По копеечке получилось не обидно, всего по паре рубликов Тимур и стряс со своего руководства. Игорь Гаврилович молчал, морщился и не влезал – его дело маленькое, взяли на Кубок Союза и хорошо. А то, что начальник команды и старший тренер играют с несовершеннолетним спортсменом в карты на деньги, так по копеечке всего, просто символически.

Насчет «необидно» - это как посмотреть. С одной стороны, парню просто тупо везло с прикупом, так выигрывать любой сможет. С другой стороны, так играть неинтересно, когда противнику прёт, причём даже без мухлежа. Кто бы не сдавал карты, всегда фарт был у Тимура. Так что вторую пулю расписывать на следующий день не стали.

А в остальном путешествие прошло штатно, кое у кого даже получилось отбить расходы на коррумпирование до того момента кристально честной проводницы, наш герой почти в ноль вышел с учётом выигранных копеек. А что, копейка рубль бережёт. Не зря же он пил чай, заваренный из своих пакетиков. Или просто не хотелось пробовать грузинский чай №36, заваренный с применением соды? Тимур в бытность Василием как-то прочитал на заслуживающем доверия ресурсе, что романтическое название «Номер тридцать шесть» этот сорт чая получил за купаж с тридцатью шестью процентами индийского чая. Индийский чай в эту смесь добавлять перестали довольно быстро, а название осталось. Красивая легенда, блин.

Выходил из вагона Тимур, неся на шее сумку с мелочёвкой, на плече – чехол с разобранным луком, а за его спиной катился, тихонько погромыхивая на трещинках асфальта, чемодан на колёсиках, чёрный как гроб из детской страшилки. У видевших этот перфоманс моментально возникали идеи насчёт расчленёнки внутри. Но милицию никто не вызвал – субъект со страшным чемоданом двигался в группе с нормальными, а все знают у нас – маньяки командами по стране не ездят. То есть, все знают, что маньяков в Советском Союзе не водится, а которые порой встречаются, это психически нездоровые люди, достойные жалости.

Восемь человек с чемоданами, сошедшие с московского поезда – это добыча! Так решили все таксисты, то есть оба. А третий оказался бывалым, он по одному взгляду просёк, что это спортсмены, а спортсмены не офицеры, не нефтяники, не геологи, они никогда не платят. Потому и не едут на такси обычные спортсмены, не Заслуженные, не Международного класса, не Олимпийские чемпионы.

- И куда теперь?

- На автобус, или что у них тут ходит.

- Надо в «Горсправку» обратиться, киоск рядом с вокзалом должен быть непременно.

- Отставить «Горсправку»! – Начальник команды чуть не впервые за время поездки проявил начальственные замашки. – Мы кто?

- Спортсмены?

- Лучше. Мы динамовцы, а значит милиция нам в помощь.

Составляя краткосрочный план, руководитель прошёл насквозь здание вокзала, а за ним тянулась вся команда. Привокзальная как таковая отсутствовала, вместо неё раскинулась совершенно обычная проезжая часть улицы. А на тротуаре к вокзалу жались ларьки, бочка с квасом, милиционер.

- Вон он! Лови милиционера! – Кто-то из членов команды вполголоса вопил и тыкал пальцем в представителя закона. И вся группа надвинулась на одиноко стоящего сержантика.

- Товарищ сержант! Мы из московского «Динамо»…

- Что, правда?! – Смесь восхищенного недоверия пополам с надеждой как нимб воссияла на гладко выбритом круглом лице.

- По стрельбе из лука. – Выключил очарование Иван Иванович. – Подскажите, на чём мы можем доехать вот до этого адреса.

И начальник команды сунул под нос постового бумажку с каракулями вместо пригласительного на футбольный матч «Динамо-Москва» - «Весь остальной мир», проходящий на центральном стадионе славного города Улан-Удэ. Тимур посочувствовал бедному милиционеру и приготовился, что их пошлют туда, куда и положено быть посланным в городе с таким хулиганским названием. Но нет, слуга закона не просто сказал устно, на чем и как, а еще и нацарапал на той же бумажке номера автобусов.

Читатель может не понять, почему главный герой счёл название города, в который он приехал, непристойным, так мы поясним. Благодаря своей неописуемо широкой эрудиции, Тимур-Василий знал, кто такие уланы, значение древнерусского слова «уд» ему тоже было ведомо. Таким образом, сложив один и один, он получил примерный перевод названия города на современный русский язык: пиписька кавалериста. Поскольку своими изысками Тимур ни с кем не поделился, ему никто не объяснил, как попаданец ошибается. Но мы-то с вами знаем, что «улаан» с бурятского переводится как «красный».

Тимур как самый практичный уже стоял с кружкой кваса в руке и чемоданом у ноги, когда остальные только рванули от сержанта к бочке.

- Как квас?

- Как везде. – Ёмко ответил он. – Строго по ГОСТу. И тоже шесть копеек за кружку.

- Мать, выручай! – Москвичи окружили продавщицу, тоже бросив своего начальника.

- Паачему без команды?! А если пронесёт?

- А значит нутро слабое, раз пронесёт! – Бойко ответила смуглая сморщенная бабулька, не отрываясь от своей главной функции: конвертировать медь в жидкое золото кваса.

Руки мелькали без участия хозяйки, пятаки и трёхкопеечные монеты тонули в лужице кваса, а пузатые гранёные полулитровые кружки вставали под такой же жёлтый латунный кран. Вставали и как по волшебству обзаводились шапками пены. Минута, и мятежная команда блаженно жмурится, загоняя в себя кисло-сладкий квасок. Начальник команды глазом моргнуть не успел, уже и у него в одной руке кружка, а в другой – мокрые монетки сдачи.

До стадиона имени 25-летия Бурятской АССР, расположенного на берегу реки с поэтичным названием Селенга, добрались с пересадкой. По московским меркам расстояние от вокзала вроде небольшое, но места незнакомые, а неизвестная дорога всегда в два раза длиннее.

- А голову видели! – Делились впечатлениями от поездки по городу спортсмены.

- Да вообще! Как в «Руслане и Людмиле»! Только шлема не хватает.

Тимур не участвовал в разговоре, но слушал его. Он сразу понял, что речь про голову Ленина на центральной площади города. Наверняка и площадь носит название вождя революции. Монумент был редкий, такого он в жизни себе бы не представил. Огромная голова, торчит на относительно низеньком постаменте. И всё! Выглядит жутковато без привычки, впрямь похоже на отрубленную голову, с которой пытался биться Руслан в сказке Пушкина.

На стадионе, вернее в каком-то административном здании при спортивном сооружении их приняли, зарегистрировали, «взвесили, измерили и сочли достойными» участия в Кубке СССР. А что, все спортсмены-перворазрядники и кандидаты в Мастера, все с опытом участия в соревнованиях достаточно высокого уровня, даже самый мелкий по возрасту, и тот успел отметиться на первенстве Москвы.

- А жить вы будете в общежитии пединститута. Вот вам ордер, вот талоны на питание, проверяйте фамилии.

- Это где, сильно далеко?

- Я вас умоляю! Вверх по Кирова пройдете три квартала, потом налево по Ленина еще десять минут пешочком. По левую руку будет пединститут и его общежития, не ошибётесь.

Спортсмены повеселели, расправили плечи и щёки, их воодушевляла перспектива проживания в общаге пединститута. И плевать, что сейчас идёт сессия, там же сугубо женский коллектив, а коли и найдется какой дрищ в группе, то всё равно не конкурент. Парни были уверены, что изголодавшиеся по крепкому мужскому плечу студентки старших курсов найдут время в своём расписании для общения с героями-москвичами.

Начальник команды подумал о том же и без особой надежды спросил:

- А других вариантов заселения нет?

- Раньше приезжать надо было, товарищи! Мы бы вас в общежитие стекольного завода заселили. Далековато, правда, зато коллектив дружный.

- Нет уж, пойдем в ваш пединститут. Заводское, это уже перебор.

- Ну да, там, бывает, выпивают.

Человек, ответственный за оформление команды брезгливо смотрел на шибко разборчивых москвичей, воротящих нос от такого козырного места, как институтское общежитие. Для них стараешься, самое тёплое местечко подбираешь, а они вон чего. Вот не понимал спортивный администратор такой политики партийного руководства. И чего они с гостями так возятся? В республиканском ЦК, куда их вызывали перед Кубком СССР сначала долго говорили про задачи советского спорта, потом нарезали цели местной команде, а в конце сам первый секретарь сказал не для протокола:

- Дорогие гости из столицы на Кубке будут сильно опечалены результатами. Наши местные лучники-мэргэны все места возьмут, так ведь? – И он внушительно посмотрел на начальника команды. – Нам надо принять московских гостей так, чтоб им было не сильно грустно. Питание, культурная программа, условия проживания, короче, организуйте по высшему разряду.

- Прямо по высшему? – Переспросил какой-то партийный шнырь от стеночки, где сидела их братва.

- По первому. По высшему нос не дорос.

- В гостиницах мест нет. Кого выселять будем?

- Тогда по вто... Между первым и вторым. Не мне вас учить.

Вон какой большой человек принял участие в судьбе этих спортсменов, а они морщатся. Небось привыкли по отелям заграничным разъезжать.

Он не знал подоплёки недовольства Иван Иваныча, не знал, что по заграничным отелям из всей московской команды шарился только Тимур, и то в бытность Василием. Короче говоря, многое в мире выглядит не тем, чем является. А веселые москвичи уже навострили лыжи туда, куда их послали.

- Чирков, твои колёсики выдержать дорогу?

- А вот и проверим. Полюбасу, если на полпути сломаются, то я хотя бы первую половину дороги буду чемодан катить, а на ручках нести.

- Ой, какие мы неженки! – Сквозь пренебрежение в голосе товарища пробивалась зависть.

- Иван Иваныч, а мож того, на автобусе?

- На каком? Дурья башка, ты спросил, какой номер идёт в нужную сторону?

Так и шли ввосьмером беззлобно перебраниваясь, а потом в самом деле пару остановок подъехали на автобусе, когда надоело тащит чемоданы. Это ведь такая вредная штуковина, что только первые пятьсот метров почти ничего не весит, а потом впитывает воду и прибавляет в массе так, что хоть бросай. Чиркову хорошо, он свой чемодан катит, гад такой, только что не насвистывает. Хорошо хоть, трещины в асфальте попадаются, есть надежда, что отвалятся его хитрые колесики. Блин, надо себе такие же найти и приклепать.

Ночь в общежитии прошла спокойно, всех расселили по двое, Тимуру в соседи достался Мишка, самый несерьёзный член команды, зубоскал, подкалывающий его всю дорогу. Тимур удивлялся, откуда такой простор, но ему пояснили: комнаты готовят к заселению абитуриентов, а тут как раз дали указание сверху поселить по-человечески спортсменов из Москвы. Ой, а вы прямо из самой Москвы? А у вас там троллейбусы есть и метро! А у нас тоже есть трамваи, только они не в центре, они рабочих на заводы возят.

Весь этот словесный поток вывалился на нашего героя, когда он готовил на общей кухне. Готовил – громко сказано, он кипятил воду в любезно предоставленном администрацией общежития чайнике. Поужинать за талоны не получалось – институтская столовая вечером не работает. Нагрузившая его уши студентка выглядела как минимум второкурсницей, а судя по той осаде, в которую она взяла Тимура, еще и педофилкой. Или девушка отчаянно любит детей.

С другой стороны, парень он рослый, ведет себя солидно, в вырез халатика заглядывает не чаще, чем это позволяют нормы приличия. Да и свет на студенческой кухне так себе – одна лампочка в центре большого помещения. Опять же импортный спортивный костюм, под костюмом плечи, сверху голова – что еще нужно студентке педагогического вуза с факультета литературы, где два парня на курс, у которых зрение минус шестнадцать на двоих!

- А вы Мастер спорта?

- Вера, мы уже на «ты». И нет, я кандидат пока.

- У нас один преподаватель кандидат. Только он кандидат наук, но это почти одно и тоже, ведь правда?

- Правда, Вера.

- А у вас, то есть у тебя соревнования начинаются прямо завтра?

- Да. Завтра квалификация. Послезавтра финалы. А ты с какой целью интересуешься?

- Я думала, мы посидим с нашими девчонками, винца попьём. А тебе можно?

- Мне перед соревнованиями нельзя однозначно. А вам можно, вам никто не запретит. Если экзамены не завтра.

- Можно, только у нас вина нет. – Вера потупила глазки и встала так, что Тимур чуть не провалился в просвет между лацканами халатика, а потом и между полушарий. Он еще раз заглянул туда и понял: вина у девушек нет. Зато есть спонсор, теперь есть.

— Ну это не проблема. Сгоняйте в магазин, до семи часов время есть, успеете. С меня деньги на вино, с вас компания и закуска. А то мы в пути успели всё подъесть, поездом добирались до вашего неприличного Улан-Удэ.

- Почему это у нас неприличный город? Чем он тебе не понравился?

- Да хоть название возьми! Кто нормальный город будет называть в честь кавалерийского члена?

- Чего? Дурак что ли! – И Вера заржала как кобылка того самого улана. – «Улаан» значит красная, а Уда - это речка, она через город протекает. НУ вы москвичи, блин, даёте! Ты сам не с филфака?

- Не, я спортсмен.

- Заметно. Обязательно девчонкам расскажу, вместе поржём. Уд улана, надо ж такое придумать!

- Стопэ! С девчонками всё в силе? В смысле, вы за вином идёте?

- А чего бы мне передумать? Такой кавалер юморной попался, наши узнают, что я тебя упустила, все космы повыдергают.

- Тогда как готовы будете, зовите. Я в триста одиннадцатой. И еще вопрос.

- Не стесняйся, лепи.

- Со мной сосед, Миша, компанейский парень. Можно…

- Не можно, а нужно! – Прервала его Вера. Берём обоих. С тебя пятёрка.

- Не вопрос. – Тимур вынул из широких штанин дубликатом бесценного груза пятерку синюю, как джинса, с девизом Советского Союза. – О! А ты знаешь, где тут нарисована медаль с девизом советских граждан?

- Медаль? На пятёрке. С девизом. – Вера задумалась. – Не знаю, показывай.

И Тимур отточенными движениями сложил бумажку так, что от надписи «Пять рублей» остались видны только начало и конец. Обводка букв в самом деле сформировала круг, получившаяся надпись требовательно гласила «Пей»

- Ха-ха-ха! Всё, я побежала!

И Вера умчалась так быстро, что развевающемуся халату пришлось лететь вслед за нею. Тимур понял, что этим вечером он приложит все усилия, чтоб не выспаться. Тем более, что в поезде он явно переспал. Помеху в виде соседа по комнате, согласно коварным планам Тимура, следовало отвлечь, выманить из комнаты и удерживать как можно дольше. Для этого подойдут подруги Веры, по её словам, они не просто подойдут, а прискачут.

- Михаил, у меня для тебя плохие новости.

- Чего случилось, домой уезжаешь?

- Хуже. Крепись, друг. Нас скоро позовут на девишник.

- Кто?!

- Девушки, студентки, комсомолки, изголодавшиеся по культурному общению с жителями столицы.

- О как. – Миша был очень не против, но он уже понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. – От меня что требуется?

- Вписаться в блудняк, сально смотреть, хватать девиц за упругое, провоцируя визги и хихиканье.

- Симпатичные хоть? Или крокодилы?

- Моя вот такая! – И Тимур показал растопыренными пальцами, какая его. - А твоих не видел. А если крокодилы, то ты пас?

- Не-а, я в игре.

- Я верил, что ты не бросишь меня в трудную минуту. Только уговор – не перебирать со спиртным.

- Это я гарантирую, мне Мастера надо выполнять. Парней зовём?

- Что, боишься, вдвоём не справимся? А ну как девчонок будет меньше, чем нас? Тогда кто-то по пройдёт борту.

- Боишься? – Миха поиграл плечами, словно плечи в борьбе за самочек главный аргумент. – Правильно боишься.

- Опасаюсь. Сейчас тон будем задавать мы с тобой как редкий вид. А если парней будет много, девки почувствуют себя королевами, начнут нас лбами сталкивать, всё такое.

- Соображаешь. Где ты их только подцепить успел?

- На водопое, где ж еще. Там самое правильное место для охоты.

И Тимур налил кипяток в банку, а потом почти насыпал туда заварку. Почти, потому что на пару секунд раньше банка чпонькнула и описалась.

- Эх ты растяпа! Надо было понемножку лить, чтоб банка успела прогреться!

- Сам бы и наливал, раз такой умный.

Тимура в очередной раз выбесило отсутствие комфорта и постоянная необходимость помнить о многочисленных «лайфхаках» советского-сука быта. «Не выбрасывайте старый ботинок, из каблука можно вырезать пробку для бутылки! Старая газета отлично подойдёт для чистовой протирки свежевымытого оконного стекла!» - ведь не просто шутка, эти советы печатают в газетах и журналах, пытаясь облегчить жизнь хомо советикус в условиях дефицита всего.