Загранпаспорта были выписаны, путевки оплачены, тётя Света обещала приехать своевременно, она гарантировала, что присмотрит за племянником качественно. Надо только было её встретить с вещами на вокзале девятого января, в кровавое воскресенье. Короче говоря, взрослая часть семьи Чирковых сидела на чемоданах.

Тимур проинструктировал родителей, не успокоившись тем фактом, что их и так заинструктировали до слёз в ОВИРе, парткоме и профсоюзе. Главные его посыл категорически противоречил всему, что Павел и Ольга знали и понимали про заграницу: ничего не привозите!

- То есть, как ничего?! Ты не понимаешь, там же сплошной импорт и дефицит в магазинах, все такое самое! Что ты говоришь такое, сынок?

- На первое я вам скажу, что вас будут водить по магазинчикам со шмурдяком. – Родители знали это слово, но применительно к алкоголю, оттого всем видом показывали непонимание. – Самое голимое некачественное тряпьё с поддельными этикетками, пошитое в Турции или даже в Алжире, вам станут впаривать в припортовых магазинчиках. А в магазины эти вас поведет гид, который в доле с хозяевами. Это понятно?

- Ты точно знаешь?

- Точнее не бывает. На второе, денег у вас будет с гулькину кочерыжку, так что вам придётся ловчить, продавать всякую хрень, прихваченную тут. Небось уже купили икру и матрёшек?

- Ну не так, что купили, но собирались. Все так делают, нас знакомые просветили.

- Оставьте плебейство плебсу, родители! У вас образование, положение, перспективы! И всё это может накрыться медным тазом, если сопровождающий напишет в отчёте, что туристы Чирковы были замечены в спекуляции и валютных операциях на территории капиталистической страны.

- А что тогда делать?

- Отдыхать, наслаждаться жизнью, радоваться солнцу и почти лету посреди января. Проматывать те крохи валюты, которые вам выдадут на руки.

- А вещи?

- А вещи мы купим дома втридорога у спекулянтов. На честно заработанные денежки. И совесть ваша будет чистой, и впечатлений привезете не в пример больше. Вместо модной сумочки и сапог.

Мама смотрела на сына с пониманием и грустью. Сумочку из заграницы хотелось неимоверно, сапоги тоже. Но в словах Тимки был резон. В конце концов, они советские туристы, а не спекулянты-мешочники!

- Что еще посоветуешь? – Павел серьёзно относился к словам своего уникального ребенка.

- По минимуму запомнить десяток слов на нерусском языке. Самое простое: да, нет, сколько стоит, и так далее.

-Тимур, да когда нам языки учить, это уже из области фантастики!

- Поищите разговорники, заучите оттуда самые ходовые фразы. Вы же образованные люди, наверняка в головах что-то со школы и института осталось, какой-нибудь французский или английский язык как основа. А на неё ляжет всё остальное.

В качестве ответки родители выдавали сыну инструктажи по гигиене, кулинарии, вежливому общению с тёткой, рассказали, где что лежит из белья, полотенец, показали заначку на самый чёрный день. Тимур еле удержался, чтоб не хмыкнуть. У него и без заначки имеется способ экстренного добывания денег.

Тему с лотерейным билетом и его превращением в четыре колеса решили отложить до возвращения из круиза. Такие вещи в спешке делать не нужно, и вообще. Слишком много счастья на одну семью – это в самом деле и подозрительно, и обидно. А самое главное, не все поверят, что Чирковы просто купили билетик и просто выиграли. Скажут, непременно скажут, что купили билет у барыг за две цены. А деньги откуда взяли? Да как все – наворовали у государства! Чирков с драгметаллами работает, небось выносит и продаёт. Бред, понятно, но кто-то обязательно озвучит.

Сама процедура тоже была не простой. По словам Чиркова-старшего, надо идти с паспортом в сберкассу и писать заявление в министерство финансов РСФСР. Заявление примут, билет заберут на проверку, потом его будут рассматривать, в смысле заявление рассматривать, но и билетик тоже. У Тимур тогда знатно подгорело, весь опыт Василия кричал, что кинуть могут, причём на любом этапе. Родители не очень верили в такой беспредел, но тоже слегка подсели на измену. То есть, они выражались другими словами, но взволнованный попаданец в своей голове переводил их фразы в привычный сленг.

- А вдруг тебя там кинут? В сберкассе этой. Заберут на проверку и подменят. А потом напишут в акте – ловите гада, он фальшак притащил!

- Да ну, ты сгущаешь! Вроде должны будут при мне акт осмотра составить, что втроём осмотрели, водяные знаки присутствуют, признаком подделки не имеется, номера совпадают. А уже с этим актом в минфин пошлют. Не нагнетай, Тимур, и так страшно.

- А я с Тимкой согласна, надо быть внимательным и аккуратным. Кстати, в сберкассу когда потом пойдем, все втроём будем смотреть, что и как. Небось, троих побоятся обжулить.

- Олечка, ты тоже права. Вы все правы, пойдем втроем и с палками. Чтоб все боялись. – Отец Павел попытался перевести всё в шутку, но у него не вышло.

Родители улетали в Одессу десятого числа, а девятого их трёшка огласилась раскатистым «Ну здравствуй, Москва, расступитесь москвичи!» Это в квартиру Чирковых вторглась деревня. Тимуру было не очень комфортно ощущать себя не то переходящим красным знаменем, не то хомячком, домашним питомцем, за которым надо присматривать. Такая постановка вопроса унижала взрослого мужчину, но альтернативой этому был бы откровенный разговор с родителями и возможный заезд в дурку. Не всякая мама легко поверит, что её сын – это не её сын, а взрослый в теле подростка, которого туда засунули после смерти для призовой игры в жизнь. Ну не бред ли?

Ладно, вариантов нет, надо выйти из зоны комфорта и встретиться лицом к лицу со стихийным бедствием. И Тимур вышел из своей комнаты, и увидел весь масштаб трагедии. Папа в это самое время ухаживал за стихийным бедствием, выворачивая его из полушубка. К этому времени он как джентльмен свою дубленку еще не снял, а мама топталась в прихожей где-то за этими двоими и разоблачалась самостоятельно.

Первое, что увидел Тимур, были не глаза, а вырвавшиеся на свободу полушария великорусской щедрой души. То есть они вырвались не окончательно, платье их сковывало, но простора фантазии не оставляло. «Четверка верная!» - оценил масштаб бедствия Василий внутри Тимура, и это была не оценка, а размер. А потом он смог поднять взгляд на лицо. «Ничего, так. Зачётная милфа» - снова подумал Василий, забывший, что он уже достаточно давно Тимур.

- Ути-пути, дай я тебя поцелую! Ведь такой масенький был, когда последний раз видела, агушеньки! – Прямо в сапогах ринулась в атаку на бедного подростка тётя. – Ты меня не помнишь? Не помнит он меня, ну ты погляди!

- Светка, ты его сейчас насмерть затискаешь, отпускай уже! Как он может тебя помнить, столько лет прошло, ты тогда в сельхозакадемии училась еще. – Попыталась спасти сына от удушения грудью мама.

- Да, Светлана, у вас же десять дней будет на знакомство и всё такое. Еще надоедите друг дружке. Вот твои тапочки. – Папа тоже испытал волнение за сына, даже какой-то позыв заслонить мальчика своим телом это этой сверхактивной родственницы со стороны жены.

А Тимур ничего не мог ответить, он даже дышать не мог толком, все его усилия были направлены на то, чтобы вырваться из объятий простой русской женщины, не отказывающей себе в питании, свежем воздухе и физической активности на российских просторах. Только сейчас он осознал, что некрасовская метафора про русскую женщину, способную остановить коня на скаку – это не метафора совсем. Не першерона, не рыцарского дестриэ, а простую крестьянскую конягу эта женщина может и остановить, и завалить.

Да, двоюродная тётка Тимура была не дояркой, и не обыкновенной колхозницей, а дипломированным агрономом в совхозе. Всяком, кто в этом вопросе шарит, было понятно – женщина не простая. При ближайшем рассмотрении, и полушубок её, висящий в руках отца, выглядел весьма импортно, и снимаемые сейчас сапоги вжикнули молнией что-то на финском языке. Такая вот упакованная в фирму деревня. Но рядом с чемоданом стояла здоровущая сумка, еще не осмотревшаяся, а уже начавшая пахнуть салом и чесноком. Сумка с всем тем, чего так не хватает в столице – с едой. Это провинциалы-горожане уверены, что москвичи катаются как сырки в масле, а все деревенские уверены, что все городские доели без соли последний…, что там у них в городах принято доедать, так что в город с пустыми руками лучше не ехать.

- Ребята, вы собрались уже в свой круиз? Без изменений?

- Да, Света, всё по плану, завтра улетаем в Одессу, там грузимся на теплоход и поплывём за три моря в тёплые страны.

- Правда что ли, за три моря?

- На самом деле там больше морей получится пройти. Чёрное, Мраморное, Адриатическое, Еще какое-то Тирренское есть, если я не ошибаюсь.

- Как тесно люди живут! – Пожалела средиземноморцев добрая селянка. – А казалось бы, чего ютиться? У нас берега Белого да Баренцева моря пустуют, могли переехать.

Тимур уже вырвался из объятий тётки и был так счастлив, что не стал ей объяснять, про то, как все эти греки, югославы и итальянцы категорически против переселения на южное побережье Белого моря. Хоть он с ними эту тему не обсуждал, посещая тамошние траттории и бары, но был уверен в этом на сто тридцать процентов.

- Тимур, ты уступишь Светлане свою комнату на время?

- На какое? Сегодня переночевать или на всё её пребывание у нас? – Тимур понял, что просто ему не будет.

- А что, у тебя с этим какие-то проблемы, Тимур? Ты же рыцарь. – Папа был готов проявить всё ту же галантность за счёт сына.

- У меня школа, уроки, личная жизнь. И я еще один момент не понял сейчас.

- Что ты не понял, Тимка?

- Вы вроде выписывали тётушку, чтоб у меня проблем меньше было. Стойте! Так это вы её для себя вызвали? Чтоб у вас не было забот. Блин, а я-то дурак думал, это гиперопека такая, сверхзабота! – Тимур откровенно импровизировал, другими словами, врал. Он чётко понимал, для чего был нужен этот финт ушами с двоюродной сестрой. Но раньше промолчать получалось, а сейчас после наглой попытки отжать комнату он решил не останавливаться.

- А что ты предлагаешь, на диване спать взрослой женщине?

- На сеновале! Блин, у нас же ваша спальня «гулять» будет после вашего отъезда. Или боитесь чего-то? Не доверяете родственнице?

Родственница, про которую сейчас никто не стеснялся говорить в третьем лице тоже поняла, что просто с мальчиком не будет. А еще ей понравилась мысль про оккупацию спальни. Всё-таки она взрослая женщина, ей в самом деле не престало спать на диване в зале или на тахте в детской комнате среди мишек, деталек от конструктора и самолётиков. Она знала, что об болтики и гаечки можно порвать колготки, а самолётики ломаются, если на них нечаянно поставить локоть. И всё, сопли, слёзы… Бывала она в гостях у Чирковых, когда их мелкий был реально мелкий.

- Светочка, не слушай нашего охломона, мы тебе не просто доверяем, а доверяем самое ценное, что у нас есть! Самого Тимку. Так что, если не хочешь жить в его комнате, живи в спальне. Только сегодня переночуй в детской, пожалуйста. Ой! И не зови его Тимкой, он не любит, бука такой. А так он всеядный, к лотку приучен, дорогу домой знает. Короче, беспроблемный мальчик, только самостоятельный сверх меры.

Тимур слушал этот инструктаж первые пять секунд, а потом раненой птицей упал в свою комнату. Какой мужчина вытерпит, когда его называют беспроблемным мальчиком? А потом еще и самостоятельность его подвергнут обструкции? Как по нам, то со стороны его поведение выглядело типично подростковым. Уж лучше бы он с покерфейсом сел на диван и развернул газету. Это тоже бы выглядело позёрством, но не таким мальчишеством.

На одну ночь он переселился на диван, а потом случилось то, чего все так долго ждали: мама и папа улетели в Одессу. Провожать их никто не поехал, чтоб не перегружать заботами тётю Свету. И вообще, тот случай, когда «долгие проводы - лишние слёзы». Родители просто вызвали по телефону такси в аэропорт и умчались навстречу свей хрустальной мечте, чего проще! А если бы Тимур и Света поехали с ними, то потом бы пришлось тащиться домой на перекладных или за три счётчика на такси.

Переселение тётки из комнаты Тимура в спальню родителей было достойно другого слова: воцарение. Именно оно было написано на лице дамочки, а еще в глазах слегка читалось что-то вроде «Эх, разгуляюсь!» И это слегка пугало попаданца, он уже знал, что не все взрослые являются адекватными людьми, а даже и у адекватных бывают периоды, когда они идут вразнос.

Всю вторую половину десятого января, последнего дня каникул, Тимур избегал общения с родственницей. То собаку выгулять, то физкультурой позаниматься, то к школе подготовиться надо. И всё это время тётка провела на кухне. Незаметные поначалу запахи сменились интенсивным ароматом чего-то очень сытного и вредного для взрослого организма. Пахло мясом, чесноком, специями и еще чем-то восточным.

А потом Тимура позвали на харчо. Боже, какой это был харчо! Классика жанра, десять из десяти, куда там убогим советским ресторанам. Пожалуй, за такой супчик было бы не жалко дать мишленовскую звёздочку, но у Тимура её не было, только октябрятская валялась в ящике стола. Да и не актуальны звёзды Мишлена в эти времена.

Тимур не то чтобы всё простил, но суп помог ему принять ситуацию такой, какова она есть. Да, Чирковы пошли на поводу у собственного эгоизма, но ведь они действуют в пределах существующей морали, не позволяющей оставить четырнадцатилетнего подростка одного на десять дней. Даже такого необычного, как Тимур.

Ложился спать он в гармонии с этим миром, вот только харчо был в меру острым. В полную меру своей остроты, которую пришлось гасить весь вечер обильным возлиянием воды. Так-то он знал, что для укрощения пожара в ротовой полости больше подходит вино, но кто ему это вино даст? Да и не водится в семье сухое вино как класс. Покупают к приходу гостей и выпивают всё. У Чиркова-старшего даже винного холодильника нет. Алкоголь хранится в баре – обычном ящике с дверцей без охлаждения. Сухие вина в таких условиях превращаются в уксус. «Может, завтра купить бутылочку сухенького столового и выставить на стол в качестве комплимента?» - подумал наш герой, засыпая.

Проснулся он от какого-то подспудного желания. Ага, сказал он сам себе, знаю я это желание. И пошёл в туалет. Мысль, что надо бы что-то надеть поверх трусов, что в доме чужой человек, не пришла в голову. А когда он вышел в прихожую, было уже поздно. Поздняк метаться, как в таких случаях говорят. В прихожей стояла Светлана и вешала свои постирушки на натянутую веревку. Была она в трусах. Обе они были в трусах: веревка и тётка. На веревке висели мокрые трусы, а на женщине сухие. А выше трусов, выше пупка висели они – груди. Молочно-белые большие с темными кругами сосков и такие пышущие невыразимой женской силой.

Сначала Тимур просто завис. Потом вспомнил, как летом попал в схожую ситуацию в пионерском лагере. Так вот, тогда было две девушки и совсем голые, а в этот раз одна и в трусах. Но по степени воздействия на организм сегодняшнее видение приближалось к девяти баллам по шкале Рихтера. В тот раз было максимум шесть. Спустя примерно часа три парень ойкнул, развернулся и пошёл в свою комнату, отчаянно понимая, что по-маленькому он хочет по-прежнему, но в ближайшее время не сможет чисто технически.

- Куда хотел-то, в туалет? Иди, чего испугался! – Донеслось ему в спину.

Ну уж нет! Передом он сейчас ей не покажется, не тех кондиций он пока мужчина, чтоб гордо дефилировать перед такой женщиной.

- Я попозже, чего-то перехотелось! – Оставил за собой последнее слово наш герой и закрылся в комнате.