Шафран настояла, чтобы Джини поехала вместе с ней забрать Энджел от бабушки, а потом к Шафран — выпить чаю и взглянуть на сад. Шафран приготовила пасту с томатным соусом, и хотя Джини уверяла, что не голодна, свою порцию она съела очень быстро. Потом они пошли по тропинке через лужайку, которую снова пора было стричь. Шафран сказала, что у нее нет на это времени: дома она либо учится, либо занимается с Энджел, либо они обе спят. Сидя под цветущим конским каштаном, они ели кексы, которые испекли Энджел и ее бабушка: на голубой глазури остались отпечатки детских пальчиков. Энджел бегала по заросшей тропинке, валялась в высокой траве на лужайке, перекатываясь с боку на бок и крича, чтобы они смотрели на нее. Зазвонил мобильный Шафран, и Джини похолодела: этот номер, как и телефон Бриджет, она оставила на сестринском посту больницы для связи в экстренных случаях. Но это была мать Шафран. Она напомнила дочери, что на завтра обещали дождь и нужно захватить дождевик для Энджел.

Шафран довезла Джини до подъездной дорожки фермы и попросила разрешения проводить ее до коттеджа.

— Мне бы очень хотелось посмотреть, где вы живете, — сказала она.

Джини оглянулась — к счастью, Энджел уснула в детском автомобильном кресле, и Джини ответила:

— Жаль ее будить.

— Тогда в другой раз?

— Да, в другой раз, — кивнула Джини и вышла из машины.

Шафран опустила пассажирское окно, и Джини наклонилась к нему.

— Но вы позволите заехать за вами, если мне позвонят?

Джини кивнула. Она рассказала Шафран, что мобильный, с которого она впервые звонила ей насчет работы, принадлежит Джулиусу и теперь он наверняка в полиции. Ей придется как-нибудь обзавестись собственным телефоном.

Джини поспешно прошла мимо фермы. Она не видела Роусона все полторы недели, которые ночевала в старой маслобойне. Она заметила, что трава между колеями примята: ее изнанка поблескивала, словно бархат, а травинки клонились в сторону коттеджа. Она увидела припаркованный фургон Стю, и ее сердце екнуло: она не сомневалась, что он привез Бриджет с новостями из больницы. Ей захотелось развернуться и уйти куда глаза глядят, но она продолжала идти вперед мимо фургона, мимо открытого водительского окна. Ни Стю, ни Бриджет в кабине не оказалось. Она была уверена и в том, что ей больше не придется ночевать в старой маслобойне — они, конечно, обнаружили, что коттедж заперт и пуст, и, возможно, даже видели кровать из двух сидений-подушек, которые она принесла из трейлера.

Она обошла коттедж сзади и услышала какой-то звук — не то зевок, не то кашель. Не успела Джини войти во двор, как навстречу бросилась собака и прыгнула ей на грудь, заставив попятиться. На ошейнике болтался веревочный поводок. Стю ждал ее во дворе, сидя на перевернутом ведре. Он встал и улыбнулся.

— Мод? — воскликнула Джини. — Это Мод?

Собака скулила и задыхалась от возбуждения, неистово виляя хвостом. Джини упала на колени, и Мод — стройные лапы, большая голова — бросилась ей в объятия.

— Один мой приятель нашел, — сказал Стю. — Неподалеку от Девизеса. Ошивалась у старого сарая. Я сразу привез ее сюда — решил, что тебе не помешают хорошие новости. Судя по ее виду, она перебивалась тем, что удавалось найти.

— Что же ты убежала? — бормотала Джини. — Где же ты была, глупая ты собака? Где же ты была?

Она смеялась, а собака тыкалась мордой ей в губы и глаза, слизывала слезы со щек. Отощавшая, вонючая, со спутанной шерстью, но без сомнения — Мод.