Несмотря на усталость, в этот раз я не стал тупить и безучастно наблюдать за происходящим, как во время термоядерного взрыва. А потому, когда поражающие элементы бомб, коими были снаряжены доставщики-камикадзе, начали лупить по стеклам и кузову нашего авто, я уже валялся на полу, скрючившись в позе эмбриона.

— Вы целы⁈ — спросил Паша, резко остановив авто и столь же резко начав сдавать назад.

— Вроде бы… — ответил я, а затем быстро осмотрел и ощупал себя. — Цела, да!

Лупить по стеклам…

…я взглянул на ближайшее окно, а затем приподнял жалюзи. На стекле обнаружилось несколько здоровенных белесых выбоин с расходящимися от них паутинками трещин, однако пробитий вроде бы нет.

Теперь понятно, почему звуки сирен стали едва слышны сразу, как только я очутился в салоне. Скромный семейный автомобиль оказался бронированным.

Наш авто продолжал активно маневрировать практически на одном месте, пытаясь вырваться из западни образовавшейся пробки, которая после серии взрывов, похоже, «выплеснулась» и на тротуар тоже.

Подниматься с пола совершенно не хотелось, да и чувство самосохранения просто-таки вопит о необходимости оставаться на полу до тех пор, пока не покинем опасную зону. Однако интуиция, которой я вполне доверяю (особенно теперь), твердит, будто здесь и сейчас я оказался не просто так. Неслучайно. И что мне прямо-таки необходимо в оба глаза следить за происходящим снаружи.

В итоге мгновенных колебаний, интуиция все же взяла верх над здравым смыслом.

Вновь надев шлем (уж не знаю, поможет ли он если вдруг что, но пусть лучше побудет пока на голове), я приподнялся и осторожно выглянул через неповрежденный участок стекла.

От увиденного по моему позвоночнику словно бы разряд тока пробежал, заставив кулачки рефлекторно сжаться.

И виной тому оказалась не картина разверзшегося за окном ада…

Я уже свыкся с тем, что «хороший человек» во мне умер окончательно, ибо после всего того, что творили со мной и чему сам становился причиной, было бы странно (лицемерно, скорее, а лицемерить перед самим собой не желаю), если бы у меня не выработался своего рода иммунитет к трагедиям, даже самым ужасным. А то, что произошедшее — ужасная трагедия, — факт.

Да и вообще, сопереживать окружающим у меня получается теперь из рук вон плохо, несмотря на вновь обретенную способность ощущать эмоции. То ли Кайа, как и Воланд, испытывает серьезный дефицит эмпатии, то ли проблема в том, что я не воспринимаю этот мир по-настоящему своим. А может, верны и оба варианта сразу.

…просто я представил, что произошло бы со мной, не будь эта машина бронированной.

Похоже, что устроители покушения ставили перед собой задачу не только ликвидировать некоего ViP’а из кортежа, но и нанести максимальный урон максимально возможному числу рядовых обывателей. Что ж, им это вполне удалось. Осколочные элементы насквозь «прошили» гражданские авто, оказавшиеся в зоне поражения. Жертв явно многие десятки.

— Держитесь! — крикнул водитель, и я обеими руками вцепился в пассажирскую ручку.

В этот момент Паша оттолкнул бампером очередную машину, а затем переехал через какое-то препятствие (бревно, что ли? Впрочем, бревну здесь взяться неоткуда) отчего авто здорово тряхнуло, и я с силой приложился головой о стекло. И, если бы не шлем, возможно, получил бы черепно-мозговую травму.

Однако в следующий же миг эта неприятность вылетела из моей головы, ибо я заметил то, как из главного автомобиля кортежа, машины которого Паша прямо сейчас и пытается растолкать…

Неужто кто-то умудрился выжить в эпицентре этого ада⁈

…натурально вывалился рыжеволосый мужчина в гражданском костюме. Одна нога, примерно по колено, у него отсутствует (вместе с брючиной), вторая же…ну, ее точно не оторвало, по крайней мере.

Несмотря на страшные ранения, он прижимал к груди некий портфель. Нет, не портфель. Это кейс для ВЭМ.

Мужчина повернул ко мне голову…

Этого не может быть! Даже если он и выжил тогда, то просто обязан валяться сейчас в постели! Он никак не может быть здесь, но тем не менее это точно он! — промелькнула мысль.

…и я его моментально узнал, хотя встречались мы лишь единожды. Буквально секунду спустя на сетчатке моих глаз вспыхнули зеленые адреналиновые кляксы, а время стало замедляться.

Честно сказать, в тот миг, когда начались взрывы, мне подумалось, что это, скорее всего, кортеж кого-то из членов царской Семьи. Но нет. Человека, вывалившегося из машины, зовут Денисом Олеговичем Вяземским. Это тот самый тип, встреченный мной в госпитале УВБ.

Я сейчас завороженно наблюдаю за миром, находящимся в странно замедленном состоянии — типа киношного «slow-mo» — однако мое оцепенение было беспардонно разрушено промелькнувшей мыслью…практически мыслеобразом…каковые получал от обитателей преисподней или от того приятного женского «шепота».

«Заскриптованное событие».

По позвоночнику пробежал новый разряд, а от очередного всплеска адреналина я практически лишился зрения. Мир замедлился для меня еще сильнее.

Вот почему недавно приключилось ощущение того, что мне никак нельзя покидать город! Я должен был оказаться сейчас здесь, дабы не пропустить «событие»! И оказался.

Похоже, сама Вселенная заботливо ведет меня от «события» к «событию». Покушение на Вяземского — это наверняка оно и есть, очередное «заскриптованное событие», причем завязанное лично на меня, на мою судьбу. И то, куда свернет моя дальнейшая история, целиком зависит от выбора, который я совершу прямо сейчас. Если старик умрет здесь — моя история пойдет одним путем, а если выживет — совсем другим.

— С-с-с-с-я-я-я-я-д-д-д-д-ь-ь-ь-ь-т-т-т-т-е-е-е-е в-в-в-в к-к-к-к-р-р-р-р-е-е-е-е-с-с-с-с-л-л-л-л-о-о-о-о и-и-и-и п-п-п-п-р-р-р-р-и-и-и-и-с-с-с-с-т-т-т-т-е-е-е-е-г-г-г-г-н-н-н-н-и-и-и-и-т-т-т-т-е-е-е-е-с-с-с-с-ь-ь-ь-ь. — донеслось со стороны водителя.

Ну что, спокойно едем дальше или…? Выбирай, Кайа, делай свой выбор! Только помни об «узле»!

Замедление мира исчезло в один миг.

— Тормози! — завопил я в то же мгновение, как сделал выбор.

Наша машина уже выбралась было на «оперативный простор», однако, услышав мой вопль, Паша резко нажал на тормоз.

Чувство самосохранение просто взвыло от ужаса, осознав мое решение, однако усилием воли я заставил заткнуться это самое чувство.

Нет, старика мне чисто по-человечески жаль, ведь в госпитале он, скорее всего, спас меня. Однако обменивать свою жизнь на его я не согласен категорически, так что не для этого велел остановиться. Просто я знаю — да, именно знаю, интуиция — если уеду сейчас, сделав вид, что происходящее меня не касается, то потом пожалею об этом самым искренним образом, вот только ничего исправить будет уже невозможно. По крайней мере, в эту попытку.

Паша ожидал моих дальнейших указаний. Представляю, что он обо мне сейчас думает, но и правда без вопросов выполняет любое мое распоряжение, даже откровенно самоубийственное.

— Вы умеете оказывать первую помощь тем…

И раз Вяземского увидел я, то и он наверняка тоже.

— … у кого такие раны? Аптечка имеется? И есть ли при вас оружие? — совершенно спокойным голосом спросил я, отчего на физиономии у Паши промелькнуло заметное удивление.

— Да. — односложно ответил водитель на все три вопроса разом, а затем в его руках появилось нечто — весьма немалого калибра — вроде гибрида снайперской винтовки и автомата.

Нет сомнений, что старик умрет от потери крови в самое ближайшее время, если ему не оказать немедленную медпомощь.

— Я притащу его сюда, а затем сяду за руль. Вы же попытаетесь остановить ему кровь и будете говорить мне, куда ехать. Нам нужно будет отвезти его в ближайший госпиталь.

Я не сомневался в том, что Паша прекрасно знает город.

— Хорошо. — без возражений согласился он.

— Вы готовы?

— Да. — все так же кратко ответил он.

— Ну тогда защищайте меня!

А затем я открыл дверь и…

Дикий вой сирен; человеческие вопли и визги, полные боли и ужаса, от которых нестерпимо хотелось зажать уши; звуки стрельбы из чего-то очень «крупного», но вроде бы неблизко; а еще, кажется, артиллерийская канонада.

…в первый миг, когда покинул бронекапсулу автомобиля, я оказался натурально дезориентирован безумной какофонией звуков, к которой добавился еще и целый «букет» соответствующих ситуации ароматов: воняло кровью вперемешку со сгоревшими топливом, пластиком и еще какой-то химической бурдой (взрывчаткой, наверное).

— Очнитесь! — прервал мое оцепенение окрик Паши, который спрятался за авто и высматривал вероятные угрозы.

Вернувшись в реальность от его окрика, мое внимание привлекли зеваки из ближайшего жилого дома. С инстинктом самосохранения у них явные проблемы (что неудивительно, ибо метрополия уже многие десятилетия живет совершенно мирной жизнью), а потому люди столпились на французских балконах, галдели и записывали происходящее на камеры видеофонов.

— Ну да, спешите видеть, рыжая дылда на арене…

В следующий момент я краем глаза отметил движение над набережной.

— Что за… — пробубнил я и, прищурившись, вгляделся во тьму, освещаемую луной, несколькими целыми фонарями городского освещения и окнами жилого дома.

Буквально в паре десятков метров от меня завис беспилотник, наблюдающий за картиной разгрома. Самый банальный квадрокоптер. А квадрокоптеров здесь нет. Это точно, я узнавал. Стало быть, это «глаза» кого-то из «кукушат». Значит, им доступна индустрия для производства таких вот игрушек.

У меня пересохло во рту, когда я представил, что еще они могли привнести сюда оттуда. Мне и правда, следует поторопиться (то, что оператор увидел меня — факт), пока сюда не прилетел какой-нибудь «Switchblade»* или что-нибудь похуже. С этих попаданцев-прогрессоров станется. В любом случае, уверен, что это не конец их «постановки», ибо старик все еще жив, а значит, своей цели — если желают его смерти — они еще не достигли.

— Паш! Видишь вон ту летающую хре…ерунду⁈ — закричал я, указывая рукой на квадрокоптер. — Сбей ее!

Водитель, проследив за моим указующим жестом, молча вскинул оружие и выстрелил (судя по звуку, калибр в его ручной пушке и правда — мама не горюй). Один-единственный раз, ибо стрелком он оказался крайне толковым. Беспилотник, начавший было свой маневр, перестал существовать.

Я на всякий случай еще раз огляделся по сторонам.

Как и предполагал, после взрыва вся пробка пришла в «творческий беспорядок»: кто-то попытался вырваться из ставшего смертельной западней затора, но в процессе этого умер или потерял сознание от ранения; у кого-то «сдохла» машина, побитая поражающими элементами… В общем, добраться теперь до старика — задачка со звездочкой.

Громкий скрежет заставил резко присесть и обернуться.

Источником скрежета оказалось темно-синее спортивное купе, севшее днищем на бордюр и раздражавшее мой слух звуком «залипшего» акселератора. Колеса купе все же нашли сцепление с поверхностью, и автомобиль, преодолев бордюр, помчался в сторону кованой ограды набережной, снеся которую, ухнул в реку.

— Жесть… — пробормотал я, а затем пошел быстрым шагом, внимательно глядя по сторонам и под ноги, ибо все вокруг оказалось засыпано битым стеклом и какими-то мелкими железными хреновинами.

Те десятки метров, что разделяли меня с серединой кортежа, преодолел почти без приключений. Если не считать за таковое то, что, переступая, споткнулся о безголовое тело какого-то бедолаги, отчего едва не влетел в завалившуюся набок и уже разгорающуюся машину сопровождения.

Восстановив равновесие, отпрянул, не желая попасть в горящее топливо. Обойдя опасное препятствие по изрядной дуге, протиснулся затем между малотоннажным грузовичком (также бывшим частью кортежа), в который врезался экзотический для этой России хэтчбек — внутри были два парня и две девушки, убитые осколками — и тем, что осталось от полицейского авто, раскуроченного близким взрывом. После, не дойдя нескольких метров до цели, остановился.

Быть может, кто-нибудь из охраны тоже выжил. Будет нехорошо, если меня пристрелят, приняв за убийцу. — промелькнула мысль.

— Денис Олегович! Я Кайа Филатова! — изо всех сил заорал я.

Мне никто не ответил.

— Быстрее! — донесся до меня вопль Паши.

Он явно заметил какую-то угрозу, но я не стал оборачиваться, дабы меня не покинули последние капли мужества. Вопреки спокойному выражению на моей физиономии, я был уже на грани того, чтобы припуститься бегом обратно в машину. Я натурально силой воли заставлял себя делать каждый следующий шаг.

— Денис Олегович, мы сейчас отвезем вас в больницу! — громко сказал я, оказавшись возле старика.

Ответа не последовало. Опершись спиной на заднее крыло авто, Вяземский сидел не шевелясь, повесив голову и вцепившись мертвой хваткой в тот самый кейс. Возле него валялась распотрошенная аптечка.

Умер?

Я приложил пальцы к его сонной артерии. Пульс есть, а стало быть, он все еще жив.

Ощутив мое прикосновение, старик дернулся.

Как я и думал, вторая нога сильно повреждена, но, к моему удивлению, кровотечения практически не было. Вяземский умудрился наложить себе на обе нижние конечности нечто, напоминающее жгуты, и только поэтому, скорее всего, до сих пор жив. Однако он пребывает сейчас явно в шоковом и полубессознательном состоянии.

Тащить его я запарюсь однозначно, несмотря даже на то, что этот тип весьма худощав.

— Вас руки слушаются? — торопливо спросил я.

— Да. — проморгавшись и вроде бы вернувшись в чувства, тихим шепотом ответил мужчина и, уставившись затем на меня, спросил. — Вы приемная дочь Игоря и Евгении Филатовых?

— Верно, это я. — ответил ему, а затем продолжил, кивнув на кейс в его руках. — Бросьте эту штуковину и обхватите меня за шею. Я донесу вас до машины.

— Не могу, барышня. Эту ВЭМ нельзя бросать здесь. Там…всё… Там вопрос будущего нашей Родины. Это важнее моей жизни…вашей… Вы же подручная дамы Кристины и, должно быть, едете в ее распоряжение. А она сейчас подле Его Величества… Возьмите эту ВЭМ и передайте Государю. Если не получится — тогда вашей приемной матушке. Берите и уходите… Ради бога, уходите отсюда поскорее, пока сами еще живы… — прошептал он, все так же вглядываясь в мое лицо.

Кажется, на этот монолог он истратил последние силы. И да, меня он все же узнал.

Я взял из его рук кейс.

— Мне нужно, чтобы вы остались живы… — чуть ли не по слогам произнес я, хотя уверен в этом отнюдь не был.

Может, вся суть этого «заскриптованного события» как раз и заключается в том, чтобы доставить ВЭМ куда следует? Очень может быть… В таком случае он чертовски прав и мне прямо сейчас необходимо бежать отсюда со всех ног.

— … поэтому замолчите…пожалуйста…и просто позвольте мне взять вас себе на закорки. Иначе эта ВЭМ останется здесь. Так и знайте!

Я уселся на корточки спиной к нему…

— Ох, и дурища рыжая… — прошептал в ответ Вяземский, но более спорить не стал.

…ощутив затем то, как он привалился к моей спине.

— Барышня…! — заорал Паша.

В этот момент я увидел опасность, о которой сообщил водила. Еще одна стая роботизированных доставщиков-камикадзе, маневрируя между машинами, бодро катила к кортежу.

Не иначе, «кукушата» или их подручные остались недовольны делом рук своих и решили повторить. Ну или это попросту «добавка», на всякий случай.

— … лягте на землю! Быстро!

Из-за всплеска адреналина, веса мужчины я практически не почувствовал. Вскочив на ноги и в «темпе вальса» забежав за главную машину кортежа, я растянулся затем на асфальте.

Со стороны Паши грянул выстрел. Затем еще один.

По барабанным перепонкам, отдавшись куда-то в район основания черепа, изо всех сил врезал звук мощного взрыва. И еще! И еще! И еще!

Началась цепная детонация опасного груза, перевозимого механическими курьерами, плюс водила продолжал палить по уцелевшим роботам.

«Взрывное веселье» происходило практически под теми самыми балконами, на которых разместились зеваки, так что впечатлений они получили до конца жизни.

Взрывы продолжались еще некоторое время (дольше, чем хотелось бы), подарив мне совершенно потрясающую мигрень.

Затем все как-то сразу прекратилось, буквально в один миг. Наступила натурально «звенящая» тишина, ибо в ушах моих безбожно звенит, а все прочие звуки ушли куда-то на задний план. Запах…запах сгоревшей взрывчатки просто «сказка».

Долго приходить в себя, валяясь на асфальте, мне не позволил водитель. Через несколько секунд он оказался возле меня.

— Вставайте, нужно уезжать. — сказал он.

В этот раз поднять Вяземского на свой «горб» оказалось гораздо сложнее, а Паша не помогал, ибо у него были дела и поважнее.

До нашей машины я добрался в режиме сомнамбулы, практически никак не реагируя на внешние раздражители. Голова болит неимоверно, да и сил попросту не осталось. Свою «поклажу» я сгрузил в салон почти как мешок картошки, отчего Вяземский громко застонал.

— Турникеты наложены, кровотечения у него практически нет. Машину поведу я. — решил Паша, ну а я спорить не стал, молча усевшись в кресло.

Странно, но в этот раз даже не порезался ни разу. — подумал я, разглядывая свои руки. — И барабанник не потребовался.

Наш автомобиль аккуратно тронулся.

И все-таки мне очень не нравится, когда чистая логика заменяется ощущениями и интуицией. — подумал я, закрыв глаза.

*Switchblade — барражирующий боеприпас пр-во США.