Нет, всё же одному по городу передвигаться куда как проще! Ну, или надо было своих гвардейцев в штатское переодеть. Ведь официально на службе и обязан носить мундир только я, ну, и Иван Антонович, который вроде как в запасе, а вроде как и не совсем. Дело в том, что для перемещения по городу военнослужащих и воинских команд существуют особые правила, и их много! Касающихся в том числе и пользования общественным транспортом. Пусть форма была наша, родовая, а не какой-либо государевой службы, но мало ли этих служб и полков? Одежда-то однозначно форменная, а объяснять каждому встречному-поперечному… Уж проще следовать уставу, тем более, что и для дружин аристократов тоже были правила. Но следующая партия желающих ознакомиться с трофеями поедет в штатском. Даже с конкой — и то проблемы образовались, идея же возить нижних чинов на лихачах была бы расценена как явная попытка эпатировать публику.

Так или иначе, но до выставки мы добрались. Публика присутствовала в изрядном количестве, хоть и не чрезмерном, однако некоторое столпотворение присутствовало. А самое главное, что «экспонаты» были расставлены в некоем «художественном порядке», который никак не соотносился ни с каким возможным рисунком боя. Но этого мало: ещё и обломки раскладывал вокруг броневиков явно тот же художник от слова «худо». Хотелось бы посмотреть в бесстыжие глаза и спросить, какого хобота⁈ Но дед прав: помимо «Я художник, я так вижу» больше ничего не услышал бы, да и эта фраза содержала бы столько апломба… Ладно обломки, которые, по версии неведомого придурка от искусства, летели навстречу ударной волне! Там явно детали от одного броневика лежали около другого! Может, подобная композиция и усиливала что-то там в художественных достоинствах, но достоверность инсталляции убивала на корню. И судя по тому, как морщились некоторые замеченные мною среди публики офицеры, понимал это не только я. Нет, всё же надо кому-то надавать по заднице! И по кривым, но шаловливым ручонкам — тоже.

Но самое главное — каждая «экспозиция», словно экспонат в музее, была огорожена шнуром на стойках, который вынуждал осматривать трофеи с расстояния не менее двух метров! С такого расстояния, да после того, как там порезвился неведомый художник (от слова «худо») рассмотреть что-то полезное… Нет, надо будет попроситься залезть за шнуры! Если даже придётся воспользоваться своим служебным положением.

Оказалось, что офицеров при некоторых условиях допускают за шнурок, а вот польза от визита рядовых гвардейцев стремилась к нулю. Разве что провести своего рода экскурсию, рассказывая на примерах, что и как устроено?

Получилось интересно и познавательно, в том числе и для меня. По сравнению с тем, давешним экземпляром, в этих просматривалась попытка развить и доработать идею. Броню на лбу и вокруг двигателя усилили, причём путём наложения дополнительного листа поверх старых. Двигатель тоже был, скорее всего, мощнее, во всяком случае, количество цилиндров увеличилось на два, а сам мотор развернули поперёк кузова, установив между задними осями. Да, броневики были трёхосными, и на обеих задних осях были установлены сдвоенные скаты. Налицо доработка концепции, которая, увы, встретила тоже доработанную, хотя там бы и старой хватило, я думаю.

Моя импровизированная лекция, которую затеял для своих гвардейцев, привлекла немалое внимание: как бы не половина посетителей выставки собралась вокруг, более того — моих бойцов не без успеха пытались оттереть в задние ряды! И для кого я, в таком случае, всё это рассказываю, про уязвимости, про наилучшие варианты обстрела, про проекции критически важных узлов и прочее⁈ Пришлось просить публику не напирать и не мешать работе, а когда просьбы не возымели особого успеха — прервать лекцию, посвятив паузу более тщательному осмотру разорванного внутренней детонацией броневика. Хотелось определить, откуда достали боеукладку, под каким ракурсом? Попадание получилось явно «золотым» и хотелось бы иметь возможность его повторить при случае. Обходя броневик вокруг я чуть было не столкнулся с пожилым господином в мундире инженер-полковника в отставке, который сопровождал на выставку своего внука, если не правнука — мальчика лет десяти на вид, которому интересно и любопытно было всё.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие! — полковник был человеком заслуженным, судя хотя бы по орденам, не все из которых были получены за выслугу, а «Щит Империи» и вовсе с мечами, так что помимо требований устава было ещё и желание выказать искреннее уважение.

— Здравствуйте, господин гвардии капитан. И давайте уж без чинов, коллега.

— Как скажете, господин полковник, почту себя польщённым.

— Можно Роман Исидорович. Полозов, Роман Исидорович. И давайте уж без придворных красивостей, как два военных инженера. Вы, кстати, по какой части?

— Артиллерия и как раз бронетехника. Артиллерия в том числе и в качестве служебных обязанностей в качестве флигель-адъютанта. Бронетехника как вспомогательное направление, ну и в рамках личных интересов.

— Это мы с внуком очень удачно зашли! Кстати, как к вам обращаться, молодой человек?

— Рысюхин, Юрий Викентьевич. С учётом разницы в возрасте и заслугах можно просто Юрий.

— Ну, заслуг и у вас хватает, иметь в таком возрасте «Шуйцу»… Кстати, что вы, как специалист, можете сказать о том, чем так развернуло данную повозку? Знакомые уверяют, что это новая полковая пушка в девяносто миллиметров.

— Непосредственная причина — взрыв боеприпасов. А они взорвались из-за попадания в них… Хм… Где-то на отсутствующей здесь броневой детали, которая либо потеряна, либо неведомый худоёжник выложил её около другого броневика, должно быть вот такое же отверстие, как это.

— Это⁈ Хм… Тут что-то около полутора дюймов или чуть меньше. Вы уверены, что это не какое-то технологическое отверстие?

— Уверен. Отверстие в тридцать четыре миллиметра[1], если точнее, глазомер вас не подвёл… И уж начинки в проделавшем это инструменте хватит, чтобы устроить добротный пожар внутри автомобиля.

— Вы утверждаете это с такой уверенностью, словно точно знаете, чем именно сделана пробоина.

— Да, тут всего два варианта, под одним именем — «Крона». И, скорее всего, это вторая модификация из трёх. От подробностей я хотел бы воздержаться: просто не знаю, как Его Величество отнесётся к разглашению, хоть оружие уже пошло, к сожалению, в серию.

Сказав про разглашение, я показал взглядом сперва на внука собеседника, а потом развёл руками словно в сожалении, заодно охватывая и собравшуюся вокруг публику. Полковник досадливо вздохнул, но кивком подтвердил, что принимает мои опасения.

— Почему к сожалению? Считаете его неудачным? По результату такого не скажешь. Кстати, почему вы уверены, что было ещё одно попадание?

— К сожалению, потому что запустили слишком ранний и сырой прототип, скорее даже действующий макет. Но на тот момент были опасения, что оружие может срочно понадобиться в заметных количествах. Сейчас оно всё ещё в стадии доводки, но уже хотя бы не стыдно показать людям в качестве прототипа.

Инженер-полковник задумчиво кивнул, показывая, что ситуация ему понятна, внук же и вовсе слушал, приоткрыв рот.

— Этот же снаряд, если вставим в пробоину спицу, то увидим с полной очевидностью, прошёл со снижением через верхнюю лобовую деталь, изображающую крышку капота, через шофёра, через внутреннюю перегородку и вылетел через колёсную нишу второй оси. Вероятно, попал в колесо или в землю около него, вызвав возгорание. Если не считать, что снаряды взорвались от жара горящего колеса — то для уничтожения броневика понадобился ещё как минимум один выстрел.

— Логично. А про тот автомобиль, который наиболее уцелевший, вы что можете сказать?

— Что кто-то получит по шее, за стрельбу осколочными по бронированной цели. Первый выстрел попал в переднее левое колесо, разбив его. Кстати, дурость та ещё, ставить на бронеавтомобиль деревянные колёса с деревянными же спицами. Это сразу ограничивает максимальную скорость примерно двадцатью милями в час, если использовать единицы измерения авторов этого чуда техники. Второй снаряд пробил смотровое стекло, тем более, что оно не бронированное, и взорвался внутри. У шофёра шансов не было, прочий экипаж, если и не получил серьёзных ранений, явно предпочёл покинуть обездвиженную технику. Иначе, продолжи они стрельбу, броневик имел бы такой же вид, как и вон те два.

— Кстати, интересная конструкция, я про бронированный автомобиль. Хотелось бы знать, есть ли перспективы развития у такой техники и есть ли что-то подобное у нас?

— Перспективы, на мой взгляд, есть. Рано или поздно, но вся армия вынуждена будет перейти на механическую тягу, пусть это и растянется на годы и даже десятилетия. Хотя бы ради скорости перемещения: до того же Ширанда от ближайшей железнодорожной станции пехоте МЕСЯЦ хода! Тогда как полностью механизированная часть может дойти за два дня, при этом полностью сохранив боеготовность. В будущем, думаю, сможет преодолевать подобные концы за полдня или чуть больше.

— Не бесспорно, хоть в чём-то и логично. То есть, в Империи тоже есть такие разработки?

— Насчёт именно таких — не знаю. Но разработки в Империи есть. Причём то, что мне известно, реализует совсем другие концепции и превосходит эту вот поделку.

— Вы так считаете? И чем же оно превосходит?

— Всем. Судя по тому, что их техника — вот она, а наша… Думаю, счёт здесь был восемь-ноль. На основании опыта предыдущих столкновений и знания характеристик наших броневиков.

— Знаете, Юрий Викентьевич, было бы очень интересно побеседовать с вами в более располагающей обстановке и под соответствующую закуску, тем более, что Солнце скоро… Кхм… Склонится к закату, так скажем.

— Я также не против пообщаться с вами в неформальной обстановке. Уверен, у вас есть много интересных и полезных историй из вашего обширного опыта. Но сейчас мне нужно ещё кое-что довести до моих гвардейцев, а затем отдать несколько распоряжений офицерам. Благо, публика немного разошлась и не будет так сильно мешать.

— Да-да, конечно. Мы и сами с интересом послушаем вашу лекцию — предыдущая мне очень понравилась, хоть и не всё было понятно, поскольку вы явно давали отсылки на неизвестные мне обстоятельства. Например, что такое «бэ-зэт», или как-то так.

— Бронебойно-зажигательно-трассирующий снаряд, аббревиатура БЗТ. Содержит бронебойный сердечник и около тридцати граммов зажигательной смеси, сформованной в шашку. Горит при очень высокой температуре, порядка трёх тысяч градусов[2], и при этом почти не поддаётся тушению обычными способами.

— Да, такой не только укладку со снарядами подожжёт, суровая вещь.

С полковником Полозовым мы на самом деле неплохо посидели в известном ему небольшом ресторане. Мне, правда, удалось довольно быстро переключить беседу на самого отставного полковника, на эпизоды из его боевой биографии. И, судя по тому, как это слушал внук — дома Роман Исидорович явно не хвастался своими подвигами. А ему уже хотелось поделиться кое-чем из пережитого. Например, про орден, который был получен за участие в строительстве моста. Всего лишь, да? Наплавного моста, через горную реку, в конце ноября, по грудь в ледяной воде и под вражеским обстрелом. Раненого тогда ещё прапорщика Полозова вытащили из реки потерявшим сознание, в себя он пришёл только в госпитале. Сапёрная рота потеряла треть состава погибшими и четверть — ранеными. Обычно соотношение потерь безвозвратных и санитарных иное, но не в том случае, когда раненые истекают кровью в воде, не имея возможности перевязать раны. А мост взорвали, сами, после того, как по нему прошли последние выжившие бойцы арьергарда.

К сожалению, пришлось сворачиваться достаточно рано, поскольку нужно было ещё и внука домой доставить. Внук, кстати, смотрел на деда совсем другими глазами, и одно это, на мой взгляд, полностью окупало мою поездку.

Вечером в гостинице посидели уже со своими офицерами.

— Ну, что, господа — нашлись наши «потеряшки»? Заодно понятно, какая неучтённая гвардейская часть нашлась у нашего Государя.

— Если это наши, то, получается, аттестацию уже прошли, и аттестовали их именно на гвардейские звания.

— Или журналисты переврали, не различая родовую гвардию и имперскую. Или это вообще не наши.

— Да ладно! Явно от «Кроны» дырки!

— Не дырки, а отверстия. Мало ли «Крон» выпущено, вроде как на сотни счёт идёт.

— Судя по количеству попаданий — надо было или из двух десятков стволов палить или из пяти-шести магазинных. Как хотите, но на мой взгляд второй вариант — намного правдоподобнее.

— Есть ещё один момент: бронепробиваемость. Есть одно место, где снаряд прошёл через лобовую и потом через все переборки до самого движка. Из старой, однозарядной, даже с усиленным зарядом последнюю переборку не пробил бы. Разве что стрелять метров со ста.

— Девятьсот и тысяча сто метров в секунду — такая большая разница?

— Энергия пропорциональна квадрату скорости. Это получается почти в полтора раза больше, так что, да — разница заметна.

— А если будет тысяча четыреста, как его милость хочет?

Тут я вмешался, не дожидаясь, пока посчитают на листочке.

— В два и четыре десятых раза больше дульная энергия, чем у изначального варианта и в один и шесть раза мощнее, чем нынешний снаряд.

— Свирепая штука — математика!

— И не говорите, поручик. Кстати, созрел тост!

— За математику?

— За математику!

Понятное дело, что никакой тост на самом деле не поднимали — точнее сказать, не прямо сейчас. Но вот то, наши ли батарейцы побили британские броневики и где они сейчас — обсуждали долго и бурно, даже когда перешли уже от обсуждения «на сухую» к беседам «под закусь». Я уже упоминал, что офицеры любят выпить? Ну, тогда уточнять не буду, но за наших выпили не раз, за то, чтоб все они вернулись домой независимо от того, где бы сейчас ни находились.

Утром после завтрака отправились на экскурсию по городу. Сходили, разумеется, и к Кремлю. Дед снова морщился внутри меня от вида Красной площади, заставленной торговыми рядами разной степени потрёпанности, а все мы вместе — от запаха, источником которого был ряд будок у спуска к Болотной площади. Дожди, которые загнали было моего Ромку с Мурыськой в дом и спровоцировали охоту на Мявекулу, закончились (или их в Москве и не было) и пришла жара, из-за которой дух стоял особо могучий. Может, в Кремле благодаря стенам запах скромнее, но туда нас не пустили. Так что, малодушно сбежав по направлению поперёк ветра, как положено, по словам деда, выходить из зоны химического поражения, прогулялись по парку. Там я «премировал» бойцов мороженым и ситром, что они восприняли с большим удовольствием, напомнив дедов анекдот о том, чем солдаты от мальчиков отличаются. Не удержался — рассказал, в результате чего смеялись все и искренне, даже унтер-офицеры в возрасте. Ну, а потом отвёл всех к торговым рядам для широкой публики, где дозволялось делать покупки нижним чинам, и дал полтора часа «на разграбление города», а точнее — на покупки памятных вещиц и гостинцев родне.

Вопреки некоторым опасениям, не слишком сильным, кстати, к назначенному месту сбора пришли все и вовремя, и даже трезвыми. Ну, или почти трезвыми, без ярко выраженных внешних признаков иного. Зашли в гостиницу за вещами, благо по дороге, и оттуда сразу выдвинулись на вокзал. Загрузились в вагон тоже без приключений за четверть часа до отправления, после чего осталось только доехать.

Единственное что, расписание оказалось не слишком удобным в том плане, что пообедать в городе не получилось, а в вагон-ресторан нижним чинам вход запрещён, как и заказы из него. Так что придётся им обедать сухим пайком, благо, взяли с собой с небольшим даже запасом.

[1] Калибр у нас считается по диаметру канала ствола, у «Кроны» это 32 мм. По стандартам НАТО меряют по нарезам, то есть, это наш калибр плюс две глубины нарезки. Фактический диаметр пули лежит где-то между этими значениями. У «Кроны» калибр 32 мм, глубина нарезов 1.8 мм (калибр по американским стандартам — 35,6 мм или 1,4 дюйма). Фактический диаметр снаряда — 34.2 мм. Диаметр бронебойного сердечника — 25 мм ровно, но здесь пробита сравнительно тонкая деталь, и снаряд прошёл через неё весь.

[2] Температура горения магния 3100℃, температура самовоспламенения при этом всего 473℃. И тушить его — отдельная наука.