Выглядящая, как типичный секретарь, Ольга вела меня по совершенно пустым теперь коридорам резиденции. Ни персонала, ни охраны, ни домочадцев… На своем пути мы не встречали ни-ко-го. Это навевает такие знакомые и такие неприятные воспоминания. Тишина — не считая звуков, издаваемых обувью — стоит такая, будто бы мы идем по давно покинутому дворцу, чьи обитатели сгинули вот уже тысячу лет как. Мрачно, несмотря на приятные глазу интерьеры.

— Сюда! — скомандовала Ольга, остановившись и открыв передо мной дверь, когда мы оказались где-то в зоне кухонного хозяйства.

Войдя, бегло осмотрелся. Очень похоже на помещение для отдыха персонала, но прямо сейчас здесь никого, кроме нас двоих.

— Поторопитесь, барышня! Нет времени ворон считать! Нужно уложиться в график машины! — заявила Ольга, не потрудившись при этом пояснить зачем. — Переодевайтесь!

Она указала рукой на диванчик, где обнаружились: упаковка с комплектом белья (спортивный топ и трусы-боксерки); упаковка с носками; белая футболка с длинными рукавами и принтом; зеленые штаны, похожие на вельветовые; вязаный свитер с высоким горлом; темно-зеленая утепленная весенняя куртка и того же цвета шапка с перчатками.

Помимо шмоток, был и рюкзак. Темно-зеленый. Объемный, хотя и меньше туристического. И зачем-то шлем — черный для разнообразия — вроде тех, которые носят рафтеры. С фонариком.

Рядом, на полу, стоит пара высоких теплых кроссовок.

Еще утром было тепло, а теперь, видимо, похолодало. Северный апрель…

Судя по ожидающему меня «набору туриста», пешкодрал до Москвы — вполне реальная перспектива. — подумал я, а из памяти всплыли неприятные воспоминания о побеге из той высотки, которая на сей раз является пунктом моего назначения.

— Вещи с себя бросьте туда…

Ольга рукой указала на корзину для белья, с плотным черным пакетом внутри.

— … и надевайте все, что видите здесь! В вашем распоряжении буквально четыре минуты! Я подожду рядом. — сказала она, после чего ушла в соседнее помещение.

Пиджачок, юбка, галстук, рубашка, чулки, нижнее белье. — все это я в «темпе вальса» снимал с себя и отправлял в указанную корзину…

Едва не матюгнулся, вспомнив о письме, оставшемся в кармане пиджачка.

…ибо спорить о четырех минутах не хотелось. После чего, вытащив из мочек ушей серьги, не менее шустро оделся в разложенные на диванчике шмотки, севшие на меня прямо-таки идеально, и…

Мне вспомнились слова Василия, насчет необходимости исполнять указания Ольги буква в букву.

…надев шлем поверх шапки, закинул за спину рюкзак.

Убрав в карман серьги, постучал в соседнюю дверь. Переоделся, мол.

Около минуты спустя, пройдя через кухню шефа в помещение с холодильным оборудованием и выйдя оттуда уже на улицу, мы оказались в закутке, скрытом от глаз посторонних, куда «причаливают» автомобили, доставляющие продукты питания и увозящие различные отходы кухонной жизнедеятельности.

Заметив тот факт, что камеры, контролирующие погрузочно-разгрузочную зону, сейчас отключены, вспомнилось покаянное письмо, автор которого полагал, что у кого-то из «нитей» может иметься полный доступ к городским камерам.

Возможно, ответственный за мою эвакуацию человек предполагает, что не только к городским, и он решил перестраховаться.

В этот момент к пандусу, исполненному декоративным образом и изящно вписанному архитектором в облик здания, задним ходом подкатил грузовичок, тонны на две. С гибридной силовой установкой, судя по отсутствию шума работающего двигателя. Гибриды, как я заметил, особой популярностью здесь не пользуются, но шуметь ночью в таких местах не принято, потому и.

«Блиновъ и сыновья. Вывоз и переработка пищевых отходов». — надпись на борту грузовичка.

Из-за «баранки» выбрался водитель. Быстрым шагом подойдя к корме, он принялся открывать задние двери фургона. Я же, увидев его, застыл на месте.

«Где их гувернантка?». — из памяти всплыл вопрос одного из тех двух типчиков, что помножили на ноль убийцу с азиатской внешностью, а затем увели принцесс.

Передо мной сейчас ничем не примечательный водила средних лет. С пухлыми щеками, с солидным брюшком, распирающим униформу, и изрядной проплешиной, но…

Это, без сомнения, один из той парочки! Тот самый тип, который спрашивал насчет гувернантки! Явно загримирован, причем так хорошо, что узнать практически невозможно (тем более видел я их мельком, да еще и пребывая в наихреновейшем состоянии), но… Это точно он!

Наша встреча приключилась столь внезапно — да и спать охота, сил нет — что самоконтроль банально не успел вовремя отреагировать. На моей физиономии явно отразилось узнавание.

Однако, если «водила» это и заметил, то вида не подал.

Но зачем он здесь? «Зачистить» свидетельницу похищения принцесс? Или царская Семейка на пару с папашей решили, что «Париж не стоит мессы», то бишь целесообразнее пожертвовать всего лишь одним признанным Филатовыми бастардом, мной, и таким образом отсрочить на неопределенное время войну Семейств. Это было бы логично с их стороны, учитывая то, какое сейчас неспокойное время.

Сердце вновь пошло в пляс.

Такая возможность не исключена…

— Барышня! — шепотом вернула меня в реальность Ольга.

— Забирайтесь внутрь. В углу я постелил теплую циновку. Посидите на ней, пока едем. — самым будничным тоном, как будто ежедневно возит «оружейных принцесс» в своем мусоровозе, произнес «водила».

…но если сейчас попытаюсь сбежать отсюда — а у него приказ на ликвидацию — то я, без сомнений, даже развернуться не успею. Тот мертвый тип с отвратительной рожей не даст соврать.

Если же он — мой «эвакуатор», а я, к примеру, начну орать или отмочу что-нибудь в том же духе, то запросто смогу навредить себе. Возможно, фатально.

Выбирай, Кайа! Делай очередной свой выбор!

И я…молча шагнул в фургон.

Что ж… Мне остается лишь уповать на то, что Вселенная и правда не помещает меня в безвыходные ситуации. В конце концов, тихонько удавить — обставив все как самоубийство — меня могли бы и там, где я переодевался. Без спецэффектов, вроде ночной поездочки в мусоровозе.

Прогулявшись до упомянутой циновки, оказавшейся чем-то вроде здоровенного туристского коврика, снял с плеч рюкзак и уселся, вытянув ноги.

«Водитель», загрузив несколько мешков с отходами, закрыл фургон. Я оказался в кромешной мгле. Пошарив рукой по поверхности шлема, нашел кнопку включения фонарика.

Кажется, мое триумфальное возвращение в Златоглавую начнется в компании с картофельными очистками и яичными скорлупками. Хорошо хоть не воняет. Впрочем, я не жалуюсь, не в гробу же еду!

Грузовичок тронулся с места.

Я хотел было ознакомиться с содержимым рюкзака, однако в этот момент вспомнил о конверте, который тут же и вытащил из кармана куртки.

Самый обычный белый конверт. Без марки и каких-либо надписей.

Внутри обнаружилось письмо, от руки написанное на гербовой бумаге.

(Написано на русском языке*)

'Добрый вечер, Кайа Игоревна!

Для Нашего Дома и для Нас лично Вы сделали весьма немало. Нам захотелось сделать Вам ответную любезность. Полезный подарок. Как Мы заметили, у Вас, несмотря на юный возраст, имеется значительный дефицит доверия к окружающим. Учитывая происходящее вокруг Вас, это вполне объяснимо и даже правильно. Мы решили немного исправить ситуацию в лучшую сторону.

Мы передаем под Ваше крыло троих людей. Женщину и двух мужчин. С ними вы познакомитесь во время своей поездки. Это весьма особенные люди, с весьма особенными навыками и умениями. Таких в стране немного, буквально единицы. Они выполнят любое Ваше указание, без исключений. И вопросов.

И главное, им Вы сможете доверять безгранично, ведь они никогда не подведут Вашего доверия.

Очевидно, что такой недоверчивой особе, как Вы, в такое поверить будет отнюдь непросто. Однако дайте время, и эти люди делами докажут свою безграничную преданность Вам. И полезность.

p . s . Так как служить они станут Вам, то и их содержание Мы также возлагаем на Ваши плечи.

p . s . s . Своим отказом принять этот подарок Вы Нас не оскорбите. Ваше право. Однако помните, что времена настают сложные и люди эти лишними для Вас не будут точно.

Доброй ночи.'.

В самом конце письма обнаружилась личная подпись и печать императора. И хотя видеофона, дабы проверить ее подлинность, у меня при себе нет, сомнений в том, что письмо написано его рукой (причем это официальное письмо от Государя, ибо в неформальной беседе он к себе во множественном числе не обращается) у меня нет.

А значит, можно смело ставить рубль на то, что «водитель» — первый человек из переданного под мое «крыло» трио.

Могу ли и в самом деле доверять такому подарочку? Ну, преподнеси мне сей дар кто-либо другой, включая Женю и Игоря, и я бы только вежливо улыбнулся, вернув затем все трио назад дарителю. Но вот царь…

На уровне интуиции, которой доверяю, я уверен, что Государь мне вовсе не «троянцев» заслал. Но, опять же, как император и писал: «по плодам их узнаете их». Вот и посмотрим!

Однако одно можно сказать наверняка — подарочек этот он мне сделал не по доброте душевной. Царь, как я успел заметить, такими категориями вообще не мыслит. Да и не должен, ибо ответственен за судьбы почти полумиллиарда подданных. Скорее всего, желает половить «рыбку» в «мутной воде». А в роли «наживки» я. Причем он отчего-то уверен, что на меня «клюнут». Тут-то и пригодятся граждане, чью верность мне перекупить невозможно (если слова царя правдивы).

И все это вкупе едва ли сулит мне что-нибудь хорошее.

«Ты лишь фигурка на доске. Одна из бесчисленного множества других…». — вновь вспомнились слова галлюцинации.

«Игрок» в лице Государя, просто прикрыл одну свою фигурку другими.

Бойся данайцев дары приносящих. — вспомнилась мне римская поговорка.

Закончив с письмом, принялся потрошить рюкзак. И первым, что я обнаружил в нем, когда открыл, оказался…барабанник, убранный в подплечную кобуру.

«У „знатной“ барышни, особенно из такой Семьи, как наша, несмотря на количество и качество ее охраны, обязано быть оружие для самообороны. Всегда!». — вспомнились мне слова Жени, когда я, вытащив барабанник, рассматривал его в луче нашлемного фонарика.

Мышиного цвета матовый металл, в сочетании с полимерной рукоятью «под дерево» и футуристическим дизайном, напоминал бы этакий бластер, не будь в его конструкции барабана. Оружие концептуально иное, нежели те образцы, которыми владел прежде. Более длинноствольное и… — откинув барабан, заглянул внутрь, — под более могущественный патрон.

Меня вновь охватило дурное предчувствие, ибо оба прошлых раза, когда мне доверяли «короткоствол», я был вынужден использовать его практически сразу. Два раза — это уже закономерность. Тем более что случайности в жизни «инструмента Вселенной» происходят нечасто. В общем, мне следует быть готовым к тому, что в моей «пьесе», «висящий на стене» барабанник, стреляет всегда.

Барабанник не заряжен, а значит… Я снова заглянул внутрь рюкзака и нашел там четыре картонные пачки патронов. Достав одну из них, прочел:

Тип: Бронебойные. Калибр: 5.7 (5.7×28 мм). Количество: 12 шт. Производитель: Филатовский патронный завод.

Надо ли говорить, что прочитанное оптимизма мне не добавило?

В отличие от обыкновенных и экспансивных боеприпасов, которыми меня снабдили в прошлые разы, эти — не для самообороны, а для войны. Для пробития бронежилетов.

Женя — а раз указания оставила приемная родительница, то и за сбор моего рюкзака наверняка ответственна именно она — предполагает, что мне придется палить в кого-то, кто носит броню? Ну, нахрен! Я не Джеймс Бонд в юбке! Да и вообще, моя специальность: «Прикладная математика и информатика»! Впрочем, я же тот, кого забыли спросить.

Достав шесть патронов, снарядил барабан и ссыпал оставшиеся боеприпасы в карман. Затем надел на себя кобуру и убрал туда барабанник. Если вдруг придется от кого-то отбиваться — а наличие «короткоствола» именно это и предполагает — то пусть уж оружие будет под рукой.

В этот момент грузовичок аккуратно остановился. Уже приехали?

Внезапно раздался вой сирен, который изрядно меня напряг, а еще через два десятка секунд мимо моего мусоровоза промчалось множество авто, оборудованных этими самыми сиренами.

Или целый рой полицейских машин, или чей-то кортеж мчит в ночи. В конце концов, не могут же только меня одного эвакуировать из Питера.

Минуту спустя грузовичок вновь тронулся. Я же вернулся к исследованию содержимого рюкзака.

Помимо барабанника и пачек с патронами, туда сложили: женскую гигиену, обезболивающее, запасную пару носков, литровую бутылку с водой, пакет с шоколадными батончиками и термос. В последнем оказался горячий кофе.

В результате стресса из-за внезапной встречи сонливость отступила, зато при виде шоколадок на меня напал жор. По-быстрому перекусил, умудрившись даже не облиться кофе, после чего вновь принялся за рюкзак. Смотреть там оказалось не на что.

И что, это все⁈ Больно уж объемный и тяжелый рюкзак получился для такого скромного содержимого!

Порыскав лучом фонаря и пошарив затем внутри рукой, обнаружил, что рюкзак этот с двойным дном. С двумя отсеками, точнее. Потратив некоторое время и немного мата (строго про себя), нашел способ без вандализма проникнуть во второй.

Там обнаружились два конверта…

Из первого я извлек свидетельство о подданстве, прямой аналог тамошнего внутреннего паспорта. А также паспорт, который здесь является заграничным — с выездной визой — и разрешение на вывоз зарубеж финансовых средств, выписанное Собственной Его Императорского Величества канцелярией. Все документы — на мое имя.

Вообще, это первый раз, когда я вживую лицезрю документы моей Кайи.

Во втором конверте нашелся практически тот же комплект, только на имя некой Ржечки Жозефины Оскаровны, шестнадцати лет от роду, представительницы казачьего сословия, уроженки города Сызрани, что в Симбирской губернии. Вот только, помимо выездной визы, у нее имеется еще и въездная — в Соединенные Государства Америки.

Что общего между мной и этой Жозефиной из Сызрани? Ничего. Кроме того, что у нас с ней одна физиономия на двоих. Именно поэтому ее документы и оказались в моем рюкзаке.

Похоже, матушка и прочие ответственные люди всерьез считают, будто бы надвигается явно нелитературное слово.

Отложив в сторону оба конверта, вновь заглянул в рюкзак.

Еще там нашлись деньги. Я вытащил две герметичные пластиковые упаковки изрядных размеров с пачками банкнот. По 100 рублей и по 25.

И это еще не все!

С немалым трудом вытащил очередную герметичную упаковку, весящую как две предыдущие. Или даже больше.

— Вот же, черт! — одними губами прошептал я, поставив упаковку торцом и рассматривая содержимое.

Сердце вновь зачастило, и у меня промелькнула мысль, что если так пойдет и дальше, то в этот раз я гикнусь от инфаркта. Если успею.

Честно сказать, в финансах и финансовых инструментах разбираюсь слабо. И если бы меня спросили, что же такое я сейчас наблюдаю, то ответил бы: более всего мне это напоминает предъявительский чек, выписанный казначейством РИ и номинированный в швейцарских франках. В той России такие штуки были не в ходу, а вот в Штатах пользоваться доводилось.

Это инструмент здешней внешней торговли, в основном. Несмотря на изрядный уровень глобализации этого мира, банковские системы различных военно-политических блоков представляют собой весьма закрытые системы. Чего-то вроде глобальной системы транзакций, вроде тамошнего SWIFT’а, здесь не существует. И если, скажем, я задумаю вести дела в Париже, Вене, Берлине или в иных городах Германо-Франкской империи, то средства для и от такой деятельности смогу отправлять или получать в любом банке России.

А если начну проворачивать то же самое в каком-нибудь Токио или в Лондоне, то придется грузить на пароход вагон налички. Или пользоваться такими вот ценными бумагами. Насколько я знаю, они могут быть практически любого номинала и обналичиваются чуть ли не во всех уголках мира.

Я всмотрелся в весьма мутный и бликующий в свете фонаря пластик, силясь разглядеть номинал.

Десять тысяч.

Я ощутил, как несмотря на изрядную прохладу фургона, вспотела моя спина. Если и все прочие бумаги в упаковке имеют тот же номинал — готов поставить рубль на то, что так оно и есть — то в моих руках сейчас целое состояние! Преизрядное причем! А учитывая то, в каких бумагах оно хранится, а также документы на чужое имя и выездную визу… Видимо, вскрылось нечто такое, что заставило Женю полагать, будто бы эвакуироваться мне (возможно) придется подальше Москвы. Гораздо! И вот в этом случае, «царский дар» заиграет новыми красками, ибо окажусь я совсем один, в незнакомой стране и с охрененной кучей денег. Что весьма чревато для моего здоровья, ведь в Америке найдется предостаточно желающих приобщиться к «несправедливо нажитому» состоянию какой-то там мелкой русской беженки. Но…

— Я не хочу возвращаться в Америку! — беззвучно заорал я, ощущая то, как на глазах выступили слезы. — Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу!!!

У меня явно начинается истерика.

Несколько раз с силой ударил низом кулачка по полу фургона, давая выплеснуться эмоциям.

Громко выдохнул и с силой зажмурился, успокаивая нервы.

С чего это вдруг у меня такая реакция на возможную эмиграцию? Не я ли хотел свалить отсюда в «прекрасное далеко»? Я. И я же четко осознаю, что здесь — не там. Работы по «второй трудовой» у меня здесь нет. Так что, наоборот, радоваться должен: ведь если и правда придется бежать, то это будет означать ровно одно — Филатовым конец. И их промышленной империи конец. А стало быть, даже если уеду по собственному паспорту, то интерес к моей персоне у тамошних спецслужб будет весьма ограниченным: ведь моя Кайа станет просто еще одной из многочисленных политических беженок…

…нет, не станет, не обманывай себя. Такие мысли — лишь иллюзия. Да и истерика у меня приключилась по совсем другому поводу.

«Игровое поле». Очередная мистика, конечно, но я четко ощущаю то, что какое-то нечто не даст мне покинуть мой «сектор» на «игровом поле» — Российскую империю. Потому и реакция такая на возможный отъезд.

В этот момент грузовичок остановился вновь. Я с тревогой подумал, что мой стук мог быть услышан и как-то превратно понят «водилой». Однако нет, мы пропускаем группу очередных обладателей сирен.

Более или менее успокоившись, снял перчатки, а затем и кольца с пальцев, убрав их к серьгам, и вытер рукой лицо.

Аккуратно сложил все обратно в рюкзак, после чего, дабы привести эмоции к порядку, закрыл глаза и принялся считать от одного до ста.

И сам того не заметил, как задремал.