных эпох, расширить свои знания и развить технологии исключительно за счет опыта других рас и времен.
Общество расы Йит отличалось высокой организацией и развитыми технологиями: они возвели колоссальный город-библиотеку, содержавший знания обо всем, что существует или когда-либо существовало во Вселенной. В их распоряжении были летательные аппараты, подводные лодки, электрическое оружие и прочие высокотехнологичные устройства. Несмотря на миролюбивый характер, йитианцы располагали мощной армией для защиты от врагов, таких как рептилии, восьминогие пришельцы и Старцы. Однако наибольшую угрозу представляли ужасные Летающие полипы, обитавшие в глубинах Земли, с мышлением которых Йит были не в состоянии совладать.
Йитианцы поклонялись знаниям и занимались исследованием времени, что привело к развитию философии познания, согласно которой прошлое, настоящее и будущее — это лишь части одного целого. Перед смертью или гибелью оригинального тела сознание йитианца могло переселиться в новое, но в случае неудачи разум навсегда оставался плененным в теле, что с уважением воспринималось в их обществе.
Йитианцы стали по-настоящему великими, объединив в себе мудрость множества цивилизаций, научившись не просто путешествовать во времени, а вживлять себя в историю различных существ на Земле. Это позволило им постоянно развиваться и адаптироваться, избегая неотвратимой гибели благодаря переселению сознания.
Это были розоватые существа примерно полтора метра длиной; с телами ракообразных и парами крупных спинных плавников или перепончатых крыльев и несколькими членистыми конечностями; на месте головы у них имелся свернутый улиткой эллипсоид со множеством коротких усиков[38].
Ми-го (Mi-go) впервые встречаются в рассказе «Шепчущий во тьме» (1930). Эти существа прибыли из глубин космоса и обосновались на Земле, предпочитая малонаселенные и труднодоступные области — там они добывали редкие минералы и ценные ресурсы. Эти розоватые создания имеют рост около полутора метров, их тела сочетают черты ракообразных и грибов, что и дало им прозвище — «грибы с Юггота».
Их внешность представляет собой ракообразную структуру с парой больших спинных плавников или перепончатых крыльев, а также c несколькими членистыми конечностями. Вместо головы у них эллипсоид, который загнут в улитку и весь усеян короткими усиками. Ми-го общаются друг с другом, изменяя цвет головы и издавая жужжащих звуки, а после некоторого хирургического воздействия они способны имитировать речь других существ.
Однако происходят Ми-го не с планеты Юггот, а, скорее всего, из более отдаленных, темных областей космоса. Юггот же стал перевалочным пунктом на их долгом пути к Земле. На Земле они вели войну с расой Старцев, древних космических существ, и, несмотря на сложные обстоятельства конфликта, сумели вытеснить Старцев со многих территорий.
Ми-го. Фан-арт.
Khannea SunTzu / Wikimedia Commons
Отличительная черта цивилизации Ми-го — их передовые технологии и познания в высших науках. Хирургическим путем они извлекают мозг у некоторых избранных людей и помещают его в специальные цилиндры, таким образом даруя разуму бессмертие и возможность путешествовать вместе с ними по космосу. Такие люди — доноры мозга — считаются своего рода агентами Ми-го.
Этика Ми-го существенно отличается от обычного человеческого понимания морали. Для них характерна собственная, чуждая людям система ценностей, в которой они нередко воспринимаются как воплощение абсолютного зла. Ми-го поклоняются некоторым могущественным существам мифов, таким как Шуб-Ниггурат, Ньярлатотеп и Йог-Сотот, но наука и жажда знаний для них важнее веры.
«…Они умеют извлекать живой мозг из тела и помещать его в механический цилиндр, где он сохраняет все свои функции… Эти цилиндры можно переносить через межпланетное пространство, позволяя сознанию путешествовать без тела и воспринимать Вселенную напрямую…»[39]
В конечном счете Ми-го — это высокоорганизованная раса «звездных грибов», обладающая мрачными технологиями и чуждой людям психологией, для которых Земля лишь источник ресурсов и одна из точек в их бесконечном путешествии по Вселенной.
Шогготы (Shoggoths), без сомнения, относятся к числу самых таинственных и пугающих созданий в мифологии Лавкрафта. Их первое подробное описание мы найдем в романе «Хребты безумия» (1931). Аморфные многоклеточные организмы, они предстают в виде огромных скоплений пульсирующей вязкой, студенистой массы, поверхность которой усеяна многочисленными перемещающимися глазами, ртами и псевдоподиями. В своем обычном состоянии большинство шогготов принимают шарообразную форму, достигая примерно пяти метров в диаметре, но могут мгновенно видоизменяться, формируя нужные органы для выполнения конкретных задач и адаптации к различным обстоятельствам.
Шогготы были созданы Старцами, могущественной древней расой, которая использовала их как рабочую силу и слуг. Вначале шогготы не обладали разумом и подчинялись лишь внушениям Старцев, однако, эволюционируя, они развили собственное сознание и стали бунтовать против своих создателей. После миллионов лет рабства и конфликтов шогготам удалось освободиться, захватив города Старцев и уничтожив их цивилизацию. В наши дни они сами населяют эти города, построенные ими же для Старцев.
Шогготы демонстрируют поразительную силу и скорость, сопоставимую со стремительностью поезда. Они способны поглощать и уничтожать жертв, окутывая их своей текучей массой. Шогготы издают широкий спектр звуков, среди которых выделяется многоголосый свист, напоминающий крик «Текели-ли!» — это отсылка Лавкрафта к «Повести о приключениях Артура Гордона Пима» Эдгара По.
Шогготы выделяют зловонную темную слизь, которая позволяет им эффективно маскировать свое присутствие и отпугивать противников. Визуально и функционально эти существа предельно пластичны: они могут принимать практически любую форму, при необходимости формируя конечности, глаза и рты. В обычном состоянии поверхность шоггота покрыта множеством глаз, светящихся зеленоватым светом, что придает им особенно жуткий и зловещий облик. Несмотря на изначальную природу безмозглых рабов, они обладают развитым интеллектом, способны общаться на языке Старцев и даже имитировать их культуру, создавая иллюзию присутствия исчезнувшей цивилизации.
Шогготы. Фан-арт.
Andrenko Tatiana / Shutterstock
Современные интерпретации мифологии Лавкрафта предполагают, что шогготы существуют и в наши дни: они находят приют в заброшенных древних городах Старцев, обитая преимущественно в глубинах океанов и в отдаленных районах, например в Антарктиде. Время от времени их союзниками или слугами считают гуманоидных существ — Глубоководных, но это лишь теория.
Старцы были темно-серого цвета, хорошо гнулись и были необычайно прочными. Их семифутовые перепончатые крылья могли использоваться для межзвездных перелетов, хотя на Земле они ограничивались полетами в атмосфере…[40]
Старцы (Elder Things, Old Ones) впервые детально представлены в романе «Хребты безумия» (1931). Это древняя раса пришельцев, прибывших на Землю из космоса в очень далеком прошлом, более 150 миллионов лет назад. Они считаются одними из первых разумных обитателей нашей планеты, колонизировавшими ее задолго до появления человека и тем самым предопределившими многие последующие события и появление новых рас. Лавкрафт описывал Старцев как существ, физически близких к земной форме жизни, что выделяло их среди большинства других инопланетян в его мифах. Их кровь была густой, зеленого оттенка и обладала неприятным запахом, который ощущался на расстоянии, а само их присутствие нередко вызывало агрессивную реакцию у животных, например у собак.
Визуально Старцы представляли собой биомеханическую структуру многоногих существ с двумя парами глаз и множеством крыльев, покрытых корой или панцирем. Они были темно-серого цвета, а их полупрозрачные перепончатые крылья достигали в длину примерно семи футов (около двух метров). У Старцев было как минимум два типа конечностей: одни напоминали щупальца или клешни, другие — мощные лапы, наделенные силой и ловкостью. В облике этих существ гармонично сочетались черты животных — вроде кальмаров или осьминогов — и насекомых.
Старцы не просто бесцельно скитались по Земле, а обладали впечатляющими интеллектуальными и технологическими способностями, опережавшими их время. Они стали первыми мастерами земной биоинженерии, создав себе рабов — шогготов, возводивших города и сооружения Старцев. Эта цивилизация построила множество мегаполисов и подземных лабиринтов, часть из которых сохранилась в виде «Хребтов безумия» — таинственных подземных строений в Антарктиде, описанных в одноименном произведении Лавкрафта.
Старцы. Фан-арт.
Tom Ardans / Wikimedia Commons
Древняя история Старцев наполнена войнами и столкновениями с другими пришельцами. Среди их главных врагов были Ми-го, инопланетные создания, сочетавшие признаки ракообразных и грибов, но обладавшие совершенно иной материальной структурой. Ми-го вытеснили Старцев с северных территорий, вынудив их обосноваться в Антарктиде. Затем последовала война с шогготами, которые достигли высокого уровня интеллекта и взбунтовались против своих создателей. Старцы подавили мятеж с помощью оружия, способного расщеплять материю на молекулярном уровне.
С течением времени цивилизация Старцев начала деградировать: они утратили секрет создания жизни и возможности межзвездных перелетов, оказавшись пленниками Земли. Последний расцвет их городов пришелся на период до гигантских ледниковых катастроф, погребших их владения под толстым слоем льда, в особенности их центры в Антарктиде. В эпоху плейстоцена города Старцев окончательно опустели, оставив лишь мистические руины и фрески, отражающие упадок их культуры и страх перед непостижимым злом, исходящим с неведомого Кадата — таинственного плато, расположенного в районе их бывших владений.
Лавкрафт изображает Старцев как своеобразную «архаическую биомашину», олицетворение древности, неизбежного упадка и страха перед неизведанным. В «Хребтах безумия» свидетельства их существования находят исследователи Денфорт и Дайер: продвигаясь вглубь подземного города, они открывают правду о древней расе, их фресках и таинственных секретах. Ученые находят описание таинственной борьбы Старцев с шогготами и узнают о пробуждении злобных существ, ставших угрозой для людей. В кульминации рассказа звучит знаменитое пугающее заклинание «Текели-ли», передающее атмосферу безумия и забытых страданий Старцев.
Иллюстрация к рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Хребты безумия», 1934 г.
Lovecraft, H. P.; Brown, Howard V. At the mountains of madness. United States: Street & Smith Publications, Inc., 1936
Общественная структура этой расы отличалась упорядоченностью, что выразилось в строительстве городов и развитии биотехнологий. Старцы не только создали рабов-шогготов, но и пытались покорить космос, используя перепончатые крылья для полетов, однако им так и не удалось выйти за пределы земной атмосферы. Старцы стали одной из ключевых рас в мифах Ктулху, оказавших влияние на других писателей, которые расширяли границы лавкрафтианской вселенной. Этот народ символизирует сочетание древних знаний, технологического могущества и величия с трагедией утраты и мраком упадка цивилизации. Как говорится в «Некрономиконе», Старцы — часть вечной борьбы космических сил, в которой судьба Земли является лишь незначительным фрагментом грандиозного замысла.
Сюжетная линия Старцев тесно переплетается с философией Лавкрафта о человеческом неведении и незначительности перед лицом космических масштабов и древних сил. Эта раса — воплощение того, что жило до нас и будет после, когда мы исчезнем, подобно странным и непонятным созданиям оставив лишь артефакты своего существования.
В научно-аналитических исследованиях творчества Лавкрафта подчеркивается, что образ Старцев — сложный архетипический миф с элементами готической эстетики, научной фантастики и философского космизма, изобилующий символами бессознательного, страха перед неведомым и метафорой упадка цивилизаций. Их история и руины — не только фантазия писателя о далеком прошлом, но и аллегория исторических циклов роста и разрушения, а также предупреждение о непрочности человеческого знания[41].
Гончие Тиндалоса движутся через углы, а не через кривые, и их невозможно укрыть, если не скруглить все углы вокруг себя…[42]
Псы Тиндала, или Гончие Тиндалоса (Hounds of Tindalos), — одни из самых загадочных и леденящих кровь представителей бестиария, упоминаемого в произведениях Говарда Лавкрафта и развитого его последователями, в особенности Фрэнком Белнапом Лонгом. Эти создания впервые были детально описаны в новелле Лонга «Гончие Тиндалоса» (1929), а сам Лавкрафт упомянул их в рассказе «Шепчущий во тьме» (1930), что закрепило за ними статус неотъемлемой части вселенной Лавкрафта.
Гончие Тиндалоса представляют собой чужеродные, лишенные плоти или же частично материальные создания, обитающие вне пределов обыденного пространства и времени, в так называемом угловом пространстве. Они связаны с понятием пересечений и углов: именно через углы они обретают возможность проникать в наш мир. Легенды гласят, что эти сущности способны материализоваться в любом месте при условии, что угол между плоскостями составляет 90 градусов или меньше. Их называют гончими, поскольку они преследуют и охотятся на тех, кто нарушил границы времени и пространства, и делают это на протяжении бесконечного времени.
Гончая Тиндалоса.
Niasch / Wikimedia Commons
Внешний облик гончих Тиндалоса описывается зловеще и неопределенно. Чаще всего они представляются как тощие, изголодавшиеся существа с вытянутыми ногами, напоминающие собой демонических псов с отвратительной смердящей пастью и извивающимися языками. В некоторых описаниях фигурируют полые хоботки, через которые эти твари вводят в жертву синеватое гнойное вещество. Само появление гончих часто предваряется сгущением дымки или тумана, из которого постепенно формируются голова и туловище чудовища. Тем не менее их истинный облик остается загадкой, и принято считать, что форма гончих зависит от их природы — это существа, рожденные из углов и темной энергии, а не из привычной нам физической материи.
Гончие Тиндалоса не являются воплощением зла в общепринятом человеческом понимании. В произведении Лонга излагается идея, что они олицетворяют собой чистоту и скверну в абсолютном космическом смысле — они находятся вне категорий этики, добра и зла, права и морали. Эти существа появились на заре времен, отвернувшись от чистоты и став вместилищем всего отвратительного и грязного. Люди же несут в себе нечто не затронутое этой первозданной скверной, что и провоцирует в гончих неприязнь и охоту на них.
Охота псов Тиндала — это нескончаемое преследование тех, кто узнал о них или же нарушил границы времени и пространства, будь то путешественники во времени или исследователи запретных знаний. Гончие способны следовать за жертвой через измерения и временные линии, пока не настигнут и не уничтожат ее. Погибших от этих псов зачастую обнаруживают обезглавленными и покрытыми слизью, нередко в окружении магических символов, например треугольников, необходимых для защиты от гончих. Так, Лонг описывает случай, когда исследователь Чалмерс попытался обезопасить свою комнату, скруглив все углы, но беда все равно настигла его.
Культовое значение гончих Тиндалоса в мифологии Лавкрафта и его последователей заключается в их роли: они стерегут границы реальности и несут возмездие за нарушение естественного порядка. Их связь с углами и прямыми линиями символизирует антитезу привычному человеческому восприятию мира, основанному на криволинейных формах. Присутствие псов Тиндала и их преследование порождают ощущение неизбежной участи и всепоглощающего ужаса.
Само слово «гули» заимствовано из арабского фольклора, где эти существа предстают в образе демонических духов, бродящих по пустыням и кладбищам и питающихся останками умерших. Лавкрафт адаптировал гулей к урбанистической среде, поместив их в темные подземные тоннели и катакомбы.
В рассказе «Модель для Пикмана» (1927) они предстают как отвратительные, алчные существа, находящиеся на грани между человеком и чудовищем, лишенные прошлого. Вот одно из самых ярких и пугающих описаний гуля:
«Гули… слишком реальны, чтобы быть плодом воображения. Их челюсти издают тягучий, хлюпающий звук, и этот звук — неотъемлемая часть старого Бостона, такая же истинная, как потрескавшаяся брусчатка или запах сырой штукатурки»[43].
Гули (Ghouls) — это существа, когда-то бывшие людьми, но отвергшие свою человеческую природу, поддавшись животным инстинктам. Каннибализм превратил их в хищников с изуродованными телами и поврежденным рассудком. Это скрюченные создания с сероватой кожей, собачьими лицами и красными глазами — отвратительное воплощение чего-то промежуточного между человеком и зверем. Они обитают в подземных катакомбах, роют норы в сырой земле, пробираясь к могилам животных и людей, чтобы утолить свой вечный голод. Эти места — граница между миром живых и миром мертвых.
В повести «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата» Лавкрафт представляет иную версию жизни гулей: они не просто отвратительные монстры, а разумные и социально организованные существа, способные договариваться и даже дружить с избранными людьми. Известный путешественник Рэндольф Картер вступает в контакт с гулями, которые становятся его проводниками в загадочных коридорах сна и смерти.
Изображение гулей в персидской рукописи «Шах-наме», X в.
Wellcome Collection
Гуль. Эскиз Г. Ф. Лавкрафта из рукописи рассказа «Модель для Пикмана».
Lovecraft, H. P. (Howard Phillips), “Pickman’s Model” (1934). Howard P. Lovecraft collection. Brown Digital Repository. Brown University Library
«Прокрадываясь через изогнутые, скользкие от плесени черепичные переходы катакомб, он слышал чей-то хриплый, полусобачий смех и едва уловимые шаги по разложившимся костям…»[44]
Образ гулей символизирует грань между жизнью и смертью, между человечностью и звериной сущностью, между разумом и безумием. Погрузившись в глубины подземелий, можно навсегда потерять себя, превратившись в гуля и утратив все человеческое, что есть в нас.
В таинственном Зачарованном лесу в мире снов обитают зуги. Эти крошечные, изящные, но коварные существа с серой кожей невероятно похожи на котов, они умело маскируются среди древних деревьев и светящихся грибов. Их глаза одновременно сверкают хитростью и страхом.
Лесной кот. Гравюра, 1895 г.
Pannemaker, A. F. L’Illustration (weekly French magazine). Paris, France. 1895 / Wikimedia Commons
Зуги (Zoogs) не воплощение ужаса в чистом виде — скорее, они хранители лесных тайн и древней магии. Эти существа ведут уединенный образ жизни, питаются грибами, умеют шептать и рассказывать истории, скрупулезно храня свои тайны. Несмотря на свой маленький размер и тихий образ жизни, зуги крайне опасны для тех, кто вторгается в их владения без приглашения. Особенно страдают заблудшие путники и волшебные кошки — естественные враги зугов.
Знание сложного языка зугов поможет установить с ними отношения, что в этом мире обычно является залогом выживания. Роль этого народа в «Сомнамбулическом поиске неведомого Кадата» заключается в том, чтобы быть стражами тайных знаний и проводниками в мистическом мире снов, всегда соблюдая осторожность — первый закон этой земли.
Гуги (Gugs) — это раса гигантских существ, обитающих в подземном мире Страны снов, также впервые описанная Говардом Филлипсом Лавкрафтом в повести «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата». Их внешний вид по-настоящему устрашает: это огромные чудовища с раздваивающимися руками и массивной вертикально открывающейся пастью. Изначально гуги могли выходить на поверхность Страны снов, но впоследствии Великие боги запретили им покидать подземные пещеры. В изгнании гуги питались в основном гастами — другими хищными существами этого мира.
Несмотря на свою огромную физическую силу, гуги опасаются гулей, хоть те своими размерами и близки к человеку. Тем не менее при численном превосходстве гуги могут нападать на гулей и других существ.
Поведение и культура гугов остаются тайной, но известно, что в прошлом они совершали кровавые жертвоприношения в служении Иным богам, таким как Ньярлатхотеп. Это поклонение и кровавые ритуалы вызвали гнев богов и последующее изгнание народа в подземный мир. В духе лавкрафтовской мифологии можно представить гугов как древних, могущественных и зловещих существ, символизирующих примитивный, неразгаданный и необъяснимый ужас. Они часть обширного и сложного мира снов и Древних богов, в котором человек остается бессилен и уязвим. Именно это делает гугов таким мощным элементом атмосферы Лавкрафта — они воспринимаются как древнее зло, скрытое от человеческого восприятия, но существующее в глубинах Вселенной и снов.
Гули — это образ падения и деградации, утраченной человечности и вечного голода. Зуги воплощают хитрость, темную магию и сумрак леса, где тени нашептывают свои тайны. Гуги же — это древняя звериная мощь, заключенная в подземельях, символ первобытного страха.
Нигде еще человечество не было в столь ужасном положении, как в мифологии Лавкрафта. Опасность притаилась у самого порога, и нет мест, где можно было бы спрятаться и переждать встречу с неописуемыми гостями. Абсолютно все монстры представляют какой-то конкретный человеческий страх или сразу несколько страхов.
Большинство лавкрафтовских чудовищ обладают знаниями и силой, недоступными человеческому пониманию и возможностям. Их присутствие или влияние обычно проявляется через культы и секты, которые поклоняются этим существам как богам (например, Отец Дагон и Глубоководные в «Тени над Иннсмутом»), или через ужасающие откровения, повергающие людей в безумие. Человечество больше не является хозяином своей планеты, поскольку попало в зависимость от этих древних сущностей, способных проникать в мир людей, используя тайные места, древние ритуалы или космические события (впрочем, люди никогда и не являлись такими хозяевами, если учитывать возраст этих жутких существ). Встречи с подобными созданиями, будь то шогготы, изменчивые протоплазменные существа, или Старцы, древние пришельцы, положившие начало жизни на Земле, как правило, заканчиваются трагически.
Бокруг часто является в снах и оккультных предсказаниях, связанных с древними землями. Отец Дагон и Мать Гидра вместе со своими «детьми», Глубоководными, — типичные обитатели изолированных прибрежных поселений, таких как Иннсмут. Итакуа — древний арктический дух, воплощение ужаса, ожидающий своего часа под льдами, появляется в рассказах, действие которых разворачивается в Арктике и в условиях холода. Умр ат-Тавил и Хастур часто упоминаются в тайных рукописях и культах, где Хастур ассоциируется с безумием, бездной и пробуждением древних сил. Йит — древняя инопланетная цивилизация, обладающая способностью перемещать сознание во времени и пространстве, бытует в сюжетах, связанных с прошлыми или грядущими эпохами. Космические существа Ми-го появляются в историях о межзвездных исследованиях и похищениях. Шогготы — послушные создания Старцев, впоследствии поднявшие бунт, — описаны в мифах о древних войнах божеств. Старцы, создатели жизни на Земле, могущественные древние пришельцы, от которых произошли люди и животные, часто фигурируют в космических эпосах Лавкрафта. Гончие Тиндала, стремительные охотники, обычно предстают в роли преследователей или стражей. Гули, зуги, гуги — порождения кошмаров, обитающие в лабиринтах и заброшенных местах, являющиеся в ужасных видениях Лавкрафта и его последователей.
Эти существа, будь то летающие грибовидные Йит, скрывающиеся в глубинах мирового океана Глубоководные или бессмертные Старцы с их шогготами, образуют сложную сеть взаимодействий и влияний, в центре которой находится человек — совершенно несопоставимый с ними по уровню существования. Встречи с ними означают для человека не победу, а скорее осознание своей ничтожности и уязвимости. Лавкрафт показывает, что познание этих существ зачастую губительно для рассудка, а непосредственный контакт приносит страдания и смерть. Их присутствие ощущается во многих рассказах как неизбежный темный фон, накрывающий людей через сны, культы или случайные открытия.
Шоггот из рассказа Г. Ф. Лавкрафта «Хребты безумия». Фан-арт.
Pahko / Wikimedia Commons
«Мифы Лавкрафта» — это мир, в котором человек ограничен в понимании и силе, а потусторонние существа, такие как Бокруг, Отец Дагон, Хастур, Ми-го и другие, существуют одновременно внутри и вне человеческой реальности, воздействуя на нее из тени, вечно ожидая своего часа, чтобы уничтожить или поработить людей. Все эти существа глубоко взаимосвязаны через мифы, легенды и культовые практики, переплетаясь в единую мрачную сеть, раскрывающую безграничное и пугающее космическое пространство, где человек лишь малая и беззащитная частица. В рассказах Лавкрафта он часто оказывается связан с этими чудовищами через тайные знания, древние артефакты, культы и случайные столкновения, каждое из которых ведет к испытаниям, безумию или смерти.