Семейный совет единогласно при одном воздержавшемся (Мявекула присутствовала, но не голосовала) решил, что получение документа о высшем военном образовании стоит того, чтобы быть в парадной форме. Я же не стал напоминать, что согласно всем существующим нормам просто обязан быть в ней, а просто согласился — мне не трудно, а девочкам приятно. Ну, и добавится ещё один довод вида «я же с вами согласился…»

Ехать пришлось в той же компании, что и на экзамен. Нет, первая мысль была полететь на дельталёте, однако она не прожила и пяти секунд. Дело даже не в том, что бегать в парадной форме в поисках извозчика выглядит недостойно, это бы я пережил, тем более — без свидетелей. Но просто прийти, забрать документы и уйти будет неправильно, а тащить самому то, что сделает процедуру правильной — Устав не велит. А с моим денщиком выше метра взлетать не рекомендуется.

Насчёт формы. Новая «парадка» ещё не готова, но кто мне запретит надеть прежний инженерный, он же придворный, мундир? Правильно — никто. Вообще, когда у человека несколько мундиров «на выбор» не так уж редок. Например, офицер вышел в запас по выслуге лет с правом ношения мундира, после чего продолжил карьеру в одном из штатских ведомств. Взять хотя бы нашего директора гимназии, отставного поручика. Он имеет право носить мундиры и Департамента образования Министерства внутренних дел[1] и своего пехотного полка, вне службы, разумеется. Имеет, но не пользуется, поскольку у него уже восьмой классный чин, а на офицерском мундире имеет право носить только погоны поручика, ибо следующее звание ему не присваивалось. Любой аристократ всегда (если не находится на службе) может надеть форму своей родовой дружины или гвардии, если заслужил право на такой статус. И так далее, и тому подобное.

Я, например, могу носить, в разное время и в разных условиях мундиры: отдельного Корпуса жандармов; Инженерного корпуса с гвардейскими знаками различия; механизированных войск, с инженерными петлицами; родовой гвардии и придворный вицмундир со знаками различия надворного советника, поскольку придворного звания в моём седьмом классном чине не было. Всего целых пять вариантов! Причём если первый мог носить только при вызовах в качестве эксперта, последний при вызовах ко Двору, родовой — на своих землях и в неофициальной обстановке вне их, то между вторым и третьим мог выбирать, в принципе, свободно. Разве что при совместных выездах с моими батарейцами должен был предпочесть третий вариант. У того же графа Сосновича не было придворного мундира и мотопехотного, зато имелись: армейский, лесного ведомства, МВД (как попечителя ряда казённых учебных заведений) и родовой дружины. Это что я знаю, а, может, и ещё что-то. И хватит на этом мануфактурных дел, надоели!

В этот раз мне предстояла встреча с деканом моего факультета в звании инженер-полковника. Ему же, после всех положенных представлений и приветствий, я вручил и наработки, озаглавленные «Артиллерийское наступление: размышления и расчёты по опыту боевого применения артиллерийских систем различного назначения».

Полковник взял сшитую пачку листов с несколько, как мне показалось, ленивым любопытством. Пролистал, посмотрел некоторые выкладки, хмыкнул при виде таблиц имеющегося и необходимого соотношения калибров и типов орудий, вернулся назад к требованиям по части средств наблюдения и связи, словно забыв об ожидающих его решения офицерах, снова перешёл вперёд к расчёту потребного количества орудий, уже с интересом, даже что-то пересчитал на листочке бумаги карандашом, потом открыл на примерах. Сделал большие глаза, крякнул: «Однако!» и посмотрел на нас уже совсем другим взглядом.

— Господин гвардии капитан, вы это кому-то ещё показывали?

— Некоторые офицеры Отдельной гвардейской самоходной миномётно-артиллерийской Великой княгини Анны Петровны батареи помогали в работе. И писарь штаба батареи, который перепечатывал «Записки» набело.

— Всех ознакомленных — под обязательство о неразглашении, офицера контрразведывательной службы вышлю немедленно. Поскольку данная работа сильно выходит как за сферу ответственности не только нашего факультета, но и все академии, а также за пределы нашей компетенции. Тем не менее, важность и потенциал работы я вижу, потому…

Полковник нажал кнопку, вызывая секретаря.

— Принесите мне пакет для секретной документации и вызовите фельдъегеря. — И обернувшись к нам, продолжил: — Считаю необходимым отослать в Михайловскую артиллерийскую академию, со своим сопроводительным письмом. А пока — я лишний раз убедился, что мои подчинённые были объективны в своих оценках столь необычного абитуриента. При том, что первоначальное отношение было весьма настороженным, да.

Полковник запечатал наше с дедом сочинение в непрозрачный и прошитый крест-накрест суровыми нитями пакет, заклеил его и опечатал, но секретарю не отдал, отложив себе на край стола. Взамен передвинул на центр другую — не то ещё укладку, не то уже коробку. Встав, полковник скомандовал:

— Господа офицеры — смирно! Во исполнение возложенных на меня обязанностей рад вручить курсанту-экстерну барону Рысюхину, Юрию Викентьевичу, свидетельство об окончании полного академического курса «Военно-инженерное дело» с отличием и присвоением звания «кандидат военной инженерии». Поздравляю!

А вот это было сюрпризом, причём ещё каким! Да, базовое научное звание можно было получить и просто по окончании ВУЗа[2], причём в моём выпуске был один такой студент, а годом ранее — двое. Но я всё равно не ожидал ничего подобного! Тем временем полковник вручил мне «Свидетельство» в виде плотного листа гербовой бумаги, защищённой техникой, которую дед упорно обзывает «магическим ламинированием». К нему шло удостоверение, для удобства пользования, а также нагрудный знак и ещё одно удостоверение, уже к нему в комплект, на звание кандидата.

Пока адъютант крепил к моей форме значок, рядом с синим эмалевым ромбиком Могилёвской хозяйственной академии, декан продолжил:

— Ваша работа по реорганизации железнодорожных перевозок вызвала немало споров, дискуссий и разногласий, но также возбудила и немалый интерес, выплеснувшийся уже за стены нашей академии. Что уже само по себе говорит, что работа не пустое бумагомарание. Ещё раз — поздравляю!

Ну, а после этого все, кроме полковника, отправились на кафедру, отмечать. В принципе, за учёное звание, пусть и базовое, положено было проставляться в ресторане, но тут они сами виноваты со своими сюрпризами! Пришлось заказывать доставку закусок из ближайшего заведения, торгующего на вынос. Благо, транспорт и посыльные у меня были с собой, как и то, что предстояло закусывать. Ну, а пока я распоряжался организацией доставки заказа, преподаватели закончили подготовку переделанного в банкетный зал учебного класса. Точнее, всю работу выполнили курсанты, которые либо заканчивали сдавать долги, либо приехали на учёбу загодя, я не интересовался.

Заодно и рассмотрел вручённый мне нагрудный знак. Выпускники высших учебных заведений получали синий эмалевый ромбик с эмблемой заведения из металла белого цвета. Кто побогаче заказывали серебряный знак с синей эмалью, иные ограничивались хромированной сталью. Окончившие с отличием получали право приобрести знак с белой эмалью, оконтуренной обрамлением «жёлтого металла» с эмблемой того же материала. Тут тоже материал знака варьировался от латуни до золота. Ну, а кандидатский знак — эмаль красного цвета с жёлтыми обрамлением и эмблемой. Или, выражаясь языком геральдистов «в червлёном поле золотой герб вида…» ну и так далее.

Заодно и прочие документы посмотрел. И почуял засаду…

«Только сейчас? Ну, ты, внучек, и даёшь! Да эта засада уже давно тебе навстречу вышла, с флагами и барабанами!»

«А сам чего раньше не предупредил⁈»

«Думал, это очевидно…»

Ага, или сам тоже ничего не понял, я теперь умничает. В чём суть? А в формулировке «полный курс»! Потому как то, что получают будущие обер-офицеры, прапорщики и старшие прапорщики, называется «базовый академический курс». А «полный академический курс» — это то, что получают обер-офицеры, готовящиеся или желающие получить шанс на повышение до штаб-офицеров! С одной стороны, это вполне приличествует моему чину, с другой — снимает главное формальное препятствие для моего дальнейшего роста в званиях. А оно мне зачем? В новом звании будут новые обязанности и новая ответственность. И новый повод для зависти у окружающих…

Долго оставаться на гулянке я не стал, не люблю я это дело, да ещё в компании малознакомых людей. Нет, меня, конечно, уговаривали остаться, но так, для порядка, во всяком случае — без огонька. Так что после четвёртого тоста (три «обязательных» и один «из уважения») я распрощался с компанией и отправился на выход. По дороге, правда, зашёл к декану и сообщил, что у меня есть место в автомобиле и я могу взять с собой его контрразведчика, а потом его доставят в Смолевичи к поезду. Полковник обрадовался было, но потом вздохнул:

— Он будет готов к выезду минут через сорок. Вы же, наверное, не захотите ждать?

— Просто ждать — нет, а вот прикупить жёнам какие-нибудь небольшие подарочки… Если, конечно, успею за это время.

— Насколько небольшие? Не сочтите за нескромность, просто я могу посоветовать то или иное приличное заведение…

Я прикинул запас имеющейся с собой наличности, соотнёс с весомостью повода, вспомнил про чековую книжку…

— В пределах ста пятидесяти рублей каждой, плюс-минус. Может, двести-двести пятьдесят, если будет что-то интересное.

— Хм… Ну, если настолько «скромные»… Улицу Долгобродскую знаете?

— Которая ведёт к Долгому броду и представительству Гильдии охотников?

— Ах, да, точно, вы же владелец Изнанки, и в Гильдии бывать должны были не раз… Так вот, примерно в двух кварталах от Захарьевской будет развилка. Если на ней принять вправо, а не влево, и ещё через квартал свернуть снова направо… Вы представляете, о чём я говорю?

— Это где-то на задах артиллерийских казарм, получается?

— Не совсем, на некотором отдалении. Там будет небольшой торговый райончик, есть и артефактный магазин, и ювелирный… Ну, ещё лавка алхимика, но она вам вряд ли будет нужна.

— Довольно странное место, вряд ли у них там много покупателей.

— Не скажите, выбрано не просто так. Место такое, где праздные зеваки редко шатаются, тихое, но в случае проблем есть кого позвать на помощь. А покупатели туда приходят по рекомендации, или по знакомству, или просто постоянные клиенты.

— В таком случае — спасибо за рекомендацию и постараюсь не подвести вас. Но если задержусь, пусть ваш офицер немного подождёт.

— Разумеется. Это в любом случае будет намного быстрее и удобнее, чем добираться на перекладных.

В этом торговом закутке переулок заканчивался тупиком, превращаясь в небольшую прогулочную площадь с лавочками, но оставить там автомобиль было совершенно негде. Так что отослал их искать место для стоянки где-нибудь поблизости, а сам отправился по лавочкам. Причём на входе в каждую я сразу представлялся и сообщал, кто меня направил сюда. И, надо сказать, выражения лиц продавцов сразу менялись.

В лавке артефактора моё внимание привлекла жемчужно-серая дамская сумочка. Небольшая, изящная, и, на мой взгляд, отлично подходящая к одному из мундирных платьев. Но что она делает в артефактной лавке? Да и цена не сказать, чтоб гуманная, тысяча двести рублей.

— Скажите, а это тоже артефакт?

— Да, разумеется. На неё наложено заклинание школы пространства, внутренний объём сумочки в четырнадцать раз больше внешнего.

— Ого!

— Да. Можно было бы и больше, но масса помещённых в неё предметов остаётся, и, чтобы наши клиентки не увлеклись слишком сильно, до обрыва ремешков, мы ограничили расширение.

— «Мы»? То есть, вы ещё и изготовитель⁈

— Моя семья, да.

— Магия пространства довольно редкая и недешёвая вещь…

— Да, ещё и макры нужны специальные. Две главные составляющие цены: макр и сложность плетения, поскольку сумочка мягкая, и чтобы сохранить привязку объёмов… Впрочем, вам это вряд ли интересно. Но согласись дамы носить сумочки в виде жёстких кофров цена была бы рублей на двести меньше.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

— А макры от змееруков вам не подойдут?

— Вполне. Правда, не все, а только имеющие отголосок.

— Я маг Металла и Кристаллов, так что понимаю, о чём речь. И у меня на первом уровне Изнанки водятся змееруки.

— Кажется, у нас есть, что обсудить. Кстати, насчёт сумочки, она вам нравится?

— Очень! Но беда в том, что у меня ДВЕ жены, а она — ОДНА. Ну, и если она на полтона не подойдёт к туфелькам или чему там ещё…

— О, да, прекрасно вас понимаю! И одинаковое дарить тоже нельзя, а подаришь разное — начинаются выяснения, у кого подарок лучше. Причём не всегда явно… Насмотрелся я в своё время, как папа со своими двумя мучается, и строго решил: не больше одной жены. Меньше — можно, больше — нет.

— И что в итоге?

— Три…

Посмеявшись, договорились, что он или пришлёт уполномоченного родственника, или приедет сам посмотреть на мой товар, определить объёмы и договориться об условиях поставки. Ну, а потом предложил две пары очень изящных, на мой взгляд, тончайших, только что не просвечивающих, перчаток из той же изнаночной кожи, что и сумочка. Обе пары имели перламутровые переливы, при этом одна отдавала немного в синеву, вторая — в стальную серость. Просто идеально! Да, перчатки были артефактами: обеспечивали комфортную температуру внутри при разбежке внешних температур от минус тридцати до плюс пятидесяти и обеспечивали полную тактильную проводимость, то есть, все предметы сквозь них ощущались наощупь так, словно никаких перчаток и не было. Ну, и подгонка под руку хозяйки, правда, всего на один размер в обе стороны. И, разумеется, через кассу обе пары провели по одной цене, с точностью до копейки. Чеки я, по совету продавца, основанному на его и отцовском опыте, положил в карман мундира, не собираясь отдавать кому бы то ни было.

Контрразведчик ждал меня на крылечке деканата и не сказать, чтобы тяготился ожиданием, во всяком случае, курил он с довольно беззаботным видом. Я же, не торопясь подзывать и даже попросив водителя остановиться поодаль, изучал будущего попутчика. И интересно, и сто лет он мне не нужен в салоне с сигаретой. На вид лет сорок пять или чуть больше, чистые капитанские погоны, в целом соотносящиеся с возрастом. Хотя ходят слухи, что в этом ведомстве, как и в СИБ, офицеры могут, исходя из оперативной необходимости, носить совершенно разные погоны, хоть и в некоторых пределах.

Дождавшись, пока очередной знакомы капитан докурит, дал команду подъезжать. Да, капитанов и штабс-капитанов мне попадается много. С другой стороны, очень многие именно на этом уровне упираются в потолок и по званию, и по должности. Так что ничего удивительного в этом нет. И остаётся надеяться, что мои капитаны с пониманием отнесутся к очередной, как дед это называет, подписке.

[1] У нас оно так же было. Вообще, в ведение МВД чего только не было! Его в итоге не то на семь, не то на восемь разделили, ибо — монстр был настоящий.

[2] Списано в ситуации, имевшей место в РИ как минимум в конце 19 века. Степень кандидата (кандидат права, кандидат медицины, как правило без использования слова «наук») и означала, по большому счёту, человека, пригодного к научной деятельности. На мой субъективный взгляд, соответствует скорее советскому аспиранту, чем кандидату наук. Следующая учёная степень — магистр, давала сразу восьмой классный чин и личное дворянство (если раньше не было), поскольку перекрывало с запасом требования к нему. Звание магистра открывало доступ к должности старшего преподавателя ВУЗа и шанс занят должность заведующего кафедрой. Учёная степень доктора наук — третья и последняя, профессор и академик это две отдельные песни, давала сразу шестой классный чин, потомственное дворянство и право занимать должность декана, а с выслугой лет — проректора и ректора ВУЗа. В мире РОС всё похоже, хоть и не совсем идентично: в ряде случаев накладываются требования по уровню владения магией.