Жизнь с тревожным расстройством напоминает ад. Это я могу сказать с полной уверенностью, опираясь на богатый личный опыт той жизни. И, похоже, недуг этот начинает преследовать меня и здесь, в моем персональном аду. Позволю ему развиться, и получу ад вдвойне.

Следуя за Игорем, я изо всех сил боролся с вновь охватившей меня жуткой тревогой. Ужасом, вернее, оттого что Воланд обязательно грохнет меня где-нибудь по пути в Москву (или прямо здесь, в Петербурге, если по какой-то причине я никуда не поеду), ибо та абсолютная безнадега, которая красной нитью проходила через все покаянное письмо теперь уже покойного высокопоставленного сотрудника Тайной канцелярии, в полной мере передалась и мне.

На сей раз боролся я абсолютно безрезультатно. Самовнушение, всегда отлично работавшее со мной, сейчас положительного результата не давало.

Плохо! — подумал я, ощущая то, как бешено колотится мое сердце, чуть ли не разрывая грудную клетку, как то чудовище из фильма «Чужой». — Через пару минут я предстану пред «светлыми очами» князя Кочубея, и в текущем моем состоянии ничем хорошим это определенно не закончится, ибо от ужаса я едва соображаю. А соображать мне явно стоит как можно лучше. Сослаться на дурное самочувствие и отказаться от встречи я по понятным причинам не сумею. Моя Кайа — лицо дворянского сословия и обязана мочь превозмогать все невзгоды и переносить трудности, как стойкий оловянный солдатик. Иное — слабость. Слабость в сословии — смертный грех. Даже для лица женского пола. Особенно, если лицо это в дальнейшем планирует стать кем-то кроме добронравной женушки и хранительницы очага.

Да и не позволят мне просто взять и отказаться, учитывая мою роль в произошедшем. Потребуется — приведут силком, как буренку.

Если самовнушение не спасает, то как же мне сейчас призвать эмоции к порядку⁈ — истерично подумал я.

Спокойствие, Кайа! Если не знаешь, с чего начать, начни с правильного вопроса! — ущипнув себя за кисть, самому себе велел я.

Зачем этому Воланду может потребоваться моя скорейшая смерть?

Судя по новому всплеску адреналина и последовавшим за оным проблемам с дыханием, вопрос оказался охренеть каким неправильным.

Автор покаянного письма характеризовал Воланда как психопата. — подумал я, борясь за восстановление дыхания. — И судя по тому, сколь упорно он это делал, «психопат» в данном случае — это простая констатация факта — диагноз, то бишь — а не оскорбление.

Одним из моих хобби там, в США, было изучение поведенческих моделей различных людей (в том числе и с явными отклонениями от так называемой «нормы», ибо среди тех, с кем заводил и поддерживал контакты, очень странных людей — особенно в руководстве — имелось с избытком). Что ж, знания за спиной не носят.

Итак, что мне известно о психопатах? Кто они такие? Каковы критерии и патологические черты личности таких людей?

Во-первых, им присуща крайняя степень эгоцентризма. Весь мир обязан крутиться строго вокруг них. На их фоне меркнет даже ультраэгоистка Ядвига.

Во-вторых, у них отсутствует эмоциональная привязанность к кому-либо, кроме самих себя. Равно как и любое сострадание к ближнему. На жизни других людей им абсолютно наплевать.

«Кто режет хладною рукой вдовицу с бедной сиротой». — на ум пришли строчки из стихотворения Пушкина (Братья-разбойники), слышанные там на уроке Литературы.

Автор письма совсем не зря боялся за жизни родных настолько, что даже пошел на предательство. Этот Воланд, скорее всего, полностью освобожден от «химеры совести», как это называл главарь Третьего Рейха, так что в случае чего никакими рамками он себя сдерживать не станет и не колеблясь пойдет на любое злодеяние, тут без иллюзий.

В-третьих, у психопатов высокий болевой порог, а ввиду очень крепких нервов напугать таких людей гораздо сложнее, чем нормальных. Благодаря все той же устойчивой нервной системе они не склонны к тревогам, переживаниям и рефлексиям. Крайне хладнокровные субчики.

Мне вспомнилось, как автор письма, описывая их последнюю встречу, отметил тот факт, что некто совершенно неожиданно взорвал неподалеку петарду, а Воланд при этом даже не моргнул.

В-четвертых, психопаты, если достаточно умны, очень рациональные люди. При этом их мышление часто носит поверхностный характер, хотя в случае с Воландом, это, скорее всего, не так (опять же, если верить автору письма, который был убежден, что этот тип — творец и единоличный хозяин «паутины»).

Ну и, в-пятых, психопаты крайне бедны на эмоции.

Вот и предатель считал Воланда человеком безэмоциональным, а все его фиглярство насквозь наигранным. Такое поведение мне очень знакомо по собственному опыту, после истории с наркозависимостью.

Итого: я имею дело с невероятно опасным и дьявольски умным человеком, чей эгоцентризм возведен в абсолют и которому начхать на жизни окружающих. Плюсиком у него еще наверняка присутствует мания величия, а также некое мессианство со знаком минус. Не зря же он выбрал для себя образ Воланда, то бишь дьявола (по-другому и быть не может, орудие Вселенной как-никак, которому к тому же обитатели преисподней нашептывают основные события возможного будущего — тут и у здорового человека, хочешь не хочешь «крышку сорвет»). Вместе с тем, он крайне рациональный «персонаж», не склонный колебаться, ударяться в панику и совершать импульсивные поступки. Это утверждение прекрасно подтверждается тем, что Воланд годами успешно «плетет» свою «паутину» и при этом до сих пор не только не изловлен органами госбезопасности, но и вообще по-настоящему попал в их (и царской Семейки) поле зрения лишь сейчас — по чистой случайности.

Своими внезапными и непрогнозируемыми действиями кошка (скорее всего, впервые за все мои попытки) сорвала потрясающе нетривиальное покушение на царских дочерей, которое он срежиссировал с невероятной выдумкой. И только лишь вследствие этого, одна из «нитей», почувствовав, что существует реальный шанс вырваться из «паутины», решилась «отстрелиться», вытащив при этом на свет божий самого «паука» (со слов автора письма).

И если Воланд действительный, а не номинальный главарь, то все это мне только в плюс. Если, конечно, возможно найти плюсы в подобном интересе могущественного психопата к моей персоне.

А теперь вопрос, Кайа: чем конкретно ты в данный момент можешь помешать планам Воланда?

В данный момент ничем, наверное. Его планы мне попросту неведомы, так что помешать им могу разве что случайно. — ответил самому себе я, а затем ощутил, как начало успокаиваться сердцебиение.

Тогда вопрос следующий: а знает ли Воланд, что тебя отсылают в Москву?

Это вряд ли. Кошачий «кусь» явно направил здешнюю историю по иному, совершенно новому и неожиданному для обитателей преисподней «руслу». Если от самой Жени эта информация не «утекла» к одной из «нитей», конечно. Что сомнительно, ибо маменька уже в курсе наличия «паутины». Таким образом, о моей поездке в Москву он может прознать только в том случае, если Женя вновь решит половить «на живца» (в роли «живца» я). И такой «игрок», как Воланд, это тоже должен учитывать.

Из Питера в Москву меня могут доставить на авто, по железной дороге, на теплоходе, на самолете или вообще пешкодралом (ну а что, если будет нужно, Женя и не так раскорячиться заставит — без вариантов). Это уже, не говоря о том, что по нескольким маршрутам наверняка будут пущены и «ложные цели».

Воланд не станет тратить ресурсовремя на мои поиски и устранение во время поездки в Москву. Зачем ему это сейчас? Если мое существование каким-то образом мешает его планам, то он попросту заранее «заминирует» (может, и без всяких кавычек) «точки» на «игровом поле», где я с большой долей вероятности появлюсь в рамках «заскриптованных событий». Которые известны и вряд ли радикально изменились, несмотря на отдельные «правки» здешней истории. Плюс, учитывая его склонность к деланному эпатажу и пижонству, вкупе с какой-то извращенной страстью к организации сложнейших схем, мое убытие отсюда он постарается оформить крайне запоминающимся способом. В конце концов, я срывал его планы уже как минимум дважды (кошка-то моя!), так что нездоровый эгоцентризм не позволит Воланду «просто» и с «миром» отправить меня на следующий «цикл». Возможно, он даже захочет лично встретиться со мной перед этим. Москва, Патриаршие…почему бы и нет, это стало бы практически сценой из «Мастера и Маргариты», а он, как я понимаю, к таким «постановкам» весьма неровно дышит.

Но мое убийство — это явно не та сверхцель, которую желает достичь этот «кукушонок»-психопат и из-за которой он принялся «плести» свою «паутину».

Так что убить меня он непременно попытается — если сам останется в живых — но это случится потом. А сейчас, когда маски сброшены, он начнет претворять в жизнь то, ради чего создавал «паутину», а также активно противодействовать государству. Не станет же этот целеустремленный психопат просто стоять и спокойно наблюдать за тем, как маменька и спецотдел УВБ «разбирают» то, что он выстраивал годами?

Понятия не имею, что за «шоу» он планирует устроить, но это точно будет нечто запоминающееся! И в тот момент, когда он начнет свое «представление», мне определенно стоит быть подальше от столицы, ведь приведение в чувство обуреваемых мегаломанией «попаданцев»-психопатов с демонами в голове — это не по моей специальности, я писал диплом на совсем другую тему.

Маменька разбирается в подобных материях гораздо лучше меня, разумеется, а посему моя ссылка в Москву, возможно, является банальной эвакуацией, на всякий случай. Если это так, то меня ожидает перевод на «казарменное положение».

Вопрос последний, Кайа: существует ли прямосейчас объективная причина для того, чтобы вот так вот трястись от страха перед этим Воландом?

Нет, в какой-то обозримой перспективе психопату заниматься мной будет совершенно недосуг. То есть, на ближайшее время я в относительной безопасности. По крайней мере, от Воланда. Хотя не стоит и подставляться по-глупому, ибо этот человек очевидно старается по максимуму использовать подвернувшиеся возможности.

Я ощутил то, как совершенно ушел страх, а сердцебиение враз вернулось в норму.

Вот и правильно Кайа! Победив свой страх — победишь и свою смерть!

Пребывая в себе, я едва не врезался во внезапно остановившегося папашу.

— Благодарю вас, барышня, дальше мы пойдем уже сами. — сказал горничной он.

Когда та уже не могла ничего услышать, Игорь обернулся на меня.

— Волнуешься, Кнопочка? — улыбнувшись, спросил он.

— Нет, пожалуй. — покачав головой, совершенно искренне ответил я, ибо в душе теперь царит абсолютное спокойствие.

— Вот это правильный настрой! Умница! Будет лучше всего, если там…

Папаша взглядом указал куда-то вперед.

— … ты станешь считать себя не участницей действа, а просто зрительницей интерактивной…

Мой слух против воли зацепился за последнее слово, ибо англицизмов здесь на порядок (или даже более) меньше, чем там.

— … виртуальной драмы. Ты спокойно…насколько это возможно…перескажешь все, что уже рассказала Его Высочеству по поводу произошедшего в покоях великих княжон.

Папаша замолк, размышляя.

— А при чем тут виртуальная драма? — поинтересовался я.

— Ни при чем, но драма точно будет. Семейство Кочубеев, уже давненько ищет повод для войны с нами. И вот теперь он нашелся. Так что не принимай близко к сердцу слова князя. И уж тем более не хами ему. Он скажет ровно то, что обязан будет сказать, следуя политике своей Семьи.

Чудесно! Не успела еще начаться одна война — с Воландом — как на пороге уже маячит другая! Однако с чего бы? Учитывая то, что Камила зарезала Люсию и собралась проделать то же самое с принцессами (ну и со мной до кучи), Семейка Кочубеев просто обязана пребывать в режиме: «мышь под веником». Но этого очевидно не происходит! Более того, папаша сейчас утверждает, будто бы князь еще и вендеттой грозится за мою самооборону! С какой стати Кочубеи так в себя поверили? И почему это должно сойти им с рук?

— Однако Государь никому не позволит «качать лодку» до момента официального объявления о новом Наследнике. Так что неприятности с Семейством князя — вопрос не сегодняшнего дня. — продолжил Игорь.

Услышав его, мои мысли скакнули в совершенно другую «степь».

Я вспомнил вдруг то, о чем собирался спросить у Жени, но из-за охватившего меня тогда ужаса как-то из головы вылетело.

— Точно! Пап, мне срочно нужно вернуться к маме! Я должна у нее кое-что спросить! Это ненадолго! — практически выкрикнул я, чем очевидно сбил Игоря с мысли, а затем громко обратился к горничной, которая нарочно вышла за пределы слышимости, давая мне и папаше приватно поговорить, но не ушла. — Проводите меня, пожалуйста, обратно в покои, отведенные Евгении Филатовой!

Из-за борьбы со страхом, я совершенно не помню путь.

Я обернулся на опешившего папашу, который потянулся к моей руке. Подумал, видимо, что я решил «дать стрекача».

— Вопрос жизни и смерти! Я не шучу, пап!

Игорь раздумывал секунд десять.

— Ладно… Надеюсь, это действительно важно. Только не долго! Нельзя заставлять Его Высочество ждать! — ответил тот. — Горничная проводит тебя в южный кабинет.

Развернувшись, быстрым шагом направился в обратную сторону, ну а горничная с трудом поспевала за мной, периодически вслух поправляя наш маршрут.

Возле покоев мы нос к носу столкнулись с Катей.

— Ты куда? — спросила она.

— Мне очень нужно прямо сейчас поговорить с Женей! — ответил я.

— А ее здесь уже нет, но, если поторопишься, возможно, еще застанешь в гараже. — ответила та.

А мне маман не говорила, что куда-то собирается!

— Свяжись с ней через браслет, пожалуйста, пусть подождет меня. — попросил я.

— Не могу. И браслет, и видеофон она оставила мне.

Ясно. Значит, маменька «отчаливает» по-тихому. Впрочем, это должно было стать понятным еще тогда, когда услышал про гараж.

В гараже.

Едва горничная привела меня в гараж, как передо мной моментально «материализовался» охранник, не позволяя пройти далее. Самой маман нигде видно не было. Или уже уехала, или же она в одном из тех двух вэнов, которые готовятся к отбытию.

— Мне нужно поговорить с матушкой! Очень срочно! — хриплым голосом заявил я.

Я преизрядно запыхался. Да еще пару раз едва не навернулся по дороге из-за долбанных каблуков. Слово «срочно» горничная поняла самым правильным образом, и мы ускорились еще сильнее.

Охранник ничего более спрашивать не стал и доложил обо мне по рации. Секунд через десять открылась дверь одного из вэнов.

— Ее благородие, ваша матушка, ожидает вас. — сообщил охранник.

Быстрым шагом прошел к вэну. Когда очередной охранник убедился, что при мне нет какого-либо оружия («зомби»-атака явно произвела сильное впечатление), я вошел в салон, в котором Женя оказалась единственным пассажиром. Маман лишь кивнула на свободное кресло.

— Мам… — усевшись, начал я, но был ею перебит.

— Сначала выпей воды и чуть успокойся, а то у тебя видок, будто от чертей убегала. — перебила меня Женя.

Спорить не стал и молча налил себе холодной минералки.

— В покаянном письме был прелюбопытнейший момент. — вернув пустой бокал на место, произнес я.

— Какой из…? — уточнила маман, когда пауза затянулась.

— Автор письма отмечал особый интерес этого Воланда к двум персонам: к Филатовой Кайе, ко мне то есть, и…

Из текста было вымарано имя второго человека. Или фамилия, так как на вымаранном участке могло уместиться что-то одно.

— … кем еще он интересовался⁈

Некоторое время — весьма продолжительное, надо сказать — Женя молчала, размышляя. Однако все же ответила.

— Со слов составителя письма, этот Воланд очень интересовался некой Ясной.