Как только Бриджет ушла, Джини собрала все картофелины. Две штуки, втоптанные в землю, пришлось выковыривать ножом, и она забросила их в кусты, злясь на себя за то, что не смогла противостоять Тому, не вытолкала его из трейлера. Оставшуюся картошку она сварила в кастрюле. Обжарила на сковороде до золотистой корочки шесть сосисок. В воде из-под картошки отварила немного собранной утром фасоли.

Когда все было готово, она разложила еду по тарелкам и накрыла крышками от кастрюль, чтобы ужин не остыл. А сама, накинув на плечи одеяло, присела рядом с трейлером на пластиковый стул и стала ждать Джулиуса. В девять вечера, когда на рощицу спустились сумерки, она поставила тарелку Джулиуса на землю и свистом позвала Мод. Держа свою тарелку на коленях, она сердито ела, беря сосиски пальцами. Она догадывалась, где Джулиус. Наверняка он у Шелли Свифт, сидит на диване, ему приятно и тепло; они смотрят телевизор, уютно устроившись рядом, она положила ноги ему на колени. Джини сбросила на землю остатки еды из своей тарелки, но собака так и не пришла. Джини посвистела еще несколько раз. Она была уверена, что Джулиус все же вернется ночевать. Утром ему придется встать пораньше, чтобы вовремя успеть на ферму Стокленда на дальнем конце деревни Фроксфилд. Она сидела у трейлера и наблюдала за летучими мышами — черными тенями, стремительно мелькавшими между деревьями. Если брат не вернется прямо сейчас, она отправится спать и закроет дверь на засов. Ему придется стучать, чтобы она его впустила, и уж тогда она не станет спешить, выбираясь из постели. Она еще раз позвала Мод и вошла внутрь, оставив дверь открытой. Она собиралась сварить какао, иначе молоко скиснет. Поставив ковшик на плиту, она подошла к двери и снова свистнула, но собака так и не появилась. Джини выключила газ, спустилась на нижнюю ступеньку и вновь позвала Мод. Ей вдруг пришло в голову, что Мод и Джулиус решили прогуляться по вечернему лесу без нее. Но Джулиус много лет ночевал только дома, и он бы, конечно, обязательно ее предупредил, да и Мод всегда рано или поздно возвращалась. Когда она видела ее в последний раз? Когда Бриджет уходила? Или уже после? Кажется, еще до этого. Джини внезапно подумала: а что, если Джулиус получил какую-то травму? Вдруг его лягнула корова, и теперь у него сломана челюсть, он лежит в больнице и не может с ней связаться? Вот идиот.

Но ей и не нужен Джулиус, она в состоянии сама позаботиться о себе и о собаке. Куда же она подевалась? Джини снова позвала Мод, а потом достала длинный серебристый фонарь, тяжелый, как дубинка. Она прислушалась: не услышит ли собаку, не раздадутся ли шаги Джулиуса, не послышится ли вдали рев мотоцикла. Она вспомнила, как Том сложил пальцы пистолетом и сделал вид, что стреляет в Мод. Но сейчас до нее доносились лишь шелест листьев, уханье совы да гул проезжавших по шоссе машин. В последнее время это место пугало ее гораздо меньше, чем вначале, а темноты она никогда не боялась, но сейчас была какая-то особая, непривычная темнота. Она знала расположение каждого кустика и каждого дерева, помнила, где соединяются тропинки, и умела обходить кирпичные развалины. В небе сиял месяц, поэтому тени казались еще темнее, зато там, куда падал лунный свет, все было видно и без фонаря.

— Мод! — Она посвистела, стоя перед трейлером, посмотрела по сторонам и свистнула снова. Губы у нее пересохли, и вряд ли свист был слышен дальше пары ярдов.

Она подошла к туалету. Джулиус планировал на следующей неделе выкопать другую яму и передвинуть туда шаткую деревянную будку. Для безопасности вокруг отверстия он положил доски. Еще одна доска прикрывала саму дыру, но ее было неудобно каждый раз поднимать и опускать, и чаще всего они этого не делали. Подойдя к уборной, Джини снова позвала собаку, хотя ей не нравилось, что ее голос раздается так далеко от трейлера — словно кто-то мог подслушивать. Пахло влажной землей. Может, следовало запереть трейлер? А вдруг собаку приманили, чтобы таким образом вынудить Джини отойти подальше? Она быстро осветила фонариком дыру: там было темно, но яма была не очень глубокой, и если бы Мод в нее провалилась, то ее было бы видно. Нет, в яме собаки точно не было. А может, она уже вернулась. Но когда Джини подошла к трейлеру, Мод там не было, а сосиски и другая еда по-прежнему лежали на земле.

Джини заперла дверь на висячий замок и обошла заросли, окликая собаку и время от времени посвистывая. Она сделала полный круг и, не в силах удержаться, бегом помчалась к трейлеру, уверенная, что сейчас увидит Мод, которая спокойно лежит на земле, вытянув передние лапы, или Джулиуса, который нетерпеливо постукивает ногой по пню, — хотя и он, и собака, конечно, услышали бы ее зов. Но у трейлера по-прежнему никого не было. Собака не пришла. Войдя внутрь, она некоторое время сидела за столом, но никак не могла успокоиться. Каждый звук заставлял ее вскакивать, отодвигать засов и распахивать дверь в надежде, что появится Мод, мокрая и грязная. Встав на пороге, она снова посвистела.

Наступила полночь, и Джини ужасно злилась на Джулиуса. Если бы они жили не в такой мерзкой глухомани, эти типы не явились бы и Мод бы не убежала. В лесу было тихо. Может, собака помчалась по следу кролика, добежала до шоссе и теперь, сбитая, лежит на обочине.

Джини надела резиновые сапоги и побежала через заросли; она прижимала руку к груди, словно оберегая сердце-яйцо. На шоссе была кромешная тьма, если не считать моментов, когда мимо проносились машины. Джини чуть не свалилась в придорожные кусты, а несколько водителей, заметив ее в последнюю секунду, принялись оглушительно сигналить и мигать фарами. Через некоторое время она поплелась обратно, отперла дверь, вошла в трейлер и легла на кровать Джулиуса. Она не переоделась, даже не сняла сапоги, но положила рядом тяжелый фонарь. Она увидела, как стрелки на ее наручных часах сдвинулись с цифры три, и провалилась в сон.

«Пинту пропущу по-быстрому, и все», — думал Джулиус, проезжая на велосипеде по деревне после рабочего дня на ферме. Ему обещали новую работу, тоже дойку, но полегче, и он размышлял, что, если не считать навоз и ранние подъемы, это занятие ему нравилось, и, судя по всему, он неплохо справлялся со своими обязанностями. Если заниматься этим полный день, то, возможно, удастся скопить денег и снять им с Джини приличное жилье, завести собственных коров, взять поле в аренду. Интересно, насколько это трудно? Выйдя из паба, он не мог удержаться, чтобы не проехать мимо лавки с рыбой и картошкой. Прислонив велосипед к окну, он отправил Шелли Свифт сообщение: «Чем занимаешься?». Ему показалось, что он услышал, как над его головой пискнул ее телефон. Тут же пришел ответ: «Читаю». — «Ты дома?» — спросил он. — «А что?» — «Выгляни в окно», — написал он за мгновение до того, как у него разрядился аккумулятор.

Все это время он собирался вернуться в трейлер: Джини наверняка приготовила ему поесть, к тому же она не привыкла оставаться там одна после наступления темноты. Но у нее же есть Мод, подумал он, с ними все будет в порядке. Шелли Свифт пригласила его выпить, а потом поужинать — рыбой с картошкой из лавки, и он сам за это заплатил, — а потом к себе в постель. Даже проснувшись среди ночи, Джулиус не оставлял намерения уйти.

Но лежа в тусклом свете, он представил себе, как трудно будет отыскать свою одежду среди вещей, которые тянулись дорожкой от гостиной к спальне, словно в сцене соблазнения из любовного романа — с одной лишь разницей: соблазнительницей была Шелли Свифт. Он погладил ее по спине, и они снова занялись любовью. Утром, окончательно проснувшись, он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она засмеялась и оттолкнула его, сказав, что ей пора на работу. Он слышал, как шумит душ, как на кухне закипает чайник, потом до него донесся запах тостов. Он все еще лежал в постели, когда она вернулась в комнату, сбросила халат, выдвинула ящик, чтобы выбрать белье; при этом половинку тоста, намазанного мармайтом, она не глядя положила на стопку книг в бумажных обложках. Когда Шелли Свифт проходила мимо кровати, он снова попытался схватить ее, и она с хохотом повалилась навзничь. Они целовались, запах мармайта был ужасен, но Джулиус все равно хотел эту женщину.

— Тебе разве не надо на работу? — спросила она, выскользнув из его объятий, подняла с пола его трусы и бросила в него. Его ждали на ферме Стокленда еще три часа назад, но ему было плевать. — Давай, лежебока, пора вставать и выметаться.

Приподнявшись на локтях, он смотрел, как она одевается.

— Вечером увидимся? — спросил он.

— Сегодня? — Она сунула в рот остаток тоста и включила телефон. Он вспомнил, что его сотовый выключился, а зарядка осталась в трейлере. — Не уверена, — сказала она с набитым ртом. — Я, скорее всего, буду досыпать. — Она подмигнула ему, перевела взгляд на экран и стала быстро набирать текст большими пальцами обеих рук. Закончив, она снова обратилась к нему: — Мне пора. Будешь уходить — захлопни за собой дверь и убедись, что она заперта.

Уже стоя в дверях спальни, она послала ему воздушный поцелуй.

Около шести утра рассветный луч коснулся закрытых век Джини и разбудил ее. Снаружи все выглядело так же, как ночью, перед тем как она заснула: кострище, пластиковые стулья, бельевая веревка. Во вчерашнем ужине кто-то покопался, возможно лисица, но явно не Мод, потому что та съела бы все. Воздух был свежим и прохладным, однако, подставив лицо солнцу, она почувствовала слабое тепло. Джини посвистела, подзывая Мод, и прислушалась: ничего, кроме пения птиц и гула машин на шоссе. Она присела на корточки и заглянула под трейлер — просто потому, что накануне это не пришло ей в голову. С одной стороны лежали доски и лист рифленого железа, принесенный Джулиусом со свалки. А посередине, там, где высокая пожелтевшая трава переплелась с ежевикой, неподвижно лежал бурый ком. У Джини перехватило дыхание, она легла на живот и поползла вперед, повторяя: «Нет! Нет!» Этот ком, несомненно, был похож на собаку. Не обращая внимания на колючки, царапающие кожу и рвущие одежду, она подползла ближе и увидела картонную коробку, которую они оставили под дождем в день переезда, а потом, видимо, вынули из нее вещи и задвинули сюда, чтобы не мешала.

Джини растянулась на животе, ее ноги в резиновых сапогах торчали из-под трейлера рядом со ступеньками. Прижавшись лбом к раскисшему картону, она заплакала.