Джулиус разгребал навоз. Эту работу ему поручили за невероятное опоздание. Орудуя лопатой, он снова и снова переживал мгновения ночи, проведенной с Шелли Свифт. Кофейного цвета родинка на ее бедре; розоватые ногти без педикюра на ногах; впадинка там, где затылок переходит в шею; потемневшие от пота волосы. Казалось, она наслаждалась его вниманием и была куда более пылкой любовницей, чем те три женщины, с которыми он спал в молодости. Когда он ехал на велосипеде с фермы к трейлеру, его кровь бурлила от воспоминаний о Шелли Свифт.

Ближе к вечеру Джини села на верхнюю ступеньку с тем же тазом на коленях, только теперь в нем плавала морковь. Она машинально болтала рукой в воде, пытаясь вспомнить, что должна делать дальше. Голова была тяжелой и после того, как она дошла пешком до коттеджа и в поисках Мод блуждала по окрестным полям, кружилась от усталости. На ужин ничего не было, кроме этих морковок. На завтрак тоже не было ни молока, ни хлеба для сэндвичей. Не было даже яиц, но ей было все равно. Она ждала. И мыла морковь.

Наконец она услышала характерный звук велосипеда Джулиуса. Узнала брата по шагам, по хрусту веток под его ногами.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она еле слышно, не глядя на него.

— Давай сразу покончим с извинениями. Прости. — Он прислонил велосипед к трейлеру и со стоном устало присел на корточки рядом с ней. — Прости, что не пришел ночевать. Прости, что не предупредил.

По голосу брата она поняла, что он улыбается. Морковь была уже чистой, но она снова взбаламутила воду и смотрела, как оседает грязь. От него пахло пóтом и отвратительным коровьим навозом, а воды для купания у нее не было.

— Ты можешь делать что хочешь, Джулиус, — наконец сказала она, и в ее голосе клокотал гнев. — Я не твоя мать, и тебе уже пятьдесят один.

Она была словно кастрюля с водой на плите: на дне уже образовались пузырьки, вот-вот закипит.

— Что у нас к чаю? — спросил Джулиус, пытаясь исправить положение. Он встал и потянулся.

— Откуда мне знать, что у нас к чаю.

— Не надо так, Джини. Я весь день работал. Умираю с голоду. Хочу помыться, поесть и завалиться спать.

— Мало поел вчера вечером? Не выспался? — пробормотала она.

— В каком смысле?

— Ты или живешь здесь, или нет.

— Мы здесь живем.

— Пока ты здесь жил, явился Натан с двумя дружками, которым только бы мучить тех, кто слабее. Прикатили на своих мотоциклах, угрожали, чуть не разнесли тут все. Думали, у нас припрятаны деньги. Деньги!

— Ох, Джини. — Забрав у нее таз, он поставил его на землю, а потом осторожно потянул ее за руки, заставляя встать.

Джини знала, что если позволит себя обнять, весь ее гнев улетучится. Плакать она не собиралась. Нащупав ногой ступеньку позади себя, она отняла руки.

— Больше никаких «ох, Джини»! А еще Мод пропала, но откуда тебе знать. Думаю, она попала под машину. А может, ее отравили. Или пристрелили. Я думала, эти ублюдки и меня убьют!

Она и не подозревала, что так думает, но теперь, глядя на свои дрожащие руки, поняла, что это правда.

— Надо было тебе за мной приехать.

— Куда? К Шелли Свифт?

— Ты же знаешь, я был на ферме Стокленда.

— А что толку?

Стоя в дверном проеме, она схватилась обеими руками за косяки. Участившийся пульс не давал ей успокоиться.

— Ну, либо ты считаешь, что я могу помочь, либо нет.

— Мне уже все равно. Вот честное слово, все равно. Я думала, мы заодно, а оказалось, что нет.

Он потянулся к ней с нижней ступеньки, чувствуя раскаяние и вину.

— Мы заодно! И всегда будем друг о друге заботиться.

— Но если тебя нет? Как мы можем заботиться друг о друге, если тебя здесь нет?!

— Джини, пожалуйста…

Внезапно у нее кончились силы злиться.

— Возвращайся к своей Шелли Свифт. Правда. Думаю, тебе пора идти. А мне здесь хорошо. Я справилась без тебя прошлой ночью, справлюсь и в будущем.

Она взялась за ручку двери и потянула на себя, задев Джулиуса. Он попытался помешать ей, но Джини все-таки захлопнула дверь, чуть не прищемив ему пальцы, которые он, чертыхнувшись, отдернул в последний момент. Она быстро задвинула засов, встала спиной к двери и прислонилась к ней затылком.

— Боже, Джини! Не валяй дурака. Открой!

Она прижала руку к груди — сердце колотилось в том же ритме, в каком Льюис вчера стучал по тазу.

— Уходи, Джулиус. Ты мне не нужен.

Увидев, как он заглядывает в окошко рядом с дверью, она задернула занавески на дальнем окне, прежде чем он успел к нему подойти. Джини села на диван, обхватив голову руками. Голова кружилась. Она надеялась, что не упадет в обморок. Джулиус вернулся к двери, и она вздрогнула от дикого стука.

— Знаешь что? — прокричал он. — Ты прямо как наша мать. Почему бы мне не провести время с женщиной? Не с матерью, не с сестрой, а с какой-то еще женщиной! Что в этом такого? Это совершенно нормально. Матери всегда было что сказать о тех, кто мне нравился. Она всегда объясняла, что с ними якобы не так, пыталась меня от них отвадить. Но это был просто способ удержать меня дома, вот и все. Она и тебя точно так же дома держала, Джини! Но теперь-то ее нет, и нашего проклятого дома тоже нет, так почему бы мне не пожить по-человечески? Найти кого-то и полюбить? Ты же сама сказала — нам пятьдесят один. Пятьдесят один! Черт подери. Тебе тоже надо выбраться на свет божий, Джини, уйти наконец из дома. Может, тебе это понравится.

Она не ответила. И не открыла дверь. А потом услышала, как он уходит. Горло сковала боль, спазм постепенно усиливался, сжимая грудную клетку. Чтобы не упасть, Джини ухватилась за столешницу. Она окликнула брата. Но он уже уехал.

Джулиус не разбирая дороги помчался в деревню. Он приехал туда уже в сумерках, весь взмокший. Они с Дженксом просидели в баре «Плуга» около часа. Потом он купил последний пакетик свиных шкварок с витрины, упаковку соленого арахиса и запил все это второй пинтой биттера. Работа на ферме всегда вызывала у него голод и жажду. Он злился на Джини за то, что она захлопнула дверь у него перед носом, пусть даже у нее были на то веские причины. Одновременно он чувствовал себя виноватым и решил, что завтра же позвонит насчет пропавшей собаки в полицию или в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными. Хотя ему в любом случае сначала надо забрать из трейлера эту чертову зарядку. А еще он завтра же сходит к Стю и поговорит с ним про Натана и его дружков. Да чего там, он сам отправится к Натану, где бы он ни жил, и скажет ему пару ласковых.

Дженкс рассказывал Джулиусу, как они классно выступили, как потрясающе поет и играет Джини, — рассказывал так, как будто Джулиус не был одним из выступавших и вообще при этом не присутствовал. Джулиус бормотал что-то в знак согласия, но думал о Шелли Свифт: возможно ли, что через несколько месяцев они будут пересказывать друг другу историю о том, как встретились и стали любовниками, партнерами, подружкой и бойфрендом — какое слово лучше подойдет, когда тебе пятьдесят один? Будут ли они вспоминать заклинившее окно и погасшую запальную горелку, их первый поцелуй на лестничной площадке и то, как они были вместе в лесу, а еще игру на скрипке? К половине десятого Джулиус понял, что с него хватит и бесконечной болтовни Дженкса о футболе, и бородатых анекдотов о дверных молотках и священниках. Он остановился в дверях паба. Шел дождь, и Джулиус раздумывал, достаточно ли Джини успокоилась, чтобы впустить его.

Не хотелось тащиться на велосипеде под дождем только для того, чтобы узнать, что она по-прежнему злится и по-прежнему не собирается ему открывать. Он снял замок с припаркованного велосипеда и быстро повел его за руль по деревенскому тротуару.

Боль в груди превратилась в жжение, так что Джини уже не могла не обращать на нее внимания. Она приняла пару таблеток обезболивающего, запив их водой, крепко прижала кулак к груди и попыталась понять, конец ли это. Все ее передышки; всё, чего мать не разрешала ей делать; все места, где она так и не побывала, — всё это разом вспомнилось ей сейчас. Пройдут часы, прежде чем вернется Джулиус, если он вообще вернется. Она представила, как ее найдут в этом трейлере — через день или через неделю. Умирающую или уже мертвую. Она лежала на постели, плача от боли; а еще она плакала о Мод и о себе. По крыше барабанил дождь. Впервые в жизни она пожалела, что у нее нет мобильного телефона. Прошел час, но никакое положение — ни стоя, ни лежа — не облегчало боли. Снаружи уже стемнело, поэтому она взяла фонарь, заперла дверь и пошла прочь от трейлера. Ее пальто довольно быстро начало промокать, а взять из коттеджа зонт она не догадалась, и теперь дождь бил по лицу и затекал под воротник. Через каждые несколько шагов ей приходилось останавливаться, со стоном сгибаясь пополам, и луч фонаря освещал грязные носы ее сапог. В деревне Джини направилась к телефонной будке у автобусной остановки. Она собиралась позвонить в полицию насчет Мод и Джулиусу на мобильный, если только вспомнит его номер, а потом вызвать скорую.

Открыв красную дверь будки, она обнаружила, что вместо телефона в ней висит круглая желтая коробка[23] с изображением сердца, рассеченного молнией, и двух человек: один лежит, а другой стоит рядом на коленях и прижимает руки к груди первого. Ей вспомнилось, как Джулиус стоял на коленях у тела матери на кухонном полу всего шесть недель назад. Возможно, Джулиус вовсе не у Шелли Свифт, а в «Плуге», сидит там со своей пинтой. Пожалуйста, молила она, только бы мне не пришлось стучаться к Шелли Свифт и спрашивать, не у нее ли брат. Проходя мимо лавки с рыбой и картошкой, она даже не взглянула наверх. Было уже около десяти вечера, окна паба светились желтым — в нем наверняка было уютно, тепло и сухо. Она зашла в общий бар: несколько столиков были заняты, позвякивающий игральный автомат свободен; единственный посетитель рядом с ним обернулся и взглянул на нее.

— Вы Джини, верно? — воскликнул он. — Дженкс. — Он кивнул в знак приветствия. — Что это вы гуляете под дождем? Давайте я принесу вам выпить. Похоже, горячий пунш вам не повредил бы.

— Мой брат здесь? — спросила она.

— Вы с ним разминулись. Он пошел тут по соседству. — Дженкс наклонил голову и многозначительно улыбнулся. — Сами знаете. Вверх по улице. Что вам принести?

Очередной спазм заставил Джини ухватиться за стойку. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я не буду пить, спасибо. Вы можете ему позвонить или написать?

Дженкс взял телефон, лежавший рядом с его пинтой.

— Без проблем. Пожалуй, лучше написать, мало ли чем он там занят. — Он приподнял брови. — Деньги кончились, да? С вами все в порядке?

Джини попыталась улыбнуться:

— Попросите его вернуться домой, хорошо? В трейлер.

— Вы не хотите, чтобы он пришел сюда? — уточнил Дженкс.

— Как можно быстрее. Очень срочное дело. В трейлер, — повторила она. Джини не могла ждать его здесь, в пабе, болтать с Дженксом и делать вид, что все в порядке.

— Чтобы мигом вернулся, — кивнул Дженкс.

— И напишите ему… Напишите, что я прошу прощения.

— Ясно, — откликнулся Дженкс, набирая текст указательным пальцем.

В окне над лавкой с рыбой и картошкой горел свет. Джулиус закатил велосипед в проулок и защелкнул парковочный замок. Он постучал к Шелли Свифт и вскоре услышал, как она спускается по лестнице.

— Джулиус, — удивленно проговорила она. — Что ты тут делаешь?

— Я думал о тебе, — ответил он.

— Правда? — Она засмеялась. Ее смех показался ему счастливым, выражающим радость от встречи с ним. Но она продолжала стоять в дверях, не приглашая его подняться. В руке она держала книгу «Смерть после полудня»[24], заложив указательный палец между страницами. — И что же ты думал? — спросила она.

— Ну, всякие такие вещи.

— Но что именно? — Она улыбалась лукаво, словно ожидая услышать тайный пароль, прежде чем впустить его.

— Думал, что мне вечно тебя мало.

Кажется, ей приятно было это услышать.

— Тогда заходи.

Она была в бесформенном свитере и серых тренировочных штанах с вертикальной надписью «Juicy» на одной штанине. Пока он поднимался за ней по лестнице, больше всего на свете ему хотелось подтолкнуть ее руками под пышный зад, чтобы скорее снова оказаться с ней в постели. Но как только они вошли в гостиную, он сразу стал неуклюжим и косноязычным. К тому же он вдруг понял то, на что в пабе не обращал внимания. Он благоухал всеми ароматами фермы и собственным пóтом. Джулиус разозлился на Джини, которая не пустила его в трейлер помыться после работы. Неудивительно, что она осталась одна, собака и та ее бросила. Он тут же устыдился этой мысли. Шелли Свифт принялась готовить кофе, а он отправился в ванную, намочил уголок полотенца для рук и протер им шею. Попытался понюхать свои подмышки и протер их тоже.

Выйдя из ванной, Джулиус опустился на диван рядом с гигантской кошкой. На столике громоздились романы в бумажных обложках.

— Ты знал, — спросила она, входя с двумя чашками кофе и стаканом воды на подносе, — что старая телефонная будка на Каттер-Хилл теперь набита книгами? Там полно всяких триллеров. На моем «Киндле» читать приятнее, зато эти бесплатные.

— Мне тоже нравятся настоящие книги, — сказал Джулиус, потому что ему хотелось с ней соглашаться.

— Правда? И что же ты сейчас читаешь?

Спихнув кошку с дивана, она села рядом с Джулиусом. Не ответив на вопрос, так как ответа у него не было, он наклонился поцеловать ее, но она мягко его оттолкнула:

— Слишком жарко для этого.

Она подняла с пола сложенную газету и стала ею обмахиваться. Ее глаза сузились от смеха, и ему еще сильнее захотелось ее поцеловать. Она сняла свитер, и вокруг разлился аромат лимонного мыла и кирпичной пыли. Она осталась в шелковой блузке — той самой, в которой была в тот день в лесу. Подхватив влажную ткань кончиками пальцев, она отлепила ее от тела.

— По-моему, у меня прилив. — Шея и щеки у нее покраснели, и он не мог оторвать от нее взгляда.

Женские тела устроены очень хитро, с ними происходят вещи, которых Джулиус не хотел понимать, хоть и прожил рядом с двумя женщинами пятьдесят один год. Но все, что происходило с телом Шелли Свифт, интриговало и восхищало его. Она отложила газету, взяла стакан с водой и стала прижимать его к шее то с одной стороны, то с другой.

— Здесь правда жарко? Или мне кажется?

— Я люблю вас, Шелли Свифт, — сказал он, и сказанное отозвалось болью во всем его теле.

Она снова засмеялась:

— Не говорите глупостей, Джулиус Сидер.

Он обнял ее одной рукой, стакан накренился, и немного воды пролилось на диван.

— Осторожнее, — сказала она, отстраняясь. Потом поднялась, поставила стакан, вскинула руки и закружилась перед ним в тесном пространстве между столиком и газовым камином.

— Ты выйдешь за меня замуж? — Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. На мгновение он вспомнил об одинокой Джини в трейлере и тут же забыл.

— Замуж, за тебя? — Шелли Свифт продолжала кружиться и смеяться. — Ты шутишь?!

Он живо представил, как она весело пересказывает его слова по телефону какой-нибудь подружке или набирает их на мобильнике сплошь прописными буквами.

— Что тут смешного? — спросил он. — У меня есть обручальное кольцо.

Она остановилась.

— Что у тебя есть?

— Кольцо. Не с собой, но вообще есть.

Он не мог припомнить, куда положил обручальное кольцо матери. Возможно, в ящик прикроватной тумбочки, перед тем как им пришлось выселяться из коттеджа. А дальше что было? Тумбочка стояла у дороги вместе с остальными вещами, а потом ее кто-то утащил.

Шелли Свифт плюхнулась рядом с ним на диван.

— Ох, Джулиус, — негромко произнесла она. Подмышки у нее потемнели, и это ему тоже нравилось. — Ты серьезно, да? Ты такой милый. Такой старомодный со своей забавной скрипкой. Но я не могу выйти за тебя замуж. Я знаю тебя всего пять минут.

— Тогда подожди еще пять, — улыбнулся он.

— Я вообще не хочу выходить замуж.

Сначала ему показалось, что это очередная шутка, что сейчас она снова рассмеется и скажет «да», но она лишь пристально смотрела на него. Потом, видимо, решила, что ему нужны объяснения.

— У меня есть эта квартирка, есть работа, — сказала она. — Через несколько лет я смогу досрочно выйти на пенсию. Ради чего мне выходить замуж?

Ради любви, хотел сказать он, чтобы мы могли быть вместе. Но не стал ее перебивать. Она говорила почти сама с собой.

— Мне пятьдесят два. Слишком много, чтобы вить гнездо, и все такое прочее. Я не из тех, кто заводит семью. Ты же меня знаешь.

Она смотрела на него с грустью. А он думал, что вовсе не знал ее. Но хотел бы узнать.

— Но мы можем просто жить вместе. — В его голосе прозвучало отчаяние, и он это понимал.

Она положила руку ему на колено.

— Это тоже не для меня. У меня есть Пикси — мне достаточно. Ты наверняка сам понимаешь, что у нас ничего не получится. Ты чудесный человек, Джулиус. Хороший.

«Хороший человек». Так все говорили о его матери. Вероятно, на его лице отразилось страдание, потому что она сжала его колено и добавила:

— Но ведь мы можем просто развлечься, правда?

Она провела рукой по его бедру.

Джулиус встал. Ему хотелось поскорее уйти отсюда. Лучше бы он ни о чем ее не спрашивал.

— Мне пора. — Он схватил свою промокшую куртку, сунул руку в рукав и безуспешно пытался нащупать второй.

— Ну что ты в самом деле? Давай садись. — Она похлопала по дивану.

Он наконец нащупал второй рукав.

— Ночь была чудесной, — продолжала она. — Нам же не надо строить планы на будущее, чтобы снова этим заняться, верно?

Пикси, сидевшая под кофейным столиком, вышла, легко запрыгнула на место, которое освободил Джулиус, и потопталась, чтобы устроиться поудобнее. Джулиус не знал, как сказать Шелли Свифт, что он больше не сможет видеть ее, никогда больше не сможет прийти сюда. Она потянулась к нему с дивана и взяла за руку. Он стоял и смотрел на ее веснушчатые пальцы, чувствуя гладкость ее кожи. А потом выдернул руку.