Обратная поездка обошлась без приключений вообще — не считать же за таковое гвардейца, едва не опоздавшего к отправлению поезда, заболтавшись с торговкой вразнос на перроне? Он и гнался-то за составом метров пятьдесят, и в вагон его втянули сослуживцы мгновенно, до конца площадки ещё метров тридцать оставалось. Только лихость свою случайной знакомой продемонстрировал. Господа офицеры всю обратную дорогу играли в преферанс, понемногу под это дело выпивая, в соответствии с традицией: по рюмке за каждый сыгранный «мизер», например, или за первый ремиз. Поводов там, как выяснилось, было немало, я не удивлюсь, если некоторые «традиции» они прямо на ходу придумывали и согласовывали, но люди взрослые, службой не манкируют, так что пусть их.

Кстати, о службе: когда по очереди ходили проверять наших нижних чинов в их вагоне, то внешне выглядели абсолютно трезвыми. Прямо как цирковой номер: перед дверью купе поправить форму, потом этакое волнообразное движение плечами и от плеч — вниз. Несколько секунд — и пожалуйста: выправка, как на плацу, твёрдая походка, ровный шаг, строгий и собранный взгляд… Такая вот особая строевая магия.

Им, кстати, втроём неплохо было, так что я, посидев буквально пару часов в первый вечер, сослался на необходимость работы с документами и был отпущен. Ну, а поскольку мой попутчик всю дорогу у соседей в карты играл, заходя к себе только чтобы взбодриться перед походом к подчинённым, то купе было в полном моём распоряжении. В результате я и в самом деле смог неплохо поработать. В том числе и составить, по свежим впечатлениям, описание британских броневиков с указанием их сильных и слабых мест и с указанием, как их лучше всего ломать. Оформлю это отдельной методичкой, заодно и для того офицера, что повезёт в Москву оставшихся стрелков из «Крон» подспорьем будет.

А вообще британцы забавники. В исходном грузовике мотор стоял спереди, причём частично торчал из кабины вперёд, а частью размещался между сиденьями шофёра и пассажира. Тут же были и корзина сцепления, и коробка передач, рукоятка переключения которых оказалась слева от шофёра (у островитян левостороннее движение, поэтому руль в кабине справа) и где-то чуть дальше спинки сиденья, то есть, переключать её приходилось либо вслепую, либо отворачиваясь затылком к дороге и в не самой удобной позе. В броневике они мотор убрали назад, разместив поперёк рамы между второй и третьей осью, а капот, под которым изначально был водяной радиатор и мотор — оставили, а перегородку перед кабиной — добавили. Почему не убрали этот торчащий вперёд аппендикс — я не знаю. В получившемся в итоге рундуке хранили всякий инструмент: саквояж с ключами, короткий ломик, топор, кувалду, моток троса и тому подобное. Вместо решётки радиатора поставили толстую, не меньше трёх сантиметров, броню, а вот крышку капота, что собиралась в гармошку и откидывалась влево, оставили сравнительно тонкой, миллиметра три. Да, она расположена под таким углом к горизонту, что почти любое попадание уйдёт в рикошет почти неизбежно, но вот из «Кроны» и имея, похоже, преимущество по высоте, всё же смогли прострелить, в том самом броневике, который я рассматривал в компании полковника Полозова.

Адресами мы с ним, кстати говоря, обменялись, так что надо будет выслать достойный гостинец, как повод подвернётся. Старик на редкость достойный, я лично считаю, что мне с этим знакомством повезло.

В Смолевичах нас встречал автобус и мой «Жабыч». Не то, чтобы мне претило доехать до дома вместе с гвардейцами, просто требовалось заехать ещё и в городской дом, а кроме того — к графу Сосновичу, который захотел меня видеть.

Популярность «Смолевичских крылышек» привела к дефициту сырья. Мы и без того скупали и свозили эти самые крылья отовсюду, где могли купить и замариновать, а иначе перевозку из того же Бобруйска или Столбцов они бы не пережили, и тут ещё стало расти количество подражателей. Причём это всё на фоне того, что у нас близко не было таких куриных фабрик, как в мире деда, которые ежедневно, подумать только, каждый день, круглый год продавали десятки и даже сотни тысяч куриных тушек[1] каждая. Вот уж действительно — фабрики мяса, мне трудно представить такое количество и куда его девать! И проблем с тем, чтобы купить хоть тонну, хоть две крылышек в неделю в принципе, наверное, не было.

Так вот, у нас такого производства ещё не появилось, и вряд ли в ближайшие десятилетия появится, поэтому пришлось заключать несколько десятков договоров с кучей производителей курятины, так ещё и не все они соглашались заниматься разделкой, пусть и было немало живых примеров, из числа согласившихся, показывающих, что это позволяет повысить норму прибыли. Просто не хотели, без объяснения причин! Вот как так⁈ Один и тот же человек жалуется на бедность, на низкую прибыль и прочее — и он же отказывается сделать хоть что-то, чтобы гарантированно получить больше денег за то же количество выращенных кур! Не понимаю, честно — не понимаю. А их таких — масса.

Так вот, созрела мысль, что если нельзя увеличить количество крылышек, то можно и нужно расширить ассортимент. Стали перебирать варианты. От идеи жарить куриные лапы, по словам деда — популярные в Китае его мира, отказался, пусть их китайцы грызут. Очень уж жутко выглядит миска с ними, аппетит может отбить на сутки вперёд. Куриные шкурки жарить — тоже та ещё идея, сильно на любителя. Куриные гузки любят многие, но их найти в продаже отдельно от всей курицы куда труднее, чем крылышки, хотя ограниченными партиями можно и запустить. Но это вопрос решить не могло, разве что слегка снизить остроту.

И тут, как на заказ, рыбаки обнаружили мелкую рыбёшку, размером крупнее кильки, но мельче уклейки, в огромном количестве водящуюся и в озере Верхнем, и в Стране Болот, что в верховьях Щучьей. Точнее, они жаловаться пришли, что кое-где на мелководье ловить вообще ничего другого не получается — мешает в буквальном смысле слова СЛОЙ этой рыбы. А ещё оказалось, что у неё очень нежная чешуя, буквально облазит под пальцами, хуже, чем у той же уклейки, а почистить рыбку можно просто промыв её струёй воды на сите. Дед тут же загорелся мыслью изготовить из неё шпроты или просто делать закуску к пиву, причём в двух видах — жареном и сушёном. Возник вопрос, как её быстрее и проще всего потрошить. Некоторые уверяли, что и так сойдёт, брезгливые, мол, голову оторвут и внутренности сухие выкинут, но мне самому было бы неприятно думать, что эта вот рыба жарилась не только в масле, но и в собственном, простите, дерьме, а потому и покупателям я такого предлагать не хотел.

Дед предложил не пытаться с дерьма пенку драть, то есть — не мелочиться по-глупому, а срезать внутренности вместе с рёбрами: буквально одним движением ножа от анального плавника к хребту, вдоль хребта до жаберной крышки и потом, довернув нож, отрезать голову. Повара попробовали по моим описаниям, сперва со скепсисом, а потом приловчились так, что разделанная рыба из-под ножей чуть ли не сплошной струёй летела. И вот сегодня запланировали собраться целой комиссией на дегустацию рыбы, приготовленной по нескольким разным рецептам, определить себестоимость такой закуски, возможную розничную и оптовую цены и просто оценить перспективы, будут ли люди брать.

Ну, а кроме того эту мелочь с удовольствием и даже каким-то остервенением ели, нет — жрали куры! Увидев это в первый раз понял и прочувствовал, почему дед обзывает их «потомками динозавров»! Ужас! Зато несутся с таким прикормом чаще, яйца получаются крупнее, скорлупа крепче, а желтки насыщенно оранжевого цвета. Что даёт возможность продавать рыбёшку в качестве корма и в птичники, и на зверофермы. И черепахи в Панцирном тоже не отказываются от уклеечного прикорма. Только надо постараться, чтобы не стал широко известным факт, что мы людей и скотину одним и тем же кормим. Правда, ту же картошку свиньи едят, но люди от этого, в большинстве своём, овощем на этом основании брезговать не думают, хотя отдельные феерические экземпляры и встречаются.

Вообще такое ощущение, что эта вот мелочь служит фундаментом пищевой пирамиды в обеих реках. Просто ошеломительное количество! И едят её все, от других рыб до птиц, которые, похоже, именно ради этой рыбёшки и гнездятся на островах в восточной и северной части Верхнего. При этом нередко попадались рыбки с икрой! Не то у них нерест несколько раз в год, не то просто растянут по времени и идёт, считай, непрерывно всё тёплое время года. Хотя, не удивлюсь, глядя на количество рыбок, если там и то, и другое: постоянный нерест, в котором каждая рыбёшка участвует несколько раз. Но в Умбре она почти не попадается, не то не нравятся ей большие глубины и течение, не то сразу съедают. Но стоило сделать два шага в сторону от истоптанных маршрутов — и тут же нашлось что-то новое. Что с этой тюлькой на Щучьей творится — понятия не имею: вне сезона добычи икры людей там почти не бывает, разве что дежурные по острогу, но они подобным вопросом не задавались.

В любом случае, эта рыбка позволит увеличить общий вес продаваемой рыбы, а, значит, даст дополнительную работу рыбакам и дополнительных доход и им, и мне. Разве что может понадобиться постройка ещё одного судна с хорошими моторами. Или… Или на эту рыбу «сядут» соседи-бароны, если и впрямь поставят свой рыбацкий посёлок на озере. Но это в любом случае произойдёт, если вообще произойдёт, не в этом году и не в следующем точно.

Поразмыслив, решил сначала заехать к графу Сосновичу. Потому как осознал, что вряд ли дегустация закусок к пиву обойдётся без собственно пива — просто это два разных вкуса получаются, да и погода словно уговаривает взять пару холодных, запотевших бокалов… А ехать потом к фактическому хозяину города с выхлопом, извините, уже что-то на грани хамства.

В приёмной у графа столпотворения не наблюдалось, но три человека в очереди сидели. Правда, мне ждать не пришлось: едва секретарь доложил владельцу кабинета, как тот буквально через пять минут выпроводил сидевшего у него посетителя и пригласил меня в обход остальных. Надо сказать, ожидающие, вопреки мнению деда, восприняли это не просто спокойно, а как должное: беседовали себе между собой тихонько, даже не пытаясь встать с места, не то, чтобы зайти в кабинет. А иначе у нас, в нашем сословном обществе и быть не могло. По себе знаю, если бы мне до получения мною титула пришлось заставить ждать перед кабинетом какого-нибудь барона, пока я решаю свои вопросы — чувствовал бы себя предельно неловко и скованно. Даже, пожалуй, мог бы и забыть часть того, что собирался сказать или сделать, так что точно предпочёл бы пропустить носителя титула вперёд, не видя в том никакого урона для дворянской чести.

Граф приветствовал меня встав из-за стола и наполовину обойдя его, стоя около боковой стороны: не как равного, но с явно выказанным уважением. Такие чёткие и крупные знаки, кто кого и как приветствует, даже я мог считывать ещё в гимназии. Сейчас научился отмечать и оценивать ещё и десяток более мелких знаков, расставляющих акценты и добавляющих детали, и которые могли развернуть исходный смысл действия едва ли не на противоположный. Когда после трёх минут обязательной светской беседы граф перешёл к делу, я с трудом удержал смех.

— Как вы знаете, Юра, я являюсь председателем попечительского совета магического училища. Владею своим лесотехническим училищем. Кроме того, вхожу в попечительский совет гимназии, а также реального училища. Ну, и начальной школе не чужой человек.

— Это все знают, правда, не все понимают, какой это кусок работы и ответственности.

«А также какая возможность получать лучших выпускников, отбирая перспективных ещё на уровне школы. Причём и на рабочие должности, и на уровень мастеров, и на ИТР. Причём почти бесплатно, по сравнению с тем, во что такой доступ обходится для людей со стороны».

— Так вот, образование такая отрасль, что бюджетный год начинается летом, с подготовки к году учебному.

Я кивнул согласно, всё ещё не понимая, при чём тут я.

— И вот я, верстая расходы на питание, вспомнил про вашу Изнанку и про то, там работает весьма результативная рыболовецкая артель. А рыба по праву занимает почётное место в рационе учеников. При этом морская рыба дороговата, да и не всегда её можно закупить вовремя и в достаточном количестве, плюс с качеством бывают вопросы. Речная — дело сезонное, и тоже неравномерного качества. А изнаночная… Мало того, что она полезна для формирования и развития дара, она и усваивается лучше, но, как правило, стоит слишком дорого.

— У меня, простите, тоже сезонность присутствует: во время ледостава лов невозможен.

— Во-первых, не поверю, что у вас нет возможности сделать запасы на это время, а во-вторых — пару недель можно и перебиться на разовых поставках. Да, вашего шипастого судака под ягодным соусом я помню, но это блюдо ресторанного класса, для школьной столовой в любом случае перебор, а вот что-то попроще…

Хоть смех я, услышав про рыбу, задушил, но какая-то тень улыбки на лицо, похоже, выбралась. По крайней мере граф с лёгким недоумением спросил:

— Моё предложение так вас радует, Юра? Или вас в нём что-то развеселило?

— Извините, просто закон парных случаев очень уж забавно сработал.

— Что вы имеете в виду?

Я коротко объяснил, чем собираюсь заниматься после аудиенции и что к этому привело.

— И вот тут же, в этот же день, в это же время, и вы тоже заводите разговор про мою изнаночную рыбу!

— Да уж, забавно получилось. Так как, вы сможете изыскать возможность выделить долю улова нашим школам и училищам?

— Легко. У моих рыбаков лимитирующим фактором выступают продажи: в том радиусе, куда мы можем доставить рыбу свежей платёжеспособный спрос закрыт, а туда, где могли бы купить — мы или не можем довезти, или это слишком дорого. Так что вы только скажите, сколько тонн в неделю или в день везти, и какой вид рыбы предпочтительнее.

На моменте с тоннами граф закашлялся.

— Боги с вами, Юра, какие ещё тонны в день! Магической училище — самое большое заведение, триста двадцать студентов, в моём — сто двадцать, семь классов вашей гимназии — сто шестьдесят, реальное, две начальных школы… Всего, с педагогами, воспитателями, административным персоналом примерно тысяча сто едоков. Один раз в неделю рыбу на второе — в среднем двести пятьдесят граммов на порцию, с учётом ужарки-уварки, на рыбный суп два раза в неделю — дважды по полстолько, всего полкило рыбы в неделю на каждого, пятьсот пятьдесят кило.

— Это рыбьего мяса, а там ещё кости и прочий ливер. Так что вряд ли меньше тонны получится.

— Это пусть мои управляющие берут поваров и с вашими управляющими детали обсуждают, нам с вами достаточно к принципиальному согласию прийти. У меня же возник вопрос интереснее.

— Слушаю вас внимательно.

— Искуситель вы, Юра. Говорите, новые виды закусок? Да под холодное пиво, да в жару… Для меня пара бокалов найдётся?

— Это вы меня так обидеть хотите⁈ Найдётся и больше, чем пара.

— Тогда я сейчас минут за двадцать-тридцать разберусь с оставшимися посетителями, я уже примерно знаю, что им надо. И — к вам!

— Будем ждать.

А что ещё мне оставалось ответить?

[1] Так и есть. Средняя производительность по пяти птицефабрикам в РБ — 100 тыс. тонн курятины в год. Это 100 млн. кг. Если даже считать средний вес курицы 2.5 кг (что явно завышено), получается 40 млн. тушек в год или почти 110 тысяч штук в сутки при работе без выходных. А одна из фабрик в прошлом году выдала 134 тыс. тонн курятины…